138 афоризмов на тему «бессмертие»

138 цитат про «бессмертие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   От знаменитых художников до подрядчиков-строителей, все мы хотим оставить свою подпись. Собственный остаточный эффект. Жизнь после смерти.

   От знаменитых художников до подрядчиков-строителей, все мы хотим оставить свою подпись. Собственный остаточный эффект. Жизнь после смерти.

   — Чак Паланик · книга
2. «

   Мудрец под конец жизни понимает, что смерть страшна только со стороны, для близких людей, но для себя смерти нет, и сам человек в себе как родится бессмертным, так и уходит от нас...

   Мудрец под конец жизни понимает, что смерть страшна только со стороны, для близких людей, но для себя смерти нет, и сам человек в себе как родится бессмертным, так и уходит от нас...

   — Михаил Михайлович Пришвин
3. «

   Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

   Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

   — Пьер Корнель · книга
4. «

   У тьмы в твоей душе столько оттенков... столько граней. Они, переливаются и сияют, словно драгоценные камни. Я это так четко вижу... Настанет день, когда и ты увидишь это... Тогда, ты сможешь смотреть во Тьму без страха.

   У тьмы в твоей душе столько оттенков... столько граней. Они, переливаются и сияют, словно драгоценные камни. Я это так четко вижу... Настанет день, когда и ты увидишь это... Тогда, ты сможешь смотреть во Тьму без страха.
5. «

   Что делает с людьми безжалостное время! Невидимое, неосязаемое, оно убивает людей миллионами без всяких бомб, и сумевший победить время станет бессмертным. Однако тут же Алексею вспомнилась притча. Когда к царю Соломону пришёл старец и пообещал ему бессмертие, царь отказался. — Почему? – удивился старец. — Не хочу видеть смерть своих детей и внуков, — ответил мудрый Соломон.

   Что делает с людьми безжалостное время! Невидимое, неосязаемое, оно убивает людей миллионами без всяких бомб, и сумевший победить время станет бессмертным. Однако тут же Алексею вспомнилась притча. Когда к царю Соломону пришёл старец и пообещал ему бессмертие, царь отказался. — Почему? – удивился старец. — Не хочу видеть смерть своих детей и внуков, — ответил мудрый Соломон.

   — Юрий Корчевский · книга
6. «

   Смерть, конечно большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием.

   Смерть, конечно большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием.

   — Том Стоппард
7. «

   Жить вечно не означает жить полной жизнью.

   Жить вечно не означает жить полной жизнью.

   — Ольгерд Фон Эверик · игра
8. «

   Если люди помнят чьи-то истории, такой человек становится бессмертным.

   Если люди помнят чьи-то истории, такой человек становится бессмертным.

   — Дэниел Уоллес · книга
9. «

   Царь обратился к отшельнику: — Попроси у меня все, что хочешь, и я дам тебе это. Отшельник сказал: — Хочу бессмертной жизни, вечной молодости, неиссякаемого богатства, радости, которую не омрачает горе. Царь ответил: — Над такими вещами я не властен. — Тогда оставь меня в покое, и я буду просить у того, кто в состоянии мне это дать, — сказал отшельник. Он имел в виду просить у Бога все эти блага в загробной жизни.

   Царь обратился к отшельнику: — Попроси у меня все, что хочешь, и я дам тебе это. Отшельник сказал: — Хочу бессмертной жизни, вечной молодости, неиссякаемого богатства, радости, которую не омрачает горе. Царь ответил: — Над такими вещами я не властен. — Тогда оставь меня в покое, и я буду просить у того, кто в состоянии мне это дать, — сказал отшельник. Он имел в виду просить у Бога все эти блага в загробной жизни.

   — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
10. «

    Сделай вечную ночь тем, кто хочет спать. Сделай тысячи книг тем, кто хочет знать. Сделай жаждущим страсть миллион Джульет. И на небо попасть, проездной билет.

    Сделай вечную ночь тем, кто хочет спать. Сделай тысячи книг тем, кто хочет знать. Сделай жаждущим страсть миллион Джульет. И на небо попасть, проездной билет.
11. «

    Эти слёзы – от внезапно переполнившегося сердца, они драгоценнее алмазов и тот, кто выпьет их, станет бессмертным.

    Эти слёзы – от внезапно переполнившегося сердца, они драгоценнее алмазов и тот, кто выпьет их, станет бессмертным.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
12. «

    Люди не умирают для нас немедленно, они как бы купаются в своего рода ауре жизни, которая не имеет отношения к истинному бессмертию, но через которую они продолжают занимать наши мысли таким же образом как тогда, когда они были живы. Это как будто они уехали за границу.

    Люди не умирают для нас немедленно, они как бы купаются в своего рода ауре жизни, которая не имеет отношения к истинному бессмертию, но через которую они продолжают занимать наши мысли таким же образом как тогда, когда они были живы. Это как будто они уехали за границу.

    — Марсель Пруст
13. «

    В бессознательном каждый убежден в своем бессмертии.

    В бессознательном каждый убежден в своем бессмертии.

    — Зигмунд Фрейд
14. «

    ... он не умер, он покинул жизнь.

    ... он не умер, он покинул жизнь.

    — Жозеф Анри Рони-Старший · книга
15. «

    — Тебе придется там работать, Джек. Души погибших переправлять на тот свет. Или стать таким, как Джонс. — Мне не пойдут щупальца! Но бессмертие, оно того стоит, верно?

    — Тебе придется там работать, Джек. Души погибших переправлять на тот свет. Или стать таким, как Джонс. — Мне не пойдут щупальца! Но бессмертие, оно того стоит, верно?

    — Капитан Джек Воробей · фильм
16. «

    А ведь как странно, как незаметно вползли мы во времена бессмертные! Медики говорят, что средняя ожидаемая продолжительность жизни пока возросла всего вдвое: лет до ста сорока – ста пятидесяти. Ничтожное приращение в космических масштабах, крохотное даже по меркам земной природы.

    А ведь как странно, как незаметно вползли мы во времена бессмертные! Медики говорят, что средняя ожидаемая продолжительность жизни пока возросла всего вдвое: лет до ста сорока – ста пятидесяти. Ничтожное приращение в космических масштабах, крохотное даже по меркам земной природы.

    — Захар Оскотский · книга
17. «

    Главное — не та я, что тут лежит, а та, что сидит на краю кровати и смотрит на меня, и та, что сейчас внизу готовит ужин, и та, что возится в гараже с машиной или читает книгу в библиотеке. Все это — частицы меня, они-то и самые главные. И я сегодня вовсе не умираю. Никто никогда не умирает, если у него есть дети и внуки. Я еще очень долго буду жить. И через тысячу лет будут жить на свете мои потомки — полный город! И они буду грызть кислые яблоки в тени эвкалиптов. Вот мой ответ всем, кто задает мудреные вопросы.

    Главное — не та я, что тут лежит, а та, что сидит на краю кровати и смотрит на меня, и та, что сейчас внизу готовит ужин, и та, что возится в гараже с машиной или читает книгу в библиотеке. Все это — частицы меня, они-то и самые главные. И я сегодня вовсе не умираю. Никто никогда не умирает, если у него есть дети и внуки. Я еще очень долго буду жить. И через тысячу лет будут жить на свете мои потомки — полный город! И они буду грызть кислые яблоки в тени эвкалиптов. Вот мой ответ всем, кто задает мудреные вопросы.

    — Рэй Брэдбери · книга
18. «

    На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

    На площади стреляют поэтов. На главной площади нервные люди с больными глазами находят своё бессмертие. Но бессмертие пахнет могилой, это эхо молчания в затхлых залах вечной немоты, это плесень апатии, это мгновение, ставшее тягучей, душной, статичной вечностью. На площади люди слизывают с побледневших пересохших губ вкус жизни, запоминая его навсегда, влюбляясь в яростную боль, несущую в себе семена любви и экстатичной жажды вдохнуть в пробитые легкие хотя бы ещё один глоток солёного воздуха. На площади люди отчаянно смотрят в небо, судорожно понимая, что человеческая смертность — всего лишь залог остроты чувств, горячности идей, вечного стремления успеть, не жалея себя: жить, любить, дышать, смеяться, кричать в распахнутые окна, подставлять неумолимо стареющее лицо дождям, ветрам, снегопадам, солнцу... Потому что в конце этого предложения будет точка, восклицательный знак, а не шлейф уходящего в никуда многоточия. На площади стреляют поэтов. И поджарые животы в предчувствии пули прячут в чреве своём несказанные слова, тяжёлым комом поднимающиеся к сжимающемуся горлу, вырывающиеся в холодный воздух хрипом последних итогов. На площади, где стреляют поэтов, стоит мальчик. И небо давит на него, и снег кажется каменным, и тишина пугает... И он пишет на изнанке собственной души детскую мораль взрослой сказки: Бог создал нас разными. Смерть — сделала равными.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Всё, что когда-то было, и все, кто когда-то жил, остаются навсегда.

    Всё, что когда-то было, и все, кто когда-то жил, остаются навсегда.

    — Борис Акунин · книга
20. «

    Действительно, что может быть страшнее бессмертия? Можете представить себе жизнь, что не прекращает тянуться, повторяться, продолжаться до бесконечности? Все быстро наскучит, люди станут мрачными, разочарованными, раздраженными. Со временем исчезнут цели, потом надежды, потом ограничения, потом страх. Люди будут проживать дни впустую, машинально, не радуясь ничему. Правительства будут править вечно. Все станет заблокировано самыми сильными, которые никогда не состарятся. Никто не сможет положить конец своей собственной жизни. Бессмертие в тысячу раз хуже смерти. К счастью, наши тела стареют, наше время на этой земле ограничено, наши кармы возобновляются, каждая последующая жизнь наполнена сюрпризами и обманами, радостями и предательством, злобой и великодушием. Смерть незаменима для жизни. Так расслабьтесь... потому что мы, к счастью, когда-нибудь умрем!

    Действительно, что может быть страшнее бессмертия? Можете представить себе жизнь, что не прекращает тянуться, повторяться, продолжаться до бесконечности? Все быстро наскучит, люди станут мрачными, разочарованными, раздраженными. Со временем исчезнут цели, потом надежды, потом ограничения, потом страх. Люди будут проживать дни впустую, машинально, не радуясь ничему. Правительства будут править вечно. Все станет заблокировано самыми сильными, которые никогда не состарятся. Никто не сможет положить конец своей собственной жизни. Бессмертие в тысячу раз хуже смерти. К счастью, наши тела стареют, наше время на этой земле ограничено, наши кармы возобновляются, каждая последующая жизнь наполнена сюрпризами и обманами, радостями и предательством, злобой и великодушием. Смерть незаменима для жизни. Так расслабьтесь... потому что мы, к счастью, когда-нибудь умрем!

    — Бернар Вербер · книга