102 цитаты про «аристократия»

102 цитаты про «аристократия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мы навсегда останемся самими собой, как бы ни складывались жизненные обстоятельства. Ты, например, останешься аристократкой, даже если потеряешь все. А я, даже если стану папой римским, все равно останусь убийцей.

   Мы навсегда останемся самими собой, как бы ни складывались жизненные обстоятельства. Ты, например, останешься аристократкой, даже если потеряешь все. А я, даже если стану папой римским, все равно останусь убийцей.

   — Айрис Джоансен · книга
2. «

   Эксцентричность... Это оправдание всех аристократий. Она оправдывает праздные классы, наследуемое богатство, привилегии, ренты и все подобные несправедливости. Хотите создать в этом мире что-нибудь достойное, значит, необходимо иметь класс людей обеспеченных, не зависящих от общественного мнения, свободных от бедности, праздных, не принужденных тратить время на тупую будничную работу, которая именуется честным выполнением своего долга. Нужен класс людей, которые могут думать и — в определенных пределах — делать то, что им Нравится. Нужен класс, представители которого могут позволить себе быть чудаками, если имеют склонность к чудачеству, и которые к чудачествам в целом относятся с терпимостью и пониманием. Это очень важно, если хотите понять сущность аристократии. Она не только эксцентрична сама по себе — часто в грандиозных масштабах, но относится терпимо и даже поощряет эксцентричность в других. Чудачества художника и новомодного философа не внушают ей того страха, ненависти и отвращения, которые инстинктивно испытывают неаристократы. Это своего рода резервации краснокожих индейцев в сердце огромной орды белых, банально заурядных и бездуховных, к тому же выросших в колониях. Внутри своих резерваций туземцы развлекаются — часто, надо признать, несколько грубо, несколько эксцентрично. И когда вне этих пределов рождаются люди, близкие по духу, им есть где укрыться от ненависти, которую белая посредственность en bons bourgeois обрушивает на все, что самобытно и выходит за рамки ординарного. После того как произойдет социальная революция, резерваций не будет. Краснокожие растворятся в огромном море белых.

   Эксцентричность... Это оправдание всех аристократий. Она оправдывает праздные классы, наследуемое богатство, привилегии, ренты и все подобные несправедливости. Хотите создать в этом мире что-нибудь достойное, значит, необходимо иметь класс людей обеспеченных, не зависящих от общественного мнения, свободных от бедности, праздных, не принужденных тратить время на тупую будничную работу, которая именуется честным выполнением своего долга. Нужен класс людей, которые могут думать и — в определенных пределах — делать то, что им Нравится. Нужен класс, представители которого могут позволить себе быть чудаками, если имеют склонность к чудачеству, и которые к чудачествам в целом относятся с терпимостью и пониманием. Это очень важно, если хотите понять сущность аристократии. Она не только эксцентрична сама по себе — часто в грандиозных масштабах, но относится терпимо и даже поощряет эксцентричность в других. Чудачества художника и новомодного философа не внушают ей того страха, ненависти и отвращения, которые инстинктивно испытывают неаристократы. Это своего рода резервации краснокожих индейцев в сердце огромной орды белых, банально заурядных и бездуховных, к тому же выросших в колониях. Внутри своих резерваций туземцы развлекаются — часто, надо признать, несколько грубо, несколько эксцентрично. И когда вне этих пределов рождаются люди, близкие по духу, им есть где укрыться от ненависти, которую белая посредственность en bons bourgeois обрушивает на все, что самобытно и выходит за рамки ординарного. После того как произойдет социальная революция, резерваций не будет. Краснокожие растворятся в огромном море белых.

   — Олдос Хаксли · книга
3. «

   Ненавижу людей, которые корчат из себя аристократов, не имея возможности создать хотя бы видимость аристократизма.

   Ненавижу людей, которые корчат из себя аристократов, не имея возможности создать хотя бы видимость аристократизма.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   Эта страна управлялась лучшей в Европе бюрократией, которую можно было упрекнуть за одну ошибку: гениальность и гениальную предприимчивость частных лиц, не привилегированных на то родовитостью или государственным заданием, она воспринимала как нескромность и наглость.

   Эта страна управлялась лучшей в Европе бюрократией, которую можно было упрекнуть за одну ошибку: гениальность и гениальную предприимчивость частных лиц, не привилегированных на то родовитостью или государственным заданием, она воспринимала как нескромность и наглость.

   — Роберт Музиль · книга
5. «

   Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня без конца–края, по которой ходит лихой человек.

   Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня без конца–края, по которой ходит лихой человек.

   — Константин Победоносцев
6. «

   Это аристократы, мальчик. Они собаку съели на том, чтобы не видеть и не замечать того, что у них под самым носом.

   Это аристократы, мальчик. Они собаку съели на том, чтобы не видеть и не замечать того, что у них под самым носом.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   Короли и герцоги имеют опасную склонность лишаться разума, ибо редко у кого хватает смелости противостоять их безумию.

   Короли и герцоги имеют опасную склонность лишаться разума, ибо редко у кого хватает смелости противостоять их безумию.

   — Фрэнсис Хардинг · книга
8. «

   На сей раз общество было весьма занятное: очень много людей моложе тридцати, максимум тридцати пяти лет, почти еще богема, но уже известные и замеченные газетами; и не только местные жители, но и гости со всего мира, привлеченные слухом, что в Какании одна женщина из высшего круга протаптывает духу тропинку в мир.

   На сей раз общество было весьма занятное: очень много людей моложе тридцати, максимум тридцати пяти лет, почти еще богема, но уже известные и замеченные газетами; и не только местные жители, но и гости со всего мира, привлеченные слухом, что в Какании одна женщина из высшего круга протаптывает духу тропинку в мир.

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   Гусь утверждал, что пером его прадеда писал Пушкин.

   Гусь утверждал, что пером его прадеда писал Пушкин.

   — Эмиль Кроткий (Эммануил Яковлевич Герман)
10. «

    Я была первым ребенком в семье; через год родился брат. Две племянницы моего отца — сироты — воспитывались вместе с нами, но тогда мы мало с ними общались, так как разница лет была слишком велика. Своих родителей в те времена я вспоминаю неясно, как бы в неком величественном отдалении. Заботились же собственно о нас слуги. Они были нам ближе. Когда я родилась, прошло всего девятнадцать лет после отмены крепостного права и в состоятельных семьях сохранялись еще традиции многочисленной «дворни». Нашу небольшую семью обслуживали четыре горничные, камердинер, «белая кухарка», готовившая на господ, «черная кухарка», готовившая для слуг, «кухонный мужик», судомойка, кучер, конюх, две прачки, два дворника, дворовые работники, истопник. Две девушки, поступившие еще до моего рождения, прожили у нас сорок лет. Мы видели от них столько любви и преданности, столько терпения, что если бы я не верила в перевоплощение на земле, мне была бы невыносима мысль, что я никогда и ничем не смогу их отблагодарить. Заботы о нас были для них чем-то само собой разумеющимся, равно как и для нас было чем-то само собой разумеющимся пользоваться их трудом, их услугами.

    Я была первым ребенком в семье; через год родился брат. Две племянницы моего отца — сироты — воспитывались вместе с нами, но тогда мы мало с ними общались, так как разница лет была слишком велика. Своих родителей в те времена я вспоминаю неясно, как бы в неком величественном отдалении. Заботились же собственно о нас слуги. Они были нам ближе. Когда я родилась, прошло всего девятнадцать лет после отмены крепостного права и в состоятельных семьях сохранялись еще традиции многочисленной «дворни». Нашу небольшую семью обслуживали четыре горничные, камердинер, «белая кухарка», готовившая на господ, «черная кухарка», готовившая для слуг, «кухонный мужик», судомойка, кучер, конюх, две прачки, два дворника, дворовые работники, истопник. Две девушки, поступившие еще до моего рождения, прожили у нас сорок лет. Мы видели от них столько любви и преданности, столько терпения, что если бы я не верила в перевоплощение на земле, мне была бы невыносима мысль, что я никогда и ничем не смогу их отблагодарить. Заботы о нас были для них чем-то само собой разумеющимся, равно как и для нас было чем-то само собой разумеющимся пользоваться их трудом, их услугами.

    — Маргарита Сабашникова · книга
11. «

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
12. «

    Молодой граф никогда не позволит себе заговорить с человеком, живущим трудами своих рук или барышами почтенной коммерции.

    Молодой граф никогда не позволит себе заговорить с человеком, живущим трудами своих рук или барышами почтенной коммерции.

    — Оноре де Бальзак · книга
13. «

    Если бы какая-нибудь партия вместе с верой в закон вышвырнула бы и аристократию, на ее стороне оказался бы тотчас весь народ; но такая партия не может возникнуть, ибо никто не дерзает вышвырнуть аристократию.

    Если бы какая-нибудь партия вместе с верой в закон вышвырнула бы и аристократию, на ее стороне оказался бы тотчас весь народ; но такая партия не может возникнуть, ибо никто не дерзает вышвырнуть аристократию.

    — Франц Кафка · книга
14. «

    Эти разговоры естественным образом стали интересной темой для аристократов, любящих поговорить о других.

    Эти разговоры естественным образом стали интересной темой для аристократов, любящих поговорить о других.
15. «

    Аристократ, когда идет в демократию, обаятелен!

    Аристократ, когда идет в демократию, обаятелен!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    — Ты сегодня же выйдешь замуж за Жан-Пьера и все! — Она выйдет, за кого захочет. Каждый волен в своем выборе, любезный господин Плантен. С предрассудками времен Людовика XIV покончено. Ваша тирания совершенно неуместна. Нельзя быть таким деспотом сподвижнику революции и поборнику свободы. — Что? Что ж такое творится? Я должен такое выслушивать? Хорошенькое дельце, дворяне у нас все воруют: дочерей, секретные приемы, а теперь и идеи!

    — Ты сегодня же выйдешь замуж за Жан-Пьера и все! — Она выйдет, за кого захочет. Каждый волен в своем выборе, любезный господин Плантен. С предрассудками времен Людовика XIV покончено. Ваша тирания совершенно неуместна. Нельзя быть таким деспотом сподвижнику революции и поборнику свободы. — Что? Что ж такое творится? Я должен такое выслушивать? Хорошенькое дельце, дворяне у нас все воруют: дочерей, секретные приемы, а теперь и идеи!

    — Плантен · фильм
17. «

    У смерти тысяча лиц На любом континенте земли. Перед нею падают ниц И нищие, и короли.

    У смерти тысяча лиц На любом континенте земли. Перед нею падают ниц И нищие, и короли.
18. «

    Как безжалостна и ветрена может быть девушка, воспитаная при дворе, мне надо жениться на простой горожанке.

    Как безжалостна и ветрена может быть девушка, воспитаная при дворе, мне надо жениться на простой горожанке.

    — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ) · книга
19. «

    Не думая, что людям когда-либо удастся искусственно вырастить таких аристократов крови, чтобы они одновременно были аристократами духа.

    Не думая, что людям когда-либо удастся искусственно вырастить таких аристократов крови, чтобы они одновременно были аристократами духа.

    — Герман Гессе · книга
20. «

    Чтобы стать настоящим дворянином, нужно не только книжки читать и за герцогом бегать, но и дурака валять.

    Чтобы стать настоящим дворянином, нужно не только книжки читать и за герцогом бегать, но и дурака валять.

    — Вера Камша · книга