62 цитаты на тему «блокада» — читать онлайн

62 цитаты про «блокада»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

   — Ирина Богданова · книга
2. «

   Мои родители всю блокаду провели в Ленинграде. Я очень многое, конечно, помню. И блокаду помню, и как родители месяцами ничего не ели. Меня это очень удивляло. Нам приносили кое-что: клей столярный, какие-то кишки. Папа у меня инвалид, он на фронте не был. Он был в городе, работал. И мама работала. И я решил, что они, наверное, едят на работе. Однажды я попросил взять меня с собой на завод имени Макса Гельца, где они работали. Там выпускали детали для танков и орудий. Я проследил, что они там не едят ничего, и что там вообще никто ничего не ест. Там не бывает обеденных перерывов. Я помню своё впечатление. Я пришел домой и разрыдался. Сняли блокаду и родители тут же уехали. Нужно было дожидаться катера. Ждали в толпе. Наконец наступила наша очередь, подошел очередной катер. Мы стали садиться в него, и выяснилось, что маму с сестрой пускают, а нас с отцом нет: уже нельзя, переполнено. Мама сказала: «Тогда и мы не поплывем, будем ждать следующего». Катер уехал и на середине Невы его разбомбили. Прямое попадание. Это тоже впечатление, которое вряд ли когда-нибудь забудется, потому что это было на моих глазах.

   Мои родители всю блокаду провели в Ленинграде. Я очень многое, конечно, помню. И блокаду помню, и как родители месяцами ничего не ели. Меня это очень удивляло. Нам приносили кое-что: клей столярный, какие-то кишки. Папа у меня инвалид, он на фронте не был. Он был в городе, работал. И мама работала. И я решил, что они, наверное, едят на работе. Однажды я попросил взять меня с собой на завод имени Макса Гельца, где они работали. Там выпускали детали для танков и орудий. Я проследил, что они там не едят ничего, и что там вообще никто ничего не ест. Там не бывает обеденных перерывов. Я помню своё впечатление. Я пришел домой и разрыдался. Сняли блокаду и родители тут же уехали. Нужно было дожидаться катера. Ждали в толпе. Наконец наступила наша очередь, подошел очередной катер. Мы стали садиться в него, и выяснилось, что маму с сестрой пускают, а нас с отцом нет: уже нельзя, переполнено. Мама сказала: «Тогда и мы не поплывем, будем ждать следующего». Катер уехал и на середине Невы его разбомбили. Прямое попадание. Это тоже впечатление, которое вряд ли когда-нибудь забудется, потому что это было на моих глазах.

   — Андрей Мягков
3. «

   Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

   Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

   — Ирина Богданова · книга
4. «

   Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

   Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

   — Ирина Богданова · книга
5. «

   23 ноября в Ленинград по Ладоге доставили 52 тонны продовольствия. Из-за хрупкости льда грузовики везли по два-три мешка, и даже при такой осторожности несколько машин затонуло. Позже к грузовикам стали прикреплять сани — это позволяло уменьшить давление на лёд и увеличить количество груза.

   23 ноября в Ленинград по Ладоге доставили 52 тонны продовольствия. Из-за хрупкости льда грузовики везли по два-три мешка, и даже при такой осторожности несколько машин затонуло. Позже к грузовикам стали прикреплять сани — это позволяло уменьшить давление на лёд и увеличить количество груза.

   — Ирина Богданова · книга
6. «

   Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

   Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

   — Василий Ардаматский · книга
7. «

   Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

   Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

   — Ирина Богданова · книга
8. «

   29 декабря 1941 года православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Конечно. выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан. в мае 1942 года в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу и решено было «совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином».

   29 декабря 1941 года православным общинам города были впервые выделены в общей сложности 85 кг муки и 75 литров вина. Конечно. выделяемых продуктов хватало лишь для удовлетворения минимальных богослужебных потребностей. Так, согласно свидетельству прихожан. в мае 1942 года в Никольской Большеохтинской церкви просфоры были размером с пятикопеечную монету, а вина выделялось не более двух столовых ложек на службу и решено было «совершать Причастие с предельно разбавленным водой вином».

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

   В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

   — Василий Лановой
10. «

    Тридцать километров пути — это много или мало? Мало, если ехать по шоссе под мирным небом да хорошей погодке. И очень много, если под полуторкой трещит тонкий лёд, чёрными провалами зияют полыньи, колёса прокручиваются на гладком льду, а сверху сыплются бомбы и стрекочут пулемётные очереди.

    Тридцать километров пути — это много или мало? Мало, если ехать по шоссе под мирным небом да хорошей погодке. И очень много, если под полуторкой трещит тонкий лёд, чёрными провалами зияют полыньи, колёса прокручиваются на гладком льду, а сверху сыплются бомбы и стрекочут пулемётные очереди.

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    Так случилось в моей жизни, что, выжив семилетним ребенком в блокадном Ленинграде благодаря безграничной любви и заботе моей матери, я вернулся в блокаду через 20 лет в качестве ее историка и испытал потрясение не менее сильное, чем в детстве. Это было тем более неожиданно, что в послевоенные годы мне казалось, что я все забыл о том страшном времени. Однако судьбе было угодно мне о нем напомнить. В ходе многолетних архивных изысканий мне пришлось сделать немало открытий как о высоком моральном духе ленинградцев, так и об их трагической судьбе. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел своими глазами из окна нашей промерзшей квартиры блокадной зимой 1941–1942 г. Об этих печальных открытиях я постараюсь рассказать в своей книге.

    Так случилось в моей жизни, что, выжив семилетним ребенком в блокадном Ленинграде благодаря безграничной любви и заботе моей матери, я вернулся в блокаду через 20 лет в качестве ее историка и испытал потрясение не менее сильное, чем в детстве. Это было тем более неожиданно, что в послевоенные годы мне казалось, что я все забыл о том страшном времени. Однако судьбе было угодно мне о нем напомнить. В ходе многолетних архивных изысканий мне пришлось сделать немало открытий как о высоком моральном духе ленинградцев, так и об их трагической судьбе. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел своими глазами из окна нашей промерзшей квартиры блокадной зимой 1941–1942 г. Об этих печальных открытиях я постараюсь рассказать в своей книге.

    — Геннадий Леонтьевич Соболев · книга
12. «

    Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.

    Я говорю: нас, граждан Ленинграда, не поколеблет грохот канонад, и если завтра будут баррикады — мы не покинем наших баррикад.

    — Ольга Берггольц
13. «

    Да вы не бойтесь, товарищ военфельдшер, всё будет добренько. милое словечко зазвенело в воздухе, словно колокольчик, и, возвращаясь к своим, Лера повторяла про себя это «добренько», думая о том, что, несмотря на жестокую войну, мир вокруг наполнен добротой и любовью.

    Да вы не бойтесь, товарищ военфельдшер, всё будет добренько. милое словечко зазвенело в воздухе, словно колокольчик, и, возвращаясь к своим, Лера повторяла про себя это «добренько», думая о том, что, несмотря на жестокую войну, мир вокруг наполнен добротой и любовью.

    — Ирина Богданова · книга
14. «

    Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

    Какая длинная зима, Как время медленно крадётся!.. В ночи ни люди, ни дома, Не знают, кто из них проснётся.

    — Юрий Воронов
15. «

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    Несмотря на то, что день ясный, летный, машины с хлебом — оттуда с людьми — идут непрерывно. Наши «ястребки» челночат над озером, охраняя «Дорогу жизни». Зашел на окраине Осиновца в обогревательный пункт. Битком — ребятня школьного возраста и несколько женщин. Девушка — военфельдшер объясняет им, как себя вести в машине. «На случай бомбежки или обстрела движение не останавливается, паники не поднимать». Ребята слушали ее серьезно, молча, как взрослые, — этих ленинградских ребят уже ничем не испугаешь.

    — Василий Ардаматский · книга
16. «

    В январе и феврале сорок второго года от истощения погибло 199187 человек.

    В январе и феврале сорок второго года от истощения погибло 199187 человек.

    — Ирина Богданова · книга
17. «

    Мама умерла от голода... Её выбросили на лестницу... Никакая правда не имела права быть такой бесчеловечной.

    Мама умерла от голода... Её выбросили на лестницу... Никакая правда не имела права быть такой бесчеловечной.

    — Тамара Петкевич · книга
18. «

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    — Ирина Богданова · книга
19. «

    Всю жизнь я просидела на диете и, спрашивается, зачем? Чтобы околеть от голода? Ирония судьбы, как любил говорить наш балетмейстер.

    Всю жизнь я просидела на диете и, спрашивается, зачем? Чтобы околеть от голода? Ирония судьбы, как любил говорить наш балетмейстер.

    — Ирина Богданова · книга
20. «

    После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

    После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

    — Алесь Адамович · книга