82 цитаты про «Красивые цитаты про бог»

Тема «Красивые цитаты про бог» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 82 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   ... Вот что это значит — Рай. Это не дворцы, не россыпи алмазов, не пушистые облака и ангелы. Ты любим. И ты не одинок. Это Бог. Это Рай.

   ... Вот что это значит — Рай. Это не дворцы, не россыпи алмазов, не пушистые облака и ангелы. Ты любим. И ты не одинок. Это Бог. Это Рай.

   — Эрин Грин · сериал
2. «

   Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?... Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг?

   Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?... Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг?

   — Джон Донн
3. «

   И я судьбу благодарю за то, что в этом мире я живу. И Бога я благодарю за то, что в этом теле пребываю. Ведь им я пользуюсь: хожу, дышу и созерцаю. Природу вижу я повсюду. И как прекрасно, что живу я! Жизнь — не есть существование, жизнь — это созидание...

   И я судьбу благодарю за то, что в этом мире я живу. И Бога я благодарю за то, что в этом теле пребываю. Ведь им я пользуюсь: хожу, дышу и созерцаю. Природу вижу я повсюду. И как прекрасно, что живу я! Жизнь — не есть существование, жизнь — это созидание...
4. «

   Ведь планы и глупца, и мудреца легко срываются по прихоти творца.

   Ведь планы и глупца, и мудреца легко срываются по прихоти творца.

   — Пелам Гренвилл Вудхаус · книга
5. «

   The Soul should always stand ajar That if the Heaven inquire He will not be obliged to wait Or shy of troubling Her.

   The Soul should always stand ajar That if the Heaven inquire He will not be obliged to wait Or shy of troubling Her.

   — Эмили Дикинсон
6. «

   — Танцуй. — Я не умею. — Просто повторяй за остальными. Эти движения, — девочка нагнулась к полу, затем потянулась ладонями к потолку, — означают: «Копаю клад на небе и на земле. Бог на небе и на земле». Когда танцуешь, думай об этом — тогда твой танец будет сильным.

   — Танцуй. — Я не умею. — Просто повторяй за остальными. Эти движения, — девочка нагнулась к полу, затем потянулась ладонями к потолку, — означают: «Копаю клад на небе и на земле. Бог на небе и на земле». Когда танцуешь, думай об этом — тогда твой танец будет сильным.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Душа — дыхание Божие.

   Душа — дыхание Божие.

   — Юстин
8. «

   Славься Орнн, дарующий пламя! Поделись со мной мудростью, властитель горнила и первый строитель. Славься Волибир, пронзённый тысячей копий! Даруй моему народу ярость твоей бури и стойкость дикого зверя. Славься Анивия, предвестница зимы! Принеси нам ветер перемен, даруй свободу в странствиях и защити в пути. Славьтесь Киндред, неразлучные охотники! Позвольте нам почувствовать приближение смерти, дабы завершить земные дела и умереть с открытыми глазами. О, благославенные Три Сестры, даруйте мне силу выдержать грядущее и сразиться с теми, с кем суждено. Даруйте мне знания, чтобы видеть истину. Благослави нас Ильдхарг, принимающий жертвы. Защити моего супруга и мой народ, а если желаешь моей смерти — пусть она будет во благо моего племени.

   Славься Орнн, дарующий пламя! Поделись со мной мудростью, властитель горнила и первый строитель. Славься Волибир, пронзённый тысячей копий! Даруй моему народу ярость твоей бури и стойкость дикого зверя. Славься Анивия, предвестница зимы! Принеси нам ветер перемен, даруй свободу в странствиях и защити в пути. Славьтесь Киндред, неразлучные охотники! Позвольте нам почувствовать приближение смерти, дабы завершить земные дела и умереть с открытыми глазами. О, благославенные Три Сестры, даруйте мне силу выдержать грядущее и сразиться с теми, с кем суждено. Даруйте мне знания, чтобы видеть истину. Благослави нас Ильдхарг, принимающий жертвы. Защити моего супруга и мой народ, а если желаешь моей смерти — пусть она будет во благо моего племени.

   — Эш (Ashe) · игра
9. «

   Путь — бесчувственный, но всегда найдутся воины с устремлениями, которые ни один бог не сможет поколебать.

   Путь — бесчувственный, но всегда найдутся воины с устремлениями, которые ни один бог не сможет поколебать.
10. «

    Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.

    Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.

    — Ангелус Силезиус
11. «

    Я здесь. Я люблю тебя. Мне всё равно, даже если ты проплачешь всю ночь, — я буду рядом. Если тебе придется снова начать принимать лекарства, не бойся, я не перестану тебя любить. И если ты сможешь этого избежать, я тоже буду тебя любить. Что бы ты ни делала, моё отношение к тебе не изменится. Я буду оберегать тебя до самой смерти, и даже после смерти ты не потеряешь мою защиту. Я сильней Депрессии, отважней Одиночества, и ничто не способно отнять у меня силы.

    Я здесь. Я люблю тебя. Мне всё равно, даже если ты проплачешь всю ночь, — я буду рядом. Если тебе придется снова начать принимать лекарства, не бойся, я не перестану тебя любить. И если ты сможешь этого избежать, я тоже буду тебя любить. Что бы ты ни делала, моё отношение к тебе не изменится. Я буду оберегать тебя до самой смерти, и даже после смерти ты не потеряешь мою защиту. Я сильней Депрессии, отважней Одиночества, и ничто не способно отнять у меня силы.

    — Элизабет Гилберт · книга
12. «

    За все Тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали, Даруешь мне вечернюю зарю, Простор полей и кротость синей дали.

    За все Тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали, Даруешь мне вечернюю зарю, Простор полей и кротость синей дали.

    — Иван Алексеевич Бунин
13. «

    Знаешь, ведь мы всего лишь снежинки на Божьих ресницах. Просто снежинки.

    Знаешь, ведь мы всего лишь снежинки на Божьих ресницах. Просто снежинки.

    — Грэм Джойс · книга
14. «

    Если вы не можете найти Христа в нищем у дверей церкви, вы не найдете Его в чаше.

    Если вы не можете найти Христа в нищем у дверей церкви, вы не найдете Его в чаше.

    — Иоанн Златоуст
15. «

    Испытываешь ли ты благоговение передо мной, пророк? Желаешь ли снискать мою благосклонность? Когда ты вернешься в свое поселение, там будет стоять сундук для подношений. В него ты сможешь класть дары, за которые я в своей щедрости буду осыпать тебя золотом. Учти, я не удовольствуюсь малым. Будешь преподносить мне один и тот же дар — его ценность упадёт. Впрочем, и этого не стоит страшиться: со временем она восстановится. Выбирай лучшее для подношений, и награда не заставит себя ждать.

    Испытываешь ли ты благоговение передо мной, пророк? Желаешь ли снискать мою благосклонность? Когда ты вернешься в свое поселение, там будет стоять сундук для подношений. В него ты сможешь класть дары, за которые я в своей щедрости буду осыпать тебя золотом. Учти, я не удовольствуюсь малым. Будешь преподносить мне один и тот же дар — его ценность упадёт. Впрочем, и этого не стоит страшиться: со временем она восстановится. Выбирай лучшее для подношений, и награда не заставит себя ждать.

    — Narinder · игра
16. «

    Наверное, Бог знает, что делает. Нашёл же Он мне тебя.

    Наверное, Бог знает, что делает. Нашёл же Он мне тебя.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.

    Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Жизнь есть сон, снящийся Богу.

    Жизнь есть сон, снящийся Богу.

    — Хорхе Луис Борхес
20. «

    В горделивой красе павлина – величие Божье. В похоти козла – щедрость Божья. В ярости льва – мудрость Божья. В наготе женщины – мастерство Божье.

    В горделивой красе павлина – величие Божье. В похоти козла – щедрость Божья. В ярости льва – мудрость Божья. В наготе женщины – мастерство Божье.

    — Уильям Блейк · книга