157 фраз на тему «англичане» для дневника

157 цитат про «англичане»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину, – а это большая неосторожность! – так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. Его интересует только одно: убежден ли ты сам в том, что говоришь. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков…

   Попробуй высказать какую-нибудь мысль типичному англичанину, – а это большая неосторожность! – так он и не подумает разобраться, верная это мысль или неверная. Его интересует только одно: убежден ли ты сам в том, что говоришь. А между тем важна идея, независимо от того, искренне ли верит в нее тот, кто ее высказывает. Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков…

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   Согласно правилу преуменьшения, изнурительную хроническую болезнь мы называем «досадной неприятностью»; о пережитом страшном происшествии говорим: «Ну, это не совсем то, что я бы для себя выбрал»; при виде захватывающей дух красоты констатируем: «Довольно мило»; о великолепном представлении или выдающемся достижении отзываемся: «Неплохо». Акт гнусной жестокости в нашей интерпретации — «не очень дружественный поступок», непростительно глупое суждение — «не очень умная оценка». Мы говорим: в Антарктиде «довольно холодно», в Сахаре «несколько жарковато на мой вкус»; выдающийся человек или потрясающее событие, которые в других культурах были бы оценены в превосходных степенях, у нас получат лишь один эпитет — nice («славный/чудный/милый» и т. п.) или, если мы хотим выразить одобрение в более красноречивой форме, — very nice («очень славный» и т. п.).

   Согласно правилу преуменьшения, изнурительную хроническую болезнь мы называем «досадной неприятностью»; о пережитом страшном происшествии говорим: «Ну, это не совсем то, что я бы для себя выбрал»; при виде захватывающей дух красоты констатируем: «Довольно мило»; о великолепном представлении или выдающемся достижении отзываемся: «Неплохо». Акт гнусной жестокости в нашей интерпретации — «не очень дружественный поступок», непростительно глупое суждение — «не очень умная оценка». Мы говорим: в Антарктиде «довольно холодно», в Сахаре «несколько жарковато на мой вкус»; выдающийся человек или потрясающее событие, которые в других культурах были бы оценены в превосходных степенях, у нас получат лишь один эпитет — nice («славный/чудный/милый» и т. п.) или, если мы хотим выразить одобрение в более красноречивой форме, — very nice («очень славный» и т. п.).

   — Кейт Фокс · книга
3. «

   Английское общество традиционно замкнуто, а джентльмены работают лишь на Великобританию, очень избирательно взаимодействуя друг с другом. Правила чести и даже хороших манер распространяются у них лишь на равных. На всех остальных — нет. Не распространяются. Этот негласный принцип не всегда можно понять и тем более принять. Но он — рабочий. Его нужно просто запомнить. Тех, кого английский джентльмен считает ниже себя, он может обмануть. И это не грех. А если еще в интересах Великобритании, то даже и доблесть. Тех, кого английский джентльмен, считает ниже себя, можно убить. И это тоже будет приемлемо.

   Английское общество традиционно замкнуто, а джентльмены работают лишь на Великобританию, очень избирательно взаимодействуя друг с другом. Правила чести и даже хороших манер распространяются у них лишь на равных. На всех остальных — нет. Не распространяются. Этот негласный принцип не всегда можно понять и тем более принять. Но он — рабочий. Его нужно просто запомнить. Тех, кого английский джентльмен считает ниже себя, он может обмануть. И это не грех. А если еще в интересах Великобритании, то даже и доблесть. Тех, кого английский джентльмен, считает ниже себя, можно убить. И это тоже будет приемлемо.

   — Дмитрий Киселёв
4. «

   — А почему бы нам не выключить приемник? — жалобно, ни к кому не обращаясь, спросил Филипп. — Он орет во всю мощь, а мы каждое утро собираемся здесь и мучаемся от этого рева. — Традиция, мой мальчик, — встрепенулся Уильям. — Равно как член Совета графства и закрытые школы. Сделали раз, сделали два... так и осталось на веки вечные.

   — А почему бы нам не выключить приемник? — жалобно, ни к кому не обращаясь, спросил Филипп. — Он орет во всю мощь, а мы каждое утро собираемся здесь и мучаемся от этого рева. — Традиция, мой мальчик, — встрепенулся Уильям. — Равно как член Совета графства и закрытые школы. Сделали раз, сделали два... так и осталось на веки вечные.

   — Чарльз Перси Сноу · книга
5. «

   Власов: — Иностранец, что ли? Гарри: — Йес. Друг. Власов: — А почему так одет? Нормальные люди так не одеваются! «Муха»: — В Англии многие так одеваются. Власов: — Дикая страна.

   Власов: — Иностранец, что ли? Гарри: — Йес. Друг. Власов: — А почему так одет? Нормальные люди так не одеваются! «Муха»: — В Англии многие так одеваются. Власов: — Дикая страна.

   — Григорий Николаевич Власов · фильм
6. «

   Даже будь Роулинг исламофашисткой, индуистской жрицей или буддистской отшельницей, у нее были бы связаны руки: приключенческий эпос, написанный по-английски и в английской традиции, все равно выйдет христианским. Единую огромную тушу культуры невозможно разделать на антрекоты, отпилив, допустим, парламент от религии.

   Даже будь Роулинг исламофашисткой, индуистской жрицей или буддистской отшельницей, у нее были бы связаны руки: приключенческий эпос, написанный по-английски и в английской традиции, все равно выйдет христианским. Единую огромную тушу культуры невозможно разделать на антрекоты, отпилив, допустим, парламент от религии.

   — Джон Грейнджер · книга
7. «

   Стычка с английским джентльменом редко доходит до рукопашной, но он может уничтожить тебя одной презрительной фразой.

   Стычка с английским джентльменом редко доходит до рукопашной, но он может уничтожить тебя одной презрительной фразой.

   — Элиф Шафак · книга
8. «

   Да, никто не понимает Англию, хотя все понимают английский язык.

   Да, никто не понимает Англию, хотя все понимают английский язык.

   — Жан-Клод Юнкер
9. «

   Настоящий англичанин никогда не шутит, когда дело идёт о столь серьёзной вещи, как пари.

   Настоящий англичанин никогда не шутит, когда дело идёт о столь серьёзной вещи, как пари.

   — Жюль Верн · книга
10. «

    «Узник Азкабана» начинается с того, что Гарри не владеет своими страстями. Сестра Вернона Дурсля, тетушка Мардж, говорит, что он — нежеланное бремя на шее у ее брата, и в конце концов оскорбляет его и его родителей: они, мол, были самые что ни на есть никчемные люди, а яблочко от яблоньки недалеко падает. Мардж разводит бульдогов-таких же «тотемных животных» для Великобритании, какими для Америки является орел. Бульдоги вместе с ее именем заставляют заподозрить, что перед нами прозрачная карикатура на Маргарет Тэтчер и ее немилосердное отношение к получателям пособий. <...> Тетушка Мардж и ее бульдог намекают на Маргарет Тэтчер и английских патриотов старой закалки, в которых Роулинг видит надутых самодовольных чудовищ.

    «Узник Азкабана» начинается с того, что Гарри не владеет своими страстями. Сестра Вернона Дурсля, тетушка Мардж, говорит, что он — нежеланное бремя на шее у ее брата, и в конце концов оскорбляет его и его родителей: они, мол, были самые что ни на есть никчемные люди, а яблочко от яблоньки недалеко падает. Мардж разводит бульдогов-таких же «тотемных животных» для Великобритании, какими для Америки является орел. Бульдоги вместе с ее именем заставляют заподозрить, что перед нами прозрачная карикатура на Маргарет Тэтчер и ее немилосердное отношение к получателям пособий. <...> Тетушка Мардж и ее бульдог намекают на Маргарет Тэтчер и английских патриотов старой закалки, в которых Роулинг видит надутых самодовольных чудовищ.

    — Джон Грейнджер · книга
11. «

    Британцы были ужасными — но какими умелыми! — лицемерами. Они ругмя ругали свою классовую систему или, более того, делали вид, что ее уже не существует, но именно сейчас система работает превосходно. Английская классовая система проявила себя как податливый, но отнюдь не хрупкий механизм с надежным устройством защиты. Она позволяла вам уберечься от хищнических инстинктов людей, которым было меньше терять, чем вам.

    Британцы были ужасными — но какими умелыми! — лицемерами. Они ругмя ругали свою классовую систему или, более того, делали вид, что ее уже не существует, но именно сейчас система работает превосходно. Английская классовая система проявила себя как податливый, но отнюдь не хрупкий механизм с надежным устройством защиты. Она позволяла вам уберечься от хищнических инстинктов людей, которым было меньше терять, чем вам.

    — Грэм Джойс · книга
12. «

    На волнах Камчатских вод, Встал на рейд Английский Флот, Принеся в лучах Луны, Едкий смог Крымской войны.

    На волнах Камчатских вод, Встал на рейд Английский Флот, Принеся в лучах Луны, Едкий смог Крымской войны.
13. «

    Вот почему англичане пьют стоя в пабах. Когда они падают, до них доходит, что пора домой.

    Вот почему англичане пьют стоя в пабах. Когда они падают, до них доходит, что пора домой.

    — Стефан Кларк · книга
14. «

    Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

    Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

    — Ивлин Во · книга
15. «

    В Англии невозможно быть великим и благовоспитанным одновременно. Я, например, никогда не стану великим.

    В Англии невозможно быть великим и благовоспитанным одновременно. Я, например, никогда не стану великим.

    — Чарльз Перси Сноу · книга
16. «

    У англичан и у русских куда больше, чем в иных нациях, развито спокойное и твердое убеждение, что они — самые лучшие.

    У англичан и у русских куда больше, чем в иных нациях, развито спокойное и твердое убеждение, что они — самые лучшие.

    — Айрис Мёрдок · книга
17. «

    Лондон готов втягивать в эту странную пляску и Америку, и страны Евросоюза обманом. И внутренне для высшего британского слоя это простительно. Ведь лгать морально, если обманутый не равен тебе. А немцы, французы и поляки готовы Лондону верить. Не могут же они признать себя неравными?

    Лондон готов втягивать в эту странную пляску и Америку, и страны Евросоюза обманом. И внутренне для высшего британского слоя это простительно. Ведь лгать морально, если обманутый не равен тебе. А немцы, французы и поляки готовы Лондону верить. Не могут же они признать себя неравными?

    — Дмитрий Киселёв
18. «

    Я играю в крикет и упражняюсь в сарказме с английским репетитором каждую среду.

    Я играю в крикет и упражняюсь в сарказме с английским репетитором каждую среду.

    — Хью Лори
19. «

    Что изумило меня почти так же сильно, как и остальное, так это спокойные полосатые коты Лондона, причем некоторые мирно спали прямо в дверях мясных лавок, а люди осторожно перешагивали через них... Я чувствовал, что Лондон благословлен своим добрым отношение к котам.

    Что изумило меня почти так же сильно, как и остальное, так это спокойные полосатые коты Лондона, причем некоторые мирно спали прямо в дверях мясных лавок, а люди осторожно перешагивали через них... Я чувствовал, что Лондон благословлен своим добрым отношение к котам.

    — Джек Керуак · книга
20. «

    Английские женщины скрывают свои чувства до тех пор, пока не выйдут замуж. А после того они их выказывают.

    Английские женщины скрывают свои чувства до тех пор, пока не выйдут замуж. А после того они их выказывают.

    — Оскар Уайльд · книга