«безысходность» в 133 цитаты

Собрали 133 цитаты на тему «безысходность» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Как будто повезло — попутный ветер стих, Мы будем всем назло живее всех живых, Мертвее мёртвых, но прекрасней чем в кино. Не говори мне — да, не говори мне — нет, Нам на двоих с тобой сто сорок тысяч лет. Предательский рассвет, назад дороги нет.

   Как будто повезло — попутный ветер стих, Мы будем всем назло живее всех живых, Мертвее мёртвых, но прекрасней чем в кино. Не говори мне — да, не говори мне — нет, Нам на двоих с тобой сто сорок тысяч лет. Предательский рассвет, назад дороги нет.
2. «

   Вроде слиты в одно и, однако, не схожи — «Никогда» и «когда-нибудь» слишком похожи...

   Вроде слиты в одно и, однако, не схожи — «Никогда» и «когда-нибудь» слишком похожи...

   — Татьяна Устименко · книга
3. «

   We're not guilty of anything, but somehow we're all in hell.

   We're not guilty of anything, but somehow we're all in hell.
4. «

   Мне всегда казалось, если уж тебя загнали в угол, имеет смысл сделать ставку на неизвестность.

   Мне всегда казалось, если уж тебя загнали в угол, имеет смысл сделать ставку на неизвестность.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Бог, ты видишь свой мир: Лишь пепел и пламя!- Вот всё, что ты заслужил, властвуй по праву! Ты делал шаги соразмерно желаньям, Но не прошел, лишь одно испытание — состраданьем...

   Бог, ты видишь свой мир: Лишь пепел и пламя!- Вот всё, что ты заслужил, властвуй по праву! Ты делал шаги соразмерно желаньям, Но не прошел, лишь одно испытание — состраданьем...

   — Такхизис
6. «

   Захоти жить… пожалуйста…

   Захоти жить… пожалуйста…

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Безвыходности не существует.

   Безвыходности не существует.

   — Шахин Ага · сериал
8. «

   Ощущение полной безысходности предстоящего наказания давило на мозги сильнее любых опасностей.

   Ощущение полной безысходности предстоящего наказания давило на мозги сильнее любых опасностей.

   — Алексей Черненко · книга
9. «

   Я видел собаку У неё были уши И большие глаза И цепочка на шее И обрубленный хвост Из зада торчало Что-то очень похожее На безысходность И не лаяла даже А тихо смеялась И я засмеялся А потом вдруг заплакал И собака завыла Смертельно и страшно А потом я свернулся Калачиком рядом А собака подохла И даже из зада Перестала торчать У неё безысходность

   Я видел собаку У неё были уши И большие глаза И цепочка на шее И обрубленный хвост Из зада торчало Что-то очень похожее На безысходность И не лаяла даже А тихо смеялась И я засмеялся А потом вдруг заплакал И собака завыла Смертельно и страшно А потом я свернулся Калачиком рядом А собака подохла И даже из зада Перестала торчать У неё безысходность
10. «

    Можно оказаться на самом дне, после чего наверняка отыщется новое.

    Можно оказаться на самом дне, после чего наверняка отыщется новое.

    — Чарльз Буковски · книга
11. «

    Он вверг тебя в безысходность. А ввергнуть в безысходность молодую душу — преступление, которое страшней всех прежних его преступлений.

    Он вверг тебя в безысходность. А ввергнуть в безысходность молодую душу — преступление, которое страшней всех прежних его преступлений.

    — Альбер Камю · книга
12. «

    Таракан шевелит усами не в задумчивости, а от безысходности.

    Таракан шевелит усами не в задумчивости, а от безысходности.

    — Авессалом Подводный · книга
13. «

    Безысходность накрывает и убивает, а надежда пытает, оставляя в живых.

    Безысходность накрывает и убивает, а надежда пытает, оставляя в живых.

    — Дана Делон · книга
14. «

    Я боролся, пытался достигнуть большего. Но моя жизнь превратилась в ад.

    Я боролся, пытался достигнуть большего. Но моя жизнь превратилась в ад.

    — Дэниел Киз · книга
15. «

    Человек, дошедший до точки, уже не мечтает перевернуть мир.

    Человек, дошедший до точки, уже не мечтает перевернуть мир.
16. «

    — Чарли... — Просто уйди. Оставь меня одного. Я — это уже не я. Я разваливаюсь на части, и ты не нужна мне.

    — Чарли... — Просто уйди. Оставь меня одного. Я — это уже не я. Я разваливаюсь на части, и ты не нужна мне.

    — Дэниел Киз · книга
17. «

    Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.

    Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.

    Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.

    — Георгий Иванов · книга
19. «

    Выбора-то никакого у нас нет. Раньше всегда была какая-то богема, творческий андеграунд, куда можно было уйти, если выяснялось, что мейнстрим не для тебя. Ну, или там преступный мир, или религия, наконец. А сейчас — ничего, одна система, всё остальное куда-то подевалось. И людям остаётся выбирать между системой и... и смертью, получается. И ничего не поделать, из этого круга не вырвешься.

    Выбора-то никакого у нас нет. Раньше всегда была какая-то богема, творческий андеграунд, куда можно было уйти, если выяснялось, что мейнстрим не для тебя. Ну, или там преступный мир, или религия, наконец. А сейчас — ничего, одна система, всё остальное куда-то подевалось. И людям остаётся выбирать между системой и... и смертью, получается. И ничего не поделать, из этого круга не вырвешься.

    — Дуглас Коупленд · книга
20. «

    Мы не властны над своими судьбами. Но сознавать это каждую минуту было бы слишком горько.

    Мы не властны над своими судьбами. Но сознавать это каждую минуту было бы слишком горько.

    — Филип Пулман · книга