165 цитат «атеизм» на каждый день

165 цитат про «атеизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Бога отменяют те, кто претендуют на Его место.

   Бога отменяют те, кто претендуют на Его место.

   — Полина Дашкова · книга
2. «

   На практике все люди атеисты: своими делами, своим поведением они опровергают свою веру.

   На практике все люди атеисты: своими делами, своим поведением они опровергают свою веру.

   — Людвиг Фейербах
3. «

   Хорошо вам, атеистам. Единственная мера всему — собственная совесть.

   Хорошо вам, атеистам. Единственная мера всему — собственная совесть.

   — Людмила Улицкая · книга
4. «

   Мы можем сказать с уверенностью, что нравственная жизнь возможна без религии. Мы также знаем, что верно и обратное: под властью религии слишком многие не просто вели себя не лучше других, но присуждали себе право совершать поступки, которые вызвали бы негодование даже у владельца борделя или военного преступника.

   Мы можем сказать с уверенностью, что нравственная жизнь возможна без религии. Мы также знаем, что верно и обратное: под властью религии слишком многие не просто вели себя не лучше других, но присуждали себе право совершать поступки, которые вызвали бы негодование даже у владельца борделя или военного преступника.

   — Кристофер Хитченс · книга
5. «

   Бога отрицают или потому, что мир так плох, или потому, что мир так хорош.

   Бога отрицают или потому, что мир так плох, или потому, что мир так хорош.

   — Николай Александрович Бердяев
6. «

   Я и в Бога не верую, и не атеист.

   Я и в Бога не верую, и не атеист.

   — Альбер Камю · книга
7. «

   Быть атеистом нужно всегда по-божески.

   Быть атеистом нужно всегда по-божески.

   — Леонид Семенович Сухоруков
8. «

   Тамара, что касается денег — я атеист!

   Тамара, что касается денег — я атеист!

   — Андрей Антонов · сериал
9. «

   Когда растёшь в городе, где в тебя тыкают богом каждый день — невольно восстанешь. Сплошное лицемерие, «делай это, не делай того», взрослые сами нарушают все правила... Так что мы — атеисты, агрессивные атеисты.

   Когда растёшь в городе, где в тебя тыкают богом каждый день — невольно восстанешь. Сплошное лицемерие, «делай это, не делай того», взрослые сами нарушают все правила... Так что мы — атеисты, агрессивные атеисты.

   — Зизо · сериал
10. «

    Если Бог таков, как полагают, он должен быть несчастнее всех во вселенной. Он наблюдает ежечасно миллиарды созданных им существ, испытывающих неисчислимые страдания. Он знает также о страданиях, какие им ещё предстоит перенести. Можно о нём сказать: «Несчастен, как Бог»

    Если Бог таков, как полагают, он должен быть несчастнее всех во вселенной. Он наблюдает ежечасно миллиарды созданных им существ, испытывающих неисчислимые страдания. Он знает также о страданиях, какие им ещё предстоит перенести. Можно о нём сказать: «Несчастен, как Бог»

    — Марк Твен · книга
11. «

    Все это покрывала, маски, сантименты, духовные румяна, панацеи. Говорю тебе, Бога нет, нет даже абстрактного доброго начала, каждый должен сам для себя до всего додумываться, правда — вот она, за высоким белым лбом, таким, как у меня, а ты по своей ограниченности не желаешь это признать.

    Все это покрывала, маски, сантименты, духовные румяна, панацеи. Говорю тебе, Бога нет, нет даже абстрактного доброго начала, каждый должен сам для себя до всего додумываться, правда — вот она, за высоким белым лбом, таким, как у меня, а ты по своей ограниченности не желаешь это признать.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
12. «

    У всякой религии свои атеисты.

    У всякой религии свои атеисты.

    — Александр (Лешек) Кумор
13. «

    Атеисты говорят о времени «после рождества Христова» — «наша эра». Странно.

    Атеисты говорят о времени «после рождества Христова» — «наша эра». Странно.

    — Станислав Ежи Лец
14. «

    В древние времена жил один парень. Задумал он стать атеистом. А в те времена ходили слухи о неком Мойше-атеисте, который мог любого священника в диспуте за пояс заткнуть. Решил юноша найти этого Мойшу и стать его учеником. Долго он ходил, много людей расспрашивал о Мойше, и вот, после нескольких лет странствий, он подошёл к хижине, где, как ему сказали, жил великий атеист. На стук ему ответил дребезжащий старческий голос: — Кого там несёт? — Простите, но вы ли Мойша-атеист? — Пока живу — надеюсь, юноша. — Я прошёл много миль, я путешествовал по разным странам, чтобы найти вас. Я хочу стать вашим учеником. Старик удивлённо уставился на юношу. — Учеником? Но чему ты можешь обучиться у меня? Я ни ремесленник, ни учёный, ни политик. — Я слышал, что вы — величайший атеист. Я тоже атеист, и хотел бы слушать ваши доводы и учиться. — Так ты, юноша, атеист? — Да, я не верю ни в каких богов. Их нет! — Что же, интересно… Но послушай меня, юноша. Ты читал Библию, Коран или Апокрифы? — Нет, но… — Не перебивай старших, юноша! Ты разговаривал со жрецами, священниками, имамами? — Нет. — Ты совершал паломничества в святые места? — Нет, но зачем. Я же не верю в это… — Ты жил при ските отшельников, наблюдая за их жизнью и разговаривая с ними? — Нет. — Ну, тогда, юноша, ты не атеист. — А кто я тогда? — Ты — невежда!

    В древние времена жил один парень. Задумал он стать атеистом. А в те времена ходили слухи о неком Мойше-атеисте, который мог любого священника в диспуте за пояс заткнуть. Решил юноша найти этого Мойшу и стать его учеником. Долго он ходил, много людей расспрашивал о Мойше, и вот, после нескольких лет странствий, он подошёл к хижине, где, как ему сказали, жил великий атеист. На стук ему ответил дребезжащий старческий голос: — Кого там несёт? — Простите, но вы ли Мойша-атеист? — Пока живу — надеюсь, юноша. — Я прошёл много миль, я путешествовал по разным странам, чтобы найти вас. Я хочу стать вашим учеником. Старик удивлённо уставился на юношу. — Учеником? Но чему ты можешь обучиться у меня? Я ни ремесленник, ни учёный, ни политик. — Я слышал, что вы — величайший атеист. Я тоже атеист, и хотел бы слушать ваши доводы и учиться. — Так ты, юноша, атеист? — Да, я не верю ни в каких богов. Их нет! — Что же, интересно… Но послушай меня, юноша. Ты читал Библию, Коран или Апокрифы? — Нет, но… — Не перебивай старших, юноша! Ты разговаривал со жрецами, священниками, имамами? — Нет. — Ты совершал паломничества в святые места? — Нет, но зачем. Я же не верю в это… — Ты жил при ските отшельников, наблюдая за их жизнью и разговаривая с ними? — Нет. — Ну, тогда, юноша, ты не атеист. — А кто я тогда? — Ты — невежда!
15. «

    — У кого следует учиться скромности? — спросили ученики Ходжу Насреддина. — У Бога, сотворившего этот мир, — ответил мудрец. — Он до такой степени не настаивает на авторстве, что даже атеистам оставляет пищу для их заблуждения.

    — У кого следует учиться скромности? — спросили ученики Ходжу Насреддина. — У Бога, сотворившего этот мир, — ответил мудрец. — Он до такой степени не настаивает на авторстве, что даже атеистам оставляет пищу для их заблуждения.

    — Авессалом Подводный · книга
16. «

    — Али, я не верю в Бога. — Вот в чём фишка — Богу плевать, веришь ли ты в него, но он верит в тебя. — Красивые слова, но они нифига не значат. — Это много значит. Не верь в тебя Бог, ты была бы мертва. — Значит, мой отец умер, потому что Бог в него не верил? — Ру, я этого не говорил. — Эта мысль меня нереально бесит. — Я не это имел ввиду. — В новостях показывают выживших в землетрясении или в перестрелке. Они говорят: «Бог спас меня!», «Есть причина, по которой я жив!», «У меня есть цель!». Я всегда думаю: «Выходит, ты важнее семилетнего ребёнка, который умер или погибшего младенца, или любого, кто умер в этот день? Есть причина? Цель? Почему же у тебя она есть, а у моего отца её не было?». Лично мне кажется, он должен был вырастить меня и сестру. Он был нужен моей маме. Думаю, у него была цель. Но, как видишь, он умер.

    — Али, я не верю в Бога. — Вот в чём фишка — Богу плевать, веришь ли ты в него, но он верит в тебя. — Красивые слова, но они нифига не значат. — Это много значит. Не верь в тебя Бог, ты была бы мертва. — Значит, мой отец умер, потому что Бог в него не верил? — Ру, я этого не говорил. — Эта мысль меня нереально бесит. — Я не это имел ввиду. — В новостях показывают выживших в землетрясении или в перестрелке. Они говорят: «Бог спас меня!», «Есть причина, по которой я жив!», «У меня есть цель!». Я всегда думаю: «Выходит, ты важнее семилетнего ребёнка, который умер или погибшего младенца, или любого, кто умер в этот день? Есть причина? Цель? Почему же у тебя она есть, а у моего отца её не было?». Лично мне кажется, он должен был вырастить меня и сестру. Он был нужен моей маме. Думаю, у него была цель. Но, как видишь, он умер.

    — Ру Беннетт · сериал
17. «

    История показывает, что в религиях мы не прогрессируем, а регрессируем. Это, впрочем, неважно: как бы то ни было, обязательно появится новый бог и новая религия. Они будут представлены населению земли и приняты им под давлением единственных аргументов, с помощью которых удавалось убедить какой-либо народ принять христианство или любую другую религию, если только она не была религией их отцов: священное писание, меч, огонь и топор.

    История показывает, что в религиях мы не прогрессируем, а регрессируем. Это, впрочем, неважно: как бы то ни было, обязательно появится новый бог и новая религия. Они будут представлены населению земли и приняты им под давлением единственных аргументов, с помощью которых удавалось убедить какой-либо народ принять христианство или любую другую религию, если только она не была религией их отцов: священное писание, меч, огонь и топор.

    — Марк Твен · книга
18. «

    Ринсвинда пробрала дрожь. Он, разумеется, не был атеистом – на Диске боги жестоко расправлялись с атеистами. В тех немногих случаях, когда в его карманах бренчала лишняя мелочь, он считал своим долгом бросить несколько медяков в церковную кружку для пожертвований – правда, храмы он периодически менял, следуя принципу, гласящему, что человеку нужны все друзья, которых он только может приобрести.

    Ринсвинда пробрала дрожь. Он, разумеется, не был атеистом – на Диске боги жестоко расправлялись с атеистами. В тех немногих случаях, когда в его карманах бренчала лишняя мелочь, он считал своим долгом бросить несколько медяков в церковную кружку для пожертвований – правда, храмы он периодически менял, следуя принципу, гласящему, что человеку нужны все друзья, которых он только может приобрести.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Атеист не обязан приводить позитивные доводы. Бремя доказательства лежит на том, кто утверждает, а вовсе не наоборот. Еще в римском праве было положение: ei incumbit probatio, qui dicit, non qui negat (доказывать обязан тот, кто утверждает, а не тот, кто отрицает). Доказываются только утверждающие гипотезы, например: «в прудах живут русалки», «в лесах живут лешие», «бог существует». Отрицательные гипотезы: «в прудах русалки не живут», «в лесах нет леших», «бога нет» — могут быть только опровергнуты.

    Атеист не обязан приводить позитивные доводы. Бремя доказательства лежит на том, кто утверждает, а вовсе не наоборот. Еще в римском праве было положение: ei incumbit probatio, qui dicit, non qui negat (доказывать обязан тот, кто утверждает, а не тот, кто отрицает). Доказываются только утверждающие гипотезы, например: «в прудах живут русалки», «в лесах живут лешие», «бог существует». Отрицательные гипотезы: «в прудах русалки не живут», «в лесах нет леших», «бога нет» — могут быть только опровергнуты.
20. «

    Наша старинная русская традиция как раз и строилась вокруг того, что не имела ничего своего, кроме языка, на котором происходило осмысление этого “ничего”. Чем-то похожим занимались евреи, но они назвали свою пустоту Богом и сумели выгодно продать ее народам поглупее. А мы? Мы пытались продать человечеству отсутствие Бога. С метафизической точки зрения такое гораздо круче, и поначалу даже неплохо получилось – поэтому наши народы когда-то и считались мистическими соперниками. Но если на Боге можно поставить национальный штамп, то как поставить его на том, чего нет? Вот отсюда и древний цивилизационный кризис моих предков, проблемы с самоидентификацией и заниженная самооценка, постоянно приводившая к засилью церковно-бюрократического мракобесия и анальной тирании.

    Наша старинная русская традиция как раз и строилась вокруг того, что не имела ничего своего, кроме языка, на котором происходило осмысление этого “ничего”. Чем-то похожим занимались евреи, но они назвали свою пустоту Богом и сумели выгодно продать ее народам поглупее. А мы? Мы пытались продать человечеству отсутствие Бога. С метафизической точки зрения такое гораздо круче, и поначалу даже неплохо получилось – поэтому наши народы когда-то и считались мистическими соперниками. Но если на Боге можно поставить национальный штамп, то как поставить его на том, чего нет? Вот отсюда и древний цивилизационный кризис моих предков, проблемы с самоидентификацией и заниженная самооценка, постоянно приводившая к засилью церковно-бюрократического мракобесия и анальной тирании.

    — Виктор Пелевин · книга