69 глубоких цитат про «блокада»

69 цитат про «блокада»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Наверное, Бог дает горе для того, чтобы потом научиться жить в радости.

   Наверное, Бог дает горе для того, чтобы потом научиться жить в радости.

   — Ирина Богданова · книга
2. «

   Ежедневно у театрального подъезда вывешивалась афиша, которая в те дни писалась от руки. Спектакли давались дважды в день. Билеты — нарасхват.

   Ежедневно у театрального подъезда вывешивалась афиша, которая в те дни писалась от руки. Спектакли давались дважды в день. Билеты — нарасхват.

   — Ирина Богданова · книга
3. «

   Жухин должен был взять у радиста мину и попытаться в порядке эксперимента взорвать механизм развода одного из мостов через Неву. В тактическом плане создания «пятой колонны» возможность разведения ленинградских мостов рассматривалась как серьезная помеха.

   Жухин должен был взять у радиста мину и попытаться в порядке эксперимента взорвать механизм развода одного из мостов через Неву. В тактическом плане создания «пятой колонны» возможность разведения ленинградских мостов рассматривалась как серьезная помеха.

   — Василий Ардаматский · книга
4. «

   Жена всегда обвиняла меня, что я службу люблю больше, чем ее. И вот, надо же — умерла действительно без меня — я в облаве был, беспризорных ребят на чердаках да по пустым квартирам ловили.

   Жена всегда обвиняла меня, что я службу люблю больше, чем ее. И вот, надо же — умерла действительно без меня — я в облаве был, беспризорных ребят на чердаках да по пустым квартирам ловили.

   — Василий Ардаматский · книга
5. «

   Выжить и не сойти с ума ей помогла работа, потому что когда целиком отдаешь себя другим, то некогда думать о себе, некогда плакать, некогда жаловаться и некогда болеть.

   Выжить и не сойти с ума ей помогла работа, потому что когда целиком отдаешь себя другим, то некогда думать о себе, некогда плакать, некогда жаловаться и некогда болеть.

   — Ирина Богданова · книга
6. «

   Мама умерла от голода... Её выбросили на лестницу... Никакая правда не имела права быть такой бесчеловечной.

   Мама умерла от голода... Её выбросили на лестницу... Никакая правда не имела права быть такой бесчеловечной.

   — Тамара Петкевич · книга
7. «

   Передвигаться приходилось почти наугад, ориентируясь на светящиеся кружки на пальто прохожих. Деревянные брошки, намазанные фосфором, пользовались большим спросом.

   Передвигаться приходилось почти наугад, ориентируясь на светящиеся кружки на пальто прохожих. Деревянные брошки, намазанные фосфором, пользовались большим спросом.

   — Ирина Богданова · книга
8. «

   В честь Первомая каждому жителю Ленинграда в магазинах выдавали по половинке луковицы.

   В честь Первомая каждому жителю Ленинграда в магазинах выдавали по половинке луковицы.

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

   После блокады мир рисовался мне затаившимся зверем. Я ведь встретил блокаду одиннадцатилетним. В таком возрасте трудно противостоять натиску чрезвычайных обстоятельств. Они навязывали свои критерии и ценности как единственно возможные. Я стал подозрителен, ожесточен, несправедлив к людям, как и они ко мне. Глядя на них, я думал: «Да, сейчас вы притворяетесь добрыми, честными, но чуть отними от вас хлеб, тепло, свет – в каких двуногих зверей вы все тогда обратитесь».

   — Алесь Адамович · книга
10. «

    Оказаться среди врагов — что может быть страшнее? Пусть в Ленинграде голодно, с неба сыплются бомбы и стреляют пушки, но рядом родные, советские люди. Свои.

    Оказаться среди врагов — что может быть страшнее? Пусть в Ленинграде голодно, с неба сыплются бомбы и стреляют пушки, но рядом родные, советские люди. Свои.

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

    Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

    — Ирина Богданова · книга
12. «

    В директиве Гитлера №1601 «Будущее города Петербурга» говорилось:»... стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса...»

    В директиве Гитлера №1601 «Будущее города Петербурга» говорилось:»... стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса...»

    — Ирина Богданова · книга
13. «

    Непостижимо, но люди читают.

    Непостижимо, но люди читают.

    — Ирина Богданова · книга
14. «

    В первую блокадную зиму десятки тысяч детей, потеряв родителей, стали сиротами. Необходимо было срочно создавать детские дома, которые действовали бы в условиях блокады. К 7 марта 1942 года в Ленинграде было сформировано 98 детских домов.

    В первую блокадную зиму десятки тысяч детей, потеряв родителей, стали сиротами. Необходимо было срочно создавать детские дома, которые действовали бы в условиях блокады. К 7 марта 1942 года в Ленинграде было сформировано 98 детских домов.

    — Ирина Богданова · книга
15. «

    Подвиг Ленинграда! Когда-нибудь будущие поколения прочитают о нём в книге или увидят в фильме. Может быть, кто-то заплачет, кто-то задумается, но никто, даже при самом богатом воображении, не сможет представить всю мощь его величия и скорби.

    Подвиг Ленинграда! Когда-нибудь будущие поколения прочитают о нём в книге или увидят в фильме. Может быть, кто-то заплачет, кто-то задумается, но никто, даже при самом богатом воображении, не сможет представить всю мощь его величия и скорби.

    — Ирина Богданова · книга
16. «

    Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

    Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

    — Ирина Богданова · книга
17. «

    В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

    В Октябре ленинградские окна обросли жестяными печными трубами. Отопления не было и буржуйки клепались из любых подручных средств. Большой удачей считалось достать железную бочку или огромный молочный бидон.

    — Ирина Богданова · книга
18. «

    Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

    Театр завораживал, увлекал, дарил забытую радость. Неудивительно, что театральные билеты на чёрном рынке шли равноценно куску хлеба.

    — Ирина Богданова · книга
19. «

    От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы. Но нельзя плакать, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика не просто жители — они Свидетели.

    От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы. Но нельзя плакать, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика не просто жители — они Свидетели.

    — Ирина Богданова · книга
20. «

    Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

    Нормы выдачи хлеба с 20 ноября по 25 декабря 1941 года: рабочим — 250 граммов, служащим и членам их семей — 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии. — 300 граммов.

    — Ирина Богданова · книга