52 цитаты «архитектура» для статуса

52 цитаты про «архитектура»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Архитектура — это не просто какие-то стены, где можно помолиться. Архитектура — это искусство. Архитектура формирует мысли человека, она формирует эмоции человека. И от того, в каких стенах мы находимся, зависит то, какие мысли в наших головах рождаются.

   Архитектура — это не просто какие-то стены, где можно помолиться. Архитектура — это искусство. Архитектура формирует мысли человека, она формирует эмоции человека. И от того, в каких стенах мы находимся, зависит то, какие мысли в наших головах рождаются.

   — Илья Варламов
2. «

   Странная штука, но снаружи дома за редким исключением ничем не выдают, что делается в их стенах, хотя там происходит большая часть нашей жизни. Может, в этом и состоит глобальная цель архитектуры?

   Странная штука, но снаружи дома за редким исключением ничем не выдают, что делается в их стенах, хотя там происходит большая часть нашей жизни. Может, в этом и состоит глобальная цель архитектуры?

   — Джон Грин · книга
3. «

   Никогда прежде Джахану не приходило в голову, что Создатель – величайший зодчий. И все люди на свете, какую бы веру они ни исповедовали: христиане, мусульмане, иудеи, зороастрийцы, – живут под одним невидимым куполом. Тот, кто наделен прозорливостью, способен узреть в Мироздании гениальный архитектурный замысел.

   Никогда прежде Джахану не приходило в голову, что Создатель – величайший зодчий. И все люди на свете, какую бы веру они ни исповедовали: христиане, мусульмане, иудеи, зороастрийцы, – живут под одним невидимым куполом. Тот, кто наделен прозорливостью, способен узреть в Мироздании гениальный архитектурный замысел.

   — Элиф Шафак · книга
4. «

   …цель архитектора – улучшить жизнь для возможно большего числа людей, а не только обеспеченных. Нельзя создавать гетто для бедных и гетто для богатых: сообщества должны быть смешанные.

   …цель архитектора – улучшить жизнь для возможно большего числа людей, а не только обеспеченных. Нельзя создавать гетто для бедных и гетто для богатых: сообщества должны быть смешанные.

   — Джейн Лителл · книга
5. «

   Старые здания даже в таком состоянии не столь удручающи, есть в них, и в неухоженных, стать. А новые – непрочные, ненастоящие, сразу видно, что подделка.

   Старые здания даже в таком состоянии не столь удручающи, есть в них, и в неухоженных, стать. А новые – непрочные, ненастоящие, сразу видно, что подделка.

   — Евгений Водолазкин · книга
6. «

   — Я еще кое-что придумал для дворца. Там будут прекрасные сады, рощи, лощины, дорожки, там будет роща Дианы и фонтан с ее скульптурой, и повсюду статуи, фонтаны, струящаяся вода, а еще мраморные птицы и вода бьет у них из клювов. Что скажешь, шут? — Мне нравится абсолютно все. Вот только рощи... рощи мне не нравятся. И еще фонтаны, дорожки и мраморные птицы. А все остальное мне нравится. — Ты не понимаешь, дворцу французского короля в Шамбо весь мир завидует. Нонсач будет в сотню, в тысячу раз лучше. — А потом, со временем, как все в этом мире, он исчезнет — как руины Древнего Рима, как Колосc Родосский — все в мире обращается в прах. Даже великие дворцы великих дураков. И потому, очень скоро ваш дворец снова будет воображаемым, потому что его не станет. Не будет ничего — пустота, зеленый холм в зеленой тени. — И, однако, люди поймут, что когда-то здесь стоял великий дворец — самый прекрасный на свете, не сравнимый ни с чем. И его построил король Генрих, и значит, все это не исчезнет.

   — Я еще кое-что придумал для дворца. Там будут прекрасные сады, рощи, лощины, дорожки, там будет роща Дианы и фонтан с ее скульптурой, и повсюду статуи, фонтаны, струящаяся вода, а еще мраморные птицы и вода бьет у них из клювов. Что скажешь, шут? — Мне нравится абсолютно все. Вот только рощи... рощи мне не нравятся. И еще фонтаны, дорожки и мраморные птицы. А все остальное мне нравится. — Ты не понимаешь, дворцу французского короля в Шамбо весь мир завидует. Нонсач будет в сотню, в тысячу раз лучше. — А потом, со временем, как все в этом мире, он исчезнет — как руины Древнего Рима, как Колосc Родосский — все в мире обращается в прах. Даже великие дворцы великих дураков. И потому, очень скоро ваш дворец снова будет воображаемым, потому что его не станет. Не будет ничего — пустота, зеленый холм в зеленой тени. — И, однако, люди поймут, что когда-то здесь стоял великий дворец — самый прекрасный на свете, не сравнимый ни с чем. И его построил король Генрих, и значит, все это не исчезнет.

   — Генрих VIII Тюдор · сериал
7. «

   Прежде чем что-либо строить — слушайте город, прежде чем что-либо сносить — слушайте сердце.

   Прежде чем что-либо строить — слушайте город, прежде чем что-либо сносить — слушайте сердце.

   — Норман Фостер
8. «

   ...важно создавать нечто новое, поскольку архитектура – лицо нынешнего поколения, символ текущего момента. Именно здания создают летопись времени, по ним мы узнаем об истории людей, их образе жизни и нравах.

   ...важно создавать нечто новое, поскольку архитектура – лицо нынешнего поколения, символ текущего момента. Именно здания создают летопись времени, по ним мы узнаем об истории людей, их образе жизни и нравах.

   — Заха Хадид
9. «

   Если дать власть урбанистам семидесятых годов, то они построят Чертаново. Но надо понимать, что семидесятые годы, как и восьмидесятые годы в архитектуре — это такой расцвет заката.

   Если дать власть урбанистам семидесятых годов, то они построят Чертаново. Но надо понимать, что семидесятые годы, как и восьмидесятые годы в архитектуре — это такой расцвет заката.

   — Илья Варламов
10. «

    Каждый человек архитектор своего счастья.

    Каждый человек архитектор своего счастья.

    — Американские пословицы и поговорки
11. «

    Живопись и Скульптура — это брошенные дети. У них умерла мать — мать их, Архитектура. Пока она жила, она указывала им место, назначение, пределы.

    Живопись и Скульптура — это брошенные дети. У них умерла мать — мать их, Архитектура. Пока она жила, она указывала им место, назначение, пределы.

    — Поль Валери
12. «

    Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

    Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

    — Алексей Иванов · книга
13. «

    Нарготронд прекрасен, но он спрятался под землю и не умеет летать... Мы любим строить дворцы, а приходится — крепости...

    Нарготронд прекрасен, но он спрятался под землю и не умеет летать... Мы любим строить дворцы, а приходится — крепости...

    — Ольга Брилёва · книга
14. «

    Я всегда любил рисовать. Когда я был ребенком, я рисовал пальцем по воздуху.

    Я всегда любил рисовать. Когда я был ребенком, я рисовал пальцем по воздуху.

    — Оскар Нимейер
15. «

    Фараоны рекламировали себя при помощи пирамид.

    Фараоны рекламировали себя при помощи пирамид.

    — Рамон Гомес Де Ла Серна
16. «

    В конструкции здания невозможно разобраться, если лишь любоваться декоративными элементами.

    В конструкции здания невозможно разобраться, если лишь любоваться декоративными элементами.

    — Содзи Симада · книга
17. «

    Величайшее произведение, которое отражает свою эпоху, никогда не должно игнорировать окружение. Серьезный архитектор должен это учитывать. Если он хочет что-то построить, он должен брать во внимание природу, он должен взаимодействовать с освещением.

    Величайшее произведение, которое отражает свою эпоху, никогда не должно игнорировать окружение. Серьезный архитектор должен это учитывать. Если он хочет что-то построить, он должен брать во внимание природу, он должен взаимодействовать с освещением.

    — Саймон Уайлер · фильм
18. «

    Я двинулся вверх по длинному мосту, с обеих сторон окружённому разбитыми ростовыми статуями. Чем дальше я уходил, тем яснее видел, сколь же величественным некогда должно было быть это место. Восьмиугольный город-храм необыкновенных размеров и сложности. На Колхиде у нас были соборы и крупнее, однако ни один из них не создавали с таким пониманием взаимосвязи реального и нереального. Я сразу же понял — эти давно умершие архитекторы знали, что делали. Им были известны священные степени и пропорции. Знали, где расположить наблюдательные башни и звонницы, чтобы улавливать красный свет проходящего древнего солнца Давина и отбрасывать тени, которые на краю зрения казались похожими на зубы, рога и кривые когти.

    Я двинулся вверх по длинному мосту, с обеих сторон окружённому разбитыми ростовыми статуями. Чем дальше я уходил, тем яснее видел, сколь же величественным некогда должно было быть это место. Восьмиугольный город-храм необыкновенных размеров и сложности. На Колхиде у нас были соборы и крупнее, однако ни один из них не создавали с таким пониманием взаимосвязи реального и нереального. Я сразу же понял — эти давно умершие архитекторы знали, что делали. Им были известны священные степени и пропорции. Знали, где расположить наблюдательные башни и звонницы, чтобы улавливать красный свет проходящего древнего солнца Давина и отбрасывать тени, которые на краю зрения казались похожими на зубы, рога и кривые когти.

    — Крис Райт · книга
19. «

    Если бы небо дало людям проницательный взор орла, можно ли сомневаться в том, что законы архитектуры тот час бы изменились. Потребовались бы правила более сложные.

    Если бы небо дало людям проницательный взор орла, можно ли сомневаться в том, что законы архитектуры тот час бы изменились. Потребовались бы правила более сложные.

    — Стендаль · книга
20. «

    Замок на горе Химринг был от подножия до вершины эльфийской постройкой: ряды укреплений скрывали дворец, скромный на вид, но эта скромность подчеркивала совершенство форм и пропорций — так знающая себе цену красавица наряжается в самое простенькое платье, дабы ничто не отвлекало мужской взгляд от главного: ее лица и тела.

    Замок на горе Химринг был от подножия до вершины эльфийской постройкой: ряды укреплений скрывали дворец, скромный на вид, но эта скромность подчеркивала совершенство форм и пропорций — так знающая себе цену красавица наряжается в самое простенькое платье, дабы ничто не отвлекало мужской взгляд от главного: ее лица и тела.

    — Ольга Брилёва · книга