Подборка · 450 цитат по теме

450 цитат по теме «безответную, неразделенную любовь» без воды

Собрали 450 цитат на тему «безответную, неразделенную любовь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 400 448 449 451 452 500 все варианты

Я читал тебе вслух стихотворения, Покупал дорогие печения, Я выгуливал твою глупую, глупую собачку! А помнишь, подарил иностранную жевачку?
... Я всегда полагал, что для сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником. Потому что, если женщина обороняется от нежелательной страсти, она подсознательно повинуется инстинкту своего пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа, и даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя назвать бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов, если женщина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а он, предмет ее страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию женщины означает нанести удар её гордости, ранить её стыдливость; отвергая любовь женщины, мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если женщина выдала свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от её любви, он всегда становится без вины виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о той, которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ей. Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; она же, эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания той, которая тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины.
... Я всегда полагал, что для сердца человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви. Но с этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником. Потому что, если женщина обороняется от нежелательной страсти, она подсознательно повинуется инстинкту своего пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа, и даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя назвать бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов, если женщина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а он, предмет ее страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию женщины означает нанести удар её гордости, ранить её стыдливость; отвергая любовь женщины, мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если женщина выдала свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от её любви, он всегда становится без вины виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — женщина. Она хочет, требует, она жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о той, которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ей. Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; она же, эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания той, которая тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины.
— Стефан Цвейг · книга
— С радости или с горя? — Какая разница? — С горя чаще спиваются. — Шутишь... — Нет. — Ты же не знаешь! — Догадываюсь. — И что же мне делать? — Страдать. — А я не умею. — А что же ты тогда умеешь?
— Павел Афанасьевич (отец Серёжи) · фильм
Да что мне ваш гнев? Я люблю без надежды и знаю, что после этого в тысячу раз больше буду любить вас.
— Фёдор Михайлович Достоевский · книга
В этот день вы изволили смыться куда-то, И с тех пор в годовщину сей горестной даты Каждый раз я рыдал безутешней вдовы. Но сегодня он снова пришёл и, не скрою, Мне плевать на сентябрь, и на двадцать второе, И на то, где и с кем обретаетесь вы. <...> От привычной тоски равноденствий постылых Я отныне свободен, и осень не в силах Оживить эту боль — струны сердца мертвы, Жар любви догорел, угли тоже погасли... Не поджарить каштан, даже если он в масле... Мне плевать, где и с кем обретаетесь вы. Но о вас не грустить — это грустно, увы...
В этот день вы изволили смыться куда-то, И с тех пор в годовщину сей горестной даты Каждый раз я рыдал безутешней вдовы. Но сегодня он снова пришёл и, не скрою, Мне плевать на сентябрь, и на двадцать второе, И на то, где и с кем обретаетесь вы. <...> От привычной тоски равноденствий постылых Я отныне свободен, и осень не в силах Оживить эту боль — струны сердца мертвы, Жар любви догорел, угли тоже погасли... Не поджарить каштан, даже если он в масле... Мне плевать, где и с кем обретаетесь вы. Но о вас не грустить — это грустно, увы...
— Жорж Брассенс
— Ты слишком хороша для него. — Это самая тупая и пустая отмазка, которую вообще можно родить из твоего неокрепшего подросткового ума! — И это не отменяет того, что такой самовлюблённый, эгоистичный, грубый и тупой мужлан потерял свой шанс рассмотреть, какая ты хорошая. Таким дебилам недоступна та чудесность, которую ты можешь подарить тому, кто тебе откроется. Мир полон злодеев. И нельзя обманывать саму себя на их счёт. Где-то рядом с тобой ходит кто-то, кто души в тебе не чает. Но ты сама не лучше Джо. Смотрела не туда.
— Ты слишком хороша для него. — Это самая тупая и пустая отмазка, которую вообще можно родить из твоего неокрепшего подросткового ума! — И это не отменяет того, что такой самовлюблённый, эгоистичный, грубый и тупой мужлан потерял свой шанс рассмотреть, какая ты хорошая. Таким дебилам недоступна та чудесность, которую ты можешь подарить тому, кто тебе откроется. Мир полон злодеев. И нельзя обманывать саму себя на их счёт. Где-то рядом с тобой ходит кто-то, кто души в тебе не чает. Но ты сама не лучше Джо. Смотрела не туда.
— Эмбер · игра
Твоё сердце — лёд, значит моё сердце — льдина.
Неразделенная любовь — это любовь, в которой много полыни и мало ванили.
Она с него не сводит глаз И молча льёт в подушку слёзы, И пишет строчки о любви И тут же жжёт. Она ещё не поняла, Она ещё вполне серьёзно Надеется и верит, Что он подойдёт.
Безответно любят, потому что ничего не могут поделать со своими чувствами.
— Чхве Ён Шин · сериал
— Но ведь совсем не обязательно, что это именно вина подтолкнула Аои к самоубийству. Вполне возможно, что она умерла, потому что ты на нее надавил. Из-за того, что она натворила, ты начал испытывать к ней отвращение. Она сделала тебя своим врагом и именно поэтому лишилась всякой надежды. — Если дело лишь в этом, то это только злит меня гораздо сильнее. Выходит, она убила одного человека, и только лишь это терзало ее так сильно, что она умерла? Да ее нужно дисквалифицировать из числа убийц. — Ааа, так вот что ты подразумеваешь под чувством ответственности. Не за Аои, но за Эмото… Понятно. Хэх… необычная точка зрения. Но скажи, неужели привязанность к тебе человека для тебя ничего не значит? Она, конечно, выразила это весьма извращенно, но Аои ты действительно нравился. — Слова «Я тебя люблю, так что лучше бы тебе полюбить меня» всего лишь разновидность шантажа. К сожалению, я не из тех, кто отвечает слепой взаимностью. Меня тошнит от людей, убивающих ради своих страстей.
— Но ведь совсем не обязательно, что это именно вина подтолкнула Аои к самоубийству. Вполне возможно, что она умерла, потому что ты на нее надавил. Из-за того, что она натворила, ты начал испытывать к ней отвращение. Она сделала тебя своим врагом и именно поэтому лишилась всякой надежды. — Если дело лишь в этом, то это только злит меня гораздо сильнее. Выходит, она убила одного человека, и только лишь это терзало ее так сильно, что она умерла? Да ее нужно дисквалифицировать из числа убийц. — Ааа, так вот что ты подразумеваешь под чувством ответственности. Не за Аои, но за Эмото… Понятно. Хэх… необычная точка зрения. Но скажи, неужели привязанность к тебе человека для тебя ничего не значит? Она, конечно, выразила это весьма извращенно, но Аои ты действительно нравился. — Слова «Я тебя люблю, так что лучше бы тебе полюбить меня» всего лишь разновидность шантажа. К сожалению, я не из тех, кто отвечает слепой взаимностью. Меня тошнит от людей, убивающих ради своих страстей.
— Нисио Исин · книга
На мгновение ей представилось, что ее попытки увидеть в нем живого, теплого человека – это то же самое, что идти по бескрайнему замерзшему морю с пляжным зонтиком и шлепанцами в руках. Где-то там, внизу, тюлени тыкаются скользкими носами в толстую корку льда, да только ей куда симпатичнее тропические рыбки.
На мгновение ей представилось, что ее попытки увидеть в нем живого, теплого человека – это то же самое, что идти по бескрайнему замерзшему морю с пляжным зонтиком и шлепанцами в руках. Где-то там, внизу, тюлени тыкаются скользкими носами в толстую корку льда, да только ей куда симпатичнее тропические рыбки.
— Татьяна Коган · книга
Всё равно в жизни без тебя нет смысла. Нервы, сигареты, зажигалка, Прикурить и сойти с ума от мыслей…
Так жестоко позволять людям любить себя. Ты лишь обещаешь им, что однажды разобьёшь им сердце.
— Капитан Подхвост · мультфильм
— Я хотел сказать... — Я ещё с детского сада знаю всё, что ты мне хочешь сказать! — Нет, не знаешь! — Знаю! — Если ты сейчас уйдешь, вот так... ты меня больше никогда не увидишь. И вы меня больше не увидите. Никто никогда меня больше не увидит! — Сереженька, мальчик, если бы ты был способен на такой поступок, я пошла бы за тобой на край света! Но завтра ты придёшь в школу точно по звонку! — Завтра для меня не будет!
— Я хотел сказать... — Я ещё с детского сада знаю всё, что ты мне хочешь сказать! — Нет, не знаешь! — Знаю! — Если ты сейчас уйдешь, вот так... ты меня больше никогда не увидишь. И вы меня больше не увидите. Никто никогда меня больше не увидит! — Сереженька, мальчик, если бы ты был способен на такой поступок, я пошла бы за тобой на край света! Но завтра ты придёшь в школу точно по звонку! — Завтра для меня не будет!
— Сережа Лавров · фильм
Все мы безнадежно влюбляемся в самого недоступного нам человека, каждый испытывает такое. Но в конце концов проходит через это, не испортив себе жизнь.
— Орхан Памук · книга
Знаешь, почему я так внимательно за тобой наблюдал, почему я всё понял? Кано… Знаешь? Почему? Я бы отдал жизнь за то, чтобы проснуться под пение соловья, после того как ты провёл всю ночь в моих объятиях. Содзабуро, сделай так, чтобы моя мечта сбылась.
Знаешь, почему я так внимательно за тобой наблюдал, почему я всё понял? Кано… Знаешь? Почему? Я бы отдал жизнь за то, чтобы проснуться под пение соловья, после того как ты провёл всю ночь в моих объятиях. Содзабуро, сделай так, чтобы моя мечта сбылась.
— Табу (Gohatto) · фильм
Ты думал, что пока эта безответная любовь продолжается, она не могла полюбить кого-то другого?
I'm on my knees in front of him but he doesn't seem to see me.
Мы целовались в Большом парке и потом на набережной под белыми статуями, и я провожал её домой, и мы долго ещё целовались в парадном, и по лестнице всё время почему-то ходили люди, хотя было уже поздно. И она очень боялась, что вдруг пройдет мимо ее мама и спросит: «А что ты здесь делаешь, Валя, и кто этот молодой человек?» Это было летом, в белые ночи. <...> Тогда казалось, что это самое главное, что это будет всегда — и зимой, и летом, и на набережной под белыми статуями, и в Большом парке, и в театре, где она была очень красивая в чёрном платье с белым воротником и всё время толкала меня в бок, чтобы я не хохотал слишком громко. Но однажды она не пришла, как мы договорились, и я по видеофону условился снова, и она опять не пришла и перестала писать мне письма, когда я вернулся в Школу. Я всё не верил и писал длинные письма, очень глупые, но тогда я ещё не знал, что они глупые.
Мы целовались в Большом парке и потом на набережной под белыми статуями, и я провожал её домой, и мы долго ещё целовались в парадном, и по лестнице всё время почему-то ходили люди, хотя было уже поздно. И она очень боялась, что вдруг пройдет мимо ее мама и спросит: «А что ты здесь делаешь, Валя, и кто этот молодой человек?» Это было летом, в белые ночи. <...> Тогда казалось, что это самое главное, что это будет всегда — и зимой, и летом, и на набережной под белыми статуями, и в Большом парке, и в театре, где она была очень красивая в чёрном платье с белым воротником и всё время толкала меня в бок, чтобы я не хохотал слишком громко. Но однажды она не пришла, как мы договорились, и я по видеофону условился снова, и она опять не пришла и перестала писать мне письма, когда я вернулся в Школу. Я всё не верил и писал длинные письма, очень глупые, но тогда я ещё не знал, что они глупые.
— Аркадий Стругацкий · книга

20 из 450