68 лучших мыслей на тему «архитектура»

68 цитат про «архитектура»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Архитектура! Хрупкое, могущественное, загадочное слово, мудрое, как камни старинных стен, оплетенное, точно картина трещинками, нитями истории всего человечества…

   Архитектура! Хрупкое, могущественное, загадочное слово, мудрое, как камни старинных стен, оплетенное, точно картина трещинками, нитями истории всего человечества…

   — Ирина Измайлова · книга
2. «

   — Чем вас привлекает карьера архитектора? — Видите ли, меня всегда привлекали конструкции, геометрия, соединения деталей, то, как предмет утилитарного назначения становится предметом искусства.

   — Чем вас привлекает карьера архитектора? — Видите ли, меня всегда привлекали конструкции, геометрия, соединения деталей, то, как предмет утилитарного назначения становится предметом искусства.

   — Майкл Скофилд · сериал
3. «

   Если дать власть урбанистам семидесятых годов, то они построят Чертаново. Но надо понимать, что семидесятые годы, как и восьмидесятые годы в архитектуре — это такой расцвет заката.

   Если дать власть урбанистам семидесятых годов, то они построят Чертаново. Но надо понимать, что семидесятые годы, как и восьмидесятые годы в архитектуре — это такой расцвет заката.

   — Илья Варламов
4. «

   Над некоторыми районами Ленинск-Кузнецка время не властно — здесь дома старой сталинской малоэтажной застройки. Глазу не за что зацепиться. Эти дома создавались не для красоты. Для красоты был сталинский ампир в Москве и Ленинграде. Здесь всё говорит: «Нечего отвлекаться! Работать надо!»

   Над некоторыми районами Ленинск-Кузнецка время не властно — здесь дома старой сталинской малоэтажной застройки. Глазу не за что зацепиться. Эти дома создавались не для красоты. Для красоты был сталинский ампир в Москве и Ленинграде. Здесь всё говорит: «Нечего отвлекаться! Работать надо!»

   — Леонид Каневский
5. «

   В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни. Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

   В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни. Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.

   — Глория Стайнем
6. «

   Я всегда любил рисовать. Когда я был ребенком, я рисовал пальцем по воздуху.

   Я всегда любил рисовать. Когда я был ребенком, я рисовал пальцем по воздуху.

   — Оскар Нимейер
7. «

   ... солидное постоянство старых зданий, смягченное огнями фонарей, внушает поразительную уверенность.

   ... солидное постоянство старых зданий, смягченное огнями фонарей, внушает поразительную уверенность.

   — Роберт Гэлбрейт · книга
8. «

   Перед ней херувимы парили над каменными зарослями на фасаде, листья винограда на барельефе словно помялись от порыва ветра, не хватало лепестков у ромашек, как если бы кто-то не закончил гадать «Любит — не любит».

   Перед ней херувимы парили над каменными зарослями на фасаде, листья винограда на барельефе словно помялись от порыва ветра, не хватало лепестков у ромашек, как если бы кто-то не закончил гадать «Любит — не любит».

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Архитектура — это искусство, в котором мы живём. Почему никто этого не понимает?

   Архитектура — это искусство, в котором мы живём. Почему никто этого не понимает?

   — Джейкоб Стоун · сериал
10. «

    Старые здания даже в таком состоянии не столь удручающи, есть в них, и в неухоженных, стать. А новые – непрочные, ненастоящие, сразу видно, что подделка.

    Старые здания даже в таком состоянии не столь удручающи, есть в них, и в неухоженных, стать. А новые – непрочные, ненастоящие, сразу видно, что подделка.

    — Евгений Водолазкин · книга
11. «

    Архитектура – это как человек располагает себя в пространстве, а мода – это как вы располагаете объект на человеке.

    Архитектура – это как человек располагает себя в пространстве, а мода – это как вы располагаете объект на человеке.

    — Заха Хадид
12. «

    Архитектура — это застывшая музыка.

    Архитектура — это застывшая музыка.

    — Фридрих Вильгельм Шеллинг
13. «

    Я уважаю башни из слоновой кости, но мне жалко слонов.

    Я уважаю башни из слоновой кости, но мне жалко слонов.

    — Андрей Рубанов · книга
14. «

    Живопись — искусство, на которое можно смотреть; скульптура — искусство, вокруг которого можно обойти; архитектура — искусство, сквозь которое можно пройти.

    Живопись — искусство, на которое можно смотреть; скульптура — искусство, вокруг которого можно обойти; архитектура — искусство, сквозь которое можно пройти.

    — Дэн Райс
15. «

    По барельефам старинных зданий читаешь фасады, как книгу живого участия в событиях камня, и видишь, какими мы станем после наложенного алебастра.

    По барельефам старинных зданий читаешь фасады, как книгу живого участия в событиях камня, и видишь, какими мы станем после наложенного алебастра.

    — Андрей Николаевич Дмитриев
16. «

    Голову даю на отсечение — маршрут стал другим. Ей-богу, это место непрестанно меняется, здание поворачивается на своем фундаменте, со скрипом приноравливается к переделкам. Словно строители-невидимки еженощно перекладывают стены, пробивают новые дверные проемы, добавляют проходы в запутанную сеть коридоров.

    Голову даю на отсечение — маршрут стал другим. Ей-богу, это место непрестанно меняется, здание поворачивается на своем фундаменте, со скрипом приноравливается к переделкам. Словно строители-невидимки еженощно перекладывают стены, пробивают новые дверные проемы, добавляют проходы в запутанную сеть коридоров.

    — Сэм Хайес · книга
17. «

    Я двинулся вверх по длинному мосту, с обеих сторон окружённому разбитыми ростовыми статуями. Чем дальше я уходил, тем яснее видел, сколь же величественным некогда должно было быть это место. Восьмиугольный город-храм необыкновенных размеров и сложности. На Колхиде у нас были соборы и крупнее, однако ни один из них не создавали с таким пониманием взаимосвязи реального и нереального. Я сразу же понял — эти давно умершие архитекторы знали, что делали. Им были известны священные степени и пропорции. Знали, где расположить наблюдательные башни и звонницы, чтобы улавливать красный свет проходящего древнего солнца Давина и отбрасывать тени, которые на краю зрения казались похожими на зубы, рога и кривые когти.

    Я двинулся вверх по длинному мосту, с обеих сторон окружённому разбитыми ростовыми статуями. Чем дальше я уходил, тем яснее видел, сколь же величественным некогда должно было быть это место. Восьмиугольный город-храм необыкновенных размеров и сложности. На Колхиде у нас были соборы и крупнее, однако ни один из них не создавали с таким пониманием взаимосвязи реального и нереального. Я сразу же понял — эти давно умершие архитекторы знали, что делали. Им были известны священные степени и пропорции. Знали, где расположить наблюдательные башни и звонницы, чтобы улавливать красный свет проходящего древнего солнца Давина и отбрасывать тени, которые на краю зрения казались похожими на зубы, рога и кривые когти.

    — Крис Райт · книга
18. «

    Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

    Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Как известно, термин «евроремонт» никакого отношения к Европе не имеет. В Европе вообще про евроремонт никогда никто не слышал. Так что это слово исключительно наше для внутреннего потребления, которое используется на постсоветском пространстве. Термин возник в лихие девяностые, когда у советского человека открылись границы и захотелось вдохнуть свежий воздух, начать новую красивую жизнь. Желание-то появилось, а с возможностями было плохо, денег не было и на рынок хлынули самые дешёвые отделочные материалы: евровагонка, евродоски, еврочерепица. В общем, всё с приставкой — евро <...> сразу делало любой материал элитным, желаемым и востребованным. Сегодня евроремонт — это состояние души варвара. Это желание перечеркнуть историю, выкинуть всё старое и заменить на новое. Блестящее и одноразовое. Евроремонт в масштабах страны это уничтожение памятников архитектуры, снос исторической застройки и возведение на её месте пластикового, одноразового барахла.

    Как известно, термин «евроремонт» никакого отношения к Европе не имеет. В Европе вообще про евроремонт никогда никто не слышал. Так что это слово исключительно наше для внутреннего потребления, которое используется на постсоветском пространстве. Термин возник в лихие девяностые, когда у советского человека открылись границы и захотелось вдохнуть свежий воздух, начать новую красивую жизнь. Желание-то появилось, а с возможностями было плохо, денег не было и на рынок хлынули самые дешёвые отделочные материалы: евровагонка, евродоски, еврочерепица. В общем, всё с приставкой — евро <...> сразу делало любой материал элитным, желаемым и востребованным. Сегодня евроремонт — это состояние души варвара. Это желание перечеркнуть историю, выкинуть всё старое и заменить на новое. Блестящее и одноразовое. Евроремонт в масштабах страны это уничтожение памятников архитектуры, снос исторической застройки и возведение на её месте пластикового, одноразового барахла.

    — Илья Варламов
20. «

    Чем более являешься математиком, тем более следует признавать архитектора природы.

    Чем более являешься математиком, тем более следует признавать архитектора природы.

    — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)