625 цитат «безразличие, равнодушие» — избранное

Собрали 625 цитат на тему «безразличие, равнодушие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Равнодушие — это болезнь. И я сожалею, что в медицине не ставят этот диагноз. В жизни, полной запахов, цветов и музыки, перед которой порой бывают бессильны наши огрубевшие струны. Оставаться слепым, глухим и немым — болезнь куда страшнее, чем жить в выдуманном мире.

   Равнодушие — это болезнь. И я сожалею, что в медицине не ставят этот диагноз. В жизни, полной запахов, цветов и музыки, перед которой порой бывают бессильны наши огрубевшие струны. Оставаться слепым, глухим и немым — болезнь куда страшнее, чем жить в выдуманном мире.
2. «

   Равнодушие страшнее ненависти.

   Равнодушие страшнее ненависти.

   — Мюриель Барбери · книга
3. «

   Равнодушие есть наивысшая жестокость.

   Равнодушие есть наивысшая жестокость.

   — Митчел Уилсон · книга
4. «

   Если честно, я довольно равнодушен к людям — с тех пор, как мне стало скучно активно их не любить.

   Если честно, я довольно равнодушен к людям — с тех пор, как мне стало скучно активно их не любить.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Никто нe ценит ваше внимание, все влюбляются в ваше безразличие.

   Никто нe ценит ваше внимание, все влюбляются в ваше безразличие.
6. «

   Я здравомыслен, но не равнодушен, люблю, но не эмоционален… видимо, я умер.

   Я здравомыслен, но не равнодушен, люблю, но не эмоционален… видимо, я умер.

   — Авессалом Подводный · книга
7. «

   Им плевать, кому они вредят, пока у них есть богатство и власть.

   Им плевать, кому они вредят, пока у них есть богатство и власть.

   — Оливер Куин / Зелёная стрела (Oliver Queen / Green Arrow) · сериал
8. «

   — Ты бы хотел услышать, что люди скажут о тебе после твоей смерти? — Когда я умру, пусть сожгут мое чучело, поставят памятник или вообще обо мне забудут — мне будет уже все равно. <...> — А я хочу, чтоб меня запомнили. — Да, тебя будут вспоминать с любовью, но тебе будет все равно — потому что когда ты умрешь, ты умрешь. А до тех пор существует мороженое.

   — Ты бы хотел услышать, что люди скажут о тебе после твоей смерти? — Когда я умру, пусть сожгут мое чучело, поставят памятник или вообще обо мне забудут — мне будет уже все равно. <...> — А я хочу, чтоб меня запомнили. — Да, тебя будут вспоминать с любовью, но тебе будет все равно — потому что когда ты умрешь, ты умрешь. А до тех пор существует мороженое.

   — Тереза Лисбон · сериал
9. «

   Для человека нет ничего более угнетающего, чем привычка мириться с тем, что его не любят, принять это как нечто должное, естественное, как правило, лишь изредка подтверждаемое исключениями. Тогда каждое утро приходится снова и снова убеждать себя в том, что даже самые простые вещи имеют смысл.

   Для человека нет ничего более угнетающего, чем привычка мириться с тем, что его не любят, принять это как нечто должное, естественное, как правило, лишь изредка подтверждаемое исключениями. Тогда каждое утро приходится снова и снова убеждать себя в том, что даже самые простые вещи имеют смысл.

   — Войцех Кучок · книга
10. «

    Можно расслабиться — когда становится по-настоящему наплевать.

    Можно расслабиться — когда становится по-настоящему наплевать.

    — Мишель Уэльбек · книга
11. «

    Человечество слепо и глухо к тем, на чью голову пал позор; тот, кто унижен и беззащитен, остается одиноким и не может рассчитывать на милосердие.

    Человечество слепо и глухо к тем, на чью голову пал позор; тот, кто унижен и беззащитен, остается одиноким и не может рассчитывать на милосердие.

    — Генри Райдер Хаггард · книга
12. «

    Церковь осуждает насилие, но она ещё суровее осуждает равнодушие. Насилие может быть выражением любви, равнодушие — никогда. Первое есть ограниченность милосердия, второе — неограниченный эгоизм.

    Церковь осуждает насилие, но она ещё суровее осуждает равнодушие. Насилие может быть выражением любви, равнодушие — никогда. Первое есть ограниченность милосердия, второе — неограниченный эгоизм.

    — Грэм Грин · книга
13. «

    — Ты куда пошел? Ты больше ждать не будешь? Ты уже уходишь? — Пошли в лес. — Ты знаешь, я боюсь леса, там змеи. — Чего-чего? Какие змеи? Какой дурак тебе это сказал? — Сам дурак. Как будто я не знаю, раз лес, значит змеи. — Ну какие змеи? Птиц полно, это да. всяких разных. соловьи, щеглы, синицы. — А ты видел Синюю птицу? — Это какая? — Ну, в театре. — А-а-а, нет. — Интересно. А кукольного театра у вас тоже нет. — Нету. — Вот интересно. — Ладно. Я пошел. Ты скажи своему брату, пусть больше не ставит силки. — Чего не ставит? — Силки, птиц ловить. Не умеет он. Только калечит их, они и дохнут. — А тебе, что, жалко, что ли? Птиц, что ли, мало, тебе-то что? — Ничего.

    — Ты куда пошел? Ты больше ждать не будешь? Ты уже уходишь? — Пошли в лес. — Ты знаешь, я боюсь леса, там змеи. — Чего-чего? Какие змеи? Какой дурак тебе это сказал? — Сам дурак. Как будто я не знаю, раз лес, значит змеи. — Ну какие змеи? Птиц полно, это да. всяких разных. соловьи, щеглы, синицы. — А ты видел Синюю птицу? — Это какая? — Ну, в театре. — А-а-а, нет. — Интересно. А кукольного театра у вас тоже нет. — Нету. — Вот интересно. — Ладно. Я пошел. Ты скажи своему брату, пусть больше не ставит силки. — Чего не ставит? — Силки, птиц ловить. Не умеет он. Только калечит их, они и дохнут. — А тебе, что, жалко, что ли? Птиц, что ли, мало, тебе-то что? — Ничего.

    — Алёна (одноклассница Саши) · фильм
14. «

    Как высоко, ранимо и воздушно плывут ковчеги маленьких квартир по городу большого равнодушия.

    Как высоко, ранимо и воздушно плывут ковчеги маленьких квартир по городу большого равнодушия.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Деревья, травы, цветы не бывают добры или злы, они живут своей неизменной жизнью, блаженно-равнодушные, благосклонные или жестокие к людям, сами того не замечая. Что же случилось с ней, почему она стала не такой, узнала новые чувства, от которых на душе то весна, то осень? Ее и вправду испортил горячий человеческий дух. Но Дивница сама не знала, желает ли она исцеления.

    Деревья, травы, цветы не бывают добры или злы, они живут своей неизменной жизнью, блаженно-равнодушные, благосклонные или жестокие к людям, сами того не замечая. Что же случилось с ней, почему она стала не такой, узнала новые чувства, от которых на душе то весна, то осень? Ее и вправду испортил горячий человеческий дух. Но Дивница сама не знала, желает ли она исцеления.

    — Елизавета Дворецкая · книга
16. «

    Адское пекло — это премия за нерастраченное тепло человеческой души.

    Адское пекло — это премия за нерастраченное тепло человеческой души.
17. «

    Возможно, потерять способность влюбляться — это худшее, что может с нами произойти.

    Возможно, потерять способность влюбляться — это худшее, что может с нами произойти.

    — Фредерик Бегбедер · книга
18. «

    О, дайте вечность мне,— и вечность я отдам За равнодушие к обидам и годам.

    О, дайте вечность мне,— и вечность я отдам За равнодушие к обидам и годам.

    — Иннокентий Анненский
19. «

    Чем крупнее и централизованнее становится общество, тем большее количество социально безответственных личностей оно порождает. Обезличенность общества порождает бунт, или пренебрежительное равнодушие. Следовательно, век централизации является веком малолетних преступников и сексуальных маньяков.

    Чем крупнее и централизованнее становится общество, тем большее количество социально безответственных личностей оно порождает. Обезличенность общества порождает бунт, или пренебрежительное равнодушие. Следовательно, век централизации является веком малолетних преступников и сексуальных маньяков.

    — Колин Уилсон · книга
20. «

    Нет сожалений. Одна лишь тропа среди многих путей.

    Нет сожалений. Одна лишь тропа среди многих путей.

    — Арчер · аниме