353 афоризмов на тему «безответную, неразделенную любовь»

Собрали 353 цитаты на тему «безответную, неразделенную любовь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Часы, которые он проводил подле Руфи, будили то надежду, то сомнения и одинаково сводили с ума.

   Часы, которые он проводил подле Руфи, будили то надежду, то сомнения и одинаково сводили с ума.

   — Джек Лондон · книга
2. «

   ... Я всегда полагал, что для сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником. Потому что, если женщина обороняется от нежелательной страсти, она подсознательно повинуется инстинкту своего пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа, и даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя назвать бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов, если женщина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а он, предмет ее страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию женщины означает нанести удар её гордости, ранить её стыдливость; отвергая любовь женщины, мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если женщина выдала свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от её любви, он всегда становится без вины виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о той, которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ей. Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; она же, эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания той, которая тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины.

   ... Я всегда полагал, что для сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником. Потому что, если женщина обороняется от нежелательной страсти, она подсознательно повинуется инстинкту своего пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа, и даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя назвать бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов, если женщина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а он, предмет ее страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию женщины означает нанести удар её гордости, ранить её стыдливость; отвергая любовь женщины, мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если женщина выдала свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от её любви, он всегда становится без вины виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о той, которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ей. Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; она же, эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания той, которая тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины.

   — Стефан Цвейг · книга
3. «

   Тогда и она ожесточилась, ведь любовь питается чувством другого. Без практики сердце черствеет, теряешь всякую способность к взаимности. И в конце концов, пытаясь защитить себя, замыкаешься в самом грустном, что только есть на свете: в своём одиночестве.

   Тогда и она ожесточилась, ведь любовь питается чувством другого. Без практики сердце черствеет, теряешь всякую способность к взаимности. И в конце концов, пытаясь защитить себя, замыкаешься в самом грустном, что только есть на свете: в своём одиночестве.

   — Жан-Кристоф Гранже · книга
4. «

   — Столько прекрасных женщин предлагали мне тело и жизнь. — И что же вы? — Брал тело.

   — Столько прекрасных женщин предлагали мне тело и жизнь. — И что же вы? — Брал тело.

   — Абель Знорко
5. «

   Проблема, которую ты пытаешься решить, не в том, что у тебя нет машины или есть, а в том, что ей не нужен ты. Она не любит тебя. И ты пытаешься исправить это, но это не находится в материальной плоскости. Это вообще неизвестно где находится. А ты снова истратишь все свои ресурсы и снова будешь грустить. Лучше перестань смотреть назад. Повернись вперед.

   Проблема, которую ты пытаешься решить, не в том, что у тебя нет машины или есть, а в том, что ей не нужен ты. Она не любит тебя. И ты пытаешься исправить это, но это не находится в материальной плоскости. Это вообще неизвестно где находится. А ты снова истратишь все свои ресурсы и снова будешь грустить. Лучше перестань смотреть назад. Повернись вперед.

   — Евгений Соколов · книга
6. «

   Всё было с нами. Снами. Всё было снами. С нами.

   Всё было с нами. Снами. Всё было снами. С нами.

   — Лев Ясенский
7. «

   Любовь неразделённая - Как яблочко зелёное Точёное и крепкое. Но кислое и терпкое.

   Любовь неразделённая - Как яблочко зелёное Точёное и крепкое. Но кислое и терпкое.
8. «

   Подозревать, что ваш соперник любим, — это нестерпимо, но слышать из уст обожаемой женщины подробности этой любви — это поистине верх мучений.

   Подозревать, что ваш соперник любим, — это нестерпимо, но слышать из уст обожаемой женщины подробности этой любви — это поистине верх мучений.

   — Стендаль · книга
9. «

   Я ласкал твою шейку ногтиком, Поливал твое тельце дождиком. Я кормил тебя десертом с вилочки, Я заштопал на твоем белье все дырочки!

   Я ласкал твою шейку ногтиком, Поливал твое тельце дождиком. Я кормил тебя десертом с вилочки, Я заштопал на твоем белье все дырочки!
10. «

    Как оказалось ей был нужен лишь окситоцин и деньги от встреч со мной, а не моя душа или моя любовь

    Как оказалось ей был нужен лишь окситоцин и деньги от встреч со мной, а не моя душа или моя любовь
11. «

    Ты думаешь, я буду любить тебя? Я думаю, нет.

    Ты думаешь, я буду любить тебя? Я думаю, нет.
12. «

    Стучался в твою дверь, но забыл, что ты не одна Я знаю, не откроешь, останусь тут до утра.

    Стучался в твою дверь, но забыл, что ты не одна Я знаю, не откроешь, останусь тут до утра.
13. «

    Пробитое сердце дрожит на ветру. Другому ты шлёшь приветы. Мне что остаётся? Терпеть и молчать, Идти за тобой по свету И ждать, Когда ты придёшь Опять.

    Пробитое сердце дрожит на ветру. Другому ты шлёшь приветы. Мне что остаётся? Терпеть и молчать, Идти за тобой по свету И ждать, Когда ты придёшь Опять.
14. «

    Лишь я ее увидел, Я отчий дом забыл И все возненавидел, Что некогда любил. Я не пашу, не сею И не пасу овец, Я только брежу ею, И скоро мне конец. Себя грызу, терзаю, Её кляну в сердцах, Чье имя вырезаю В лесу на деревцах.

    Лишь я ее увидел, Я отчий дом забыл И все возненавидел, Что некогда любил. Я не пашу, не сею И не пасу овец, Я только брежу ею, И скоро мне конец. Себя грызу, терзаю, Её кляну в сердцах, Чье имя вырезаю В лесу на деревцах.

    — Мартин Опиц
15. «

    Опять приходишь ты в мой сон, Но так недолго длится он, Тебя уносит ветер на рассвете. Ты, исчезая, прошепчешь — не забудь меня.

    Опять приходишь ты в мой сон, Но так недолго длится он, Тебя уносит ветер на рассвете. Ты, исчезая, прошепчешь — не забудь меня.
16. «

    Я знал: мое поведение глупо. Чувства, которые я испытывал, навсегда останутся без ответа. Однако любовь не подчиняется каким-либо разумным доводам. И оттого с ней всегда вместе и безумный восторг, и жгучая боль.

    Я знал: мое поведение глупо. Чувства, которые я испытывал, навсегда останутся без ответа. Однако любовь не подчиняется каким-либо разумным доводам. И оттого с ней всегда вместе и безумный восторг, и жгучая боль.

    — Джон Джейкс · книга
17. «

    Безответная любовь — как секс: либо с мертвыми, либо никак.

    Безответная любовь — как секс: либо с мертвыми, либо никак.
18. «

    По-моему, я ей не нужен, А мне (вот чёрт!!!) нужна она, Мы называем это «дружбой», Но это мучает меня. Чего ж тогда от этой муки Я так доволен? Мазохист. Вот снова я целую руки, Исписываю новый лист. Дружить? — пусть так! Жизнь быстротечна, Расставит всех нас по местам. Всех ожидает Бесконечность - Любить, пожалуй, будем Там.

    По-моему, я ей не нужен, А мне (вот чёрт!!!) нужна она, Мы называем это «дружбой», Но это мучает меня. Чего ж тогда от этой муки Я так доволен? Мазохист. Вот снова я целую руки, Исписываю новый лист. Дружить? — пусть так! Жизнь быстротечна, Расставит всех нас по местам. Всех ожидает Бесконечность - Любить, пожалуй, будем Там.
19. «

    Люблю твои глаза. Они, увидя, Как сердцем ты неласкова со мной, Мне соболезнуют в моей обиде, Оделись в траур и глядят с тоской.

    Люблю твои глаза. Они, увидя, Как сердцем ты неласкова со мной, Мне соболезнуют в моей обиде, Оделись в траур и глядят с тоской.

    — Уильям Шекспир
20. «

    Я подарил ей свое сердце, а она выбросила его, я подарил ей свою душу, а она прогнала ее прочь, я подарил ей счастье, но она, как и все вы, нашла ему замену.

    Я подарил ей свое сердце, а она выбросила его, я подарил ей свою душу, а она прогнала ее прочь, я подарил ей счастье, но она, как и все вы, нашла ему замену.

    — Эльшан Мамедли · книга