52 цитаты на тему «больница» — подборка редакции

Тема «больница» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 52 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Всё началось с нескольких странных историй в новостях. А потом всё было так быстро, всё случилось внезапно. Спустя две недели я пришел в больницу — там солдаты расстреливали людей в коридорах. Они стреляли в людей, а не в ходячих. Потом ходячие прорвались. Я пытался тебя вытащить. Пытался. У нас бы ничего не получилось. Выхода не было, старик! И я это знал, я не мог с этим жить. Я не мог жить. Но мне пришлось. Я не сохранял жизнь Лори и Карлу. Это они поддерживали меня. Я хочу, чтобы ты знал: я даже не смотрел на неё до этого.

   Всё началось с нескольких странных историй в новостях. А потом всё было так быстро, всё случилось внезапно. Спустя две недели я пришел в больницу — там солдаты расстреливали людей в коридорах. Они стреляли в людей, а не в ходячих. Потом ходячие прорвались. Я пытался тебя вытащить. Пытался. У нас бы ничего не получилось. Выхода не было, старик! И я это знал, я не мог с этим жить. Я не мог жить. Но мне пришлось. Я не сохранял жизнь Лори и Карлу. Это они поддерживали меня. Я хочу, чтобы ты знал: я даже не смотрел на неё до этого.

   — Шейн Уолш · сериал
2. «

   Жил я с матерью и батей на Арбате, — век бы так. А теперь я в медсанбате на кровати, весь в бинтах. Что нам слава, что нам Клава — медсестра и белый свет! Помер мой сосед, что справа, тот, что слева — еще нет.

   Жил я с матерью и батей на Арбате, — век бы так. А теперь я в медсанбате на кровати, весь в бинтах. Что нам слава, что нам Клава — медсестра и белый свет! Помер мой сосед, что справа, тот, что слева — еще нет.
3. «

   Медсестры никогда не рассказывают, что знают. Их берут на работу за пышные волосы и жизнерадостный вид. Они должны выглядеть бодрыми и здоровыми, чтобы пациентам было к чему стремиться.

   Медсестры никогда не рассказывают, что знают. Их берут на работу за пышные волосы и жизнерадостный вид. Они должны выглядеть бодрыми и здоровыми, чтобы пациентам было к чему стремиться.

   — Дженни Даунхэм · книга
4. «

   Ривера почти всю ночь читал детектив. До успокоительных на ночном столике ему было не дотянуться, а вызывать ночную сиделку он опасался, потому что медсестра в его книге отравила пациента.

   Ривера почти всю ночь читал детектив. До успокоительных на ночном столике ему было не дотянуться, а вызывать ночную сиделку он опасался, потому что медсестра в его книге отравила пациента.

   — Марк Леви · книга
5. «

   В больнице бумаги, которые ты подшиваешь, являются не просто бумагами: это фрагменты повестей, наполненные рисками и триумфами.

   В больнице бумаги, которые ты подшиваешь, являются не просто бумагами: это фрагменты повестей, наполненные рисками и триумфами.

   — Пол Каланити · книга
6. «

   Осталось в госпитале, на его территории, простое очарование старых времен: нет пластиковых мешков и пустых банок из-под «кока-колы» на каменных дорожках, ни одного рекламного щита, ни одного пестрого киоска. Неспешно ходят бесконечными кругами люди — седые, старые, прихрамывающие. Они идут, глядя невидящими глазами на золотую прелесть увядающих деревьев, на голубые просветы меж свинцовых облаков, на серые стены госпиталя. Совсем недавно... все было совсем недавно — и жизнь, и молодость, и счастье. Страшные слова — инфаркт, инсульт, опухоль — относились к какому-то чужому миру и не воспринимались всерьез. Точно так, как не воспринималась всерьез возможность увечья и гибели в чужих войнах. Вперед, вперед! По бесконечному кругу идут счастливые обитатели госпиталя. Те, кто может ходить.

   Осталось в госпитале, на его территории, простое очарование старых времен: нет пластиковых мешков и пустых банок из-под «кока-колы» на каменных дорожках, ни одного рекламного щита, ни одного пестрого киоска. Неспешно ходят бесконечными кругами люди — седые, старые, прихрамывающие. Они идут, глядя невидящими глазами на золотую прелесть увядающих деревьев, на голубые просветы меж свинцовых облаков, на серые стены госпиталя. Совсем недавно... все было совсем недавно — и жизнь, и молодость, и счастье. Страшные слова — инфаркт, инсульт, опухоль — относились к какому-то чужому миру и не воспринимались всерьез. Точно так, как не воспринималась всерьез возможность увечья и гибели в чужих войнах. Вперед, вперед! По бесконечному кругу идут счастливые обитатели госпиталя. Те, кто может ходить.

   — Леонид Шебаршин · книга
7. «

   — Здравствуйте, хочу снять номер на вечер и, пожалуйста, с хорошим видом из окна. — Ты что, шутишь? Это же психбольница. — Извини, я забежал вперед. Я единственный и неповторимый Люцифер Морнингстар. — ... — Дьявол!... Темный властелин?... Вельзивул, Господи Боже! — ... — В смирительную рубашку меня, срочно! — У нас почти нет мест, дружище, так что, если ты не представляешь опасности для себе или... [Люцифер хватает парня за рубашку и прижимает к стеклу.] — Так сойдет? — Замечательно.

   — Здравствуйте, хочу снять номер на вечер и, пожалуйста, с хорошим видом из окна. — Ты что, шутишь? Это же психбольница. — Извини, я забежал вперед. Я единственный и неповторимый Люцифер Морнингстар. — ... — Дьявол!... Темный властелин?... Вельзивул, Господи Боже! — ... — В смирительную рубашку меня, срочно! — У нас почти нет мест, дружище, так что, если ты не представляешь опасности для себе или... [Люцифер хватает парня за рубашку и прижимает к стеклу.] — Так сойдет? — Замечательно.

   — Люцифер Морнингстар · сериал
8. «

   — В клинике как в монастыре, — сказала она. — Заново учишься ценить самые простые вещи. Начинаешь понимать, что это значит — ходить, дышать, видеть. — Да. Счастье кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай. Она удивлённо посмотрела на него. — Я говорю серьёзно, Равик. — И я, Кэт. Только самые простые вещи никогда не разочаровывают. Счастье достаётся как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.

   — В клинике как в монастыре, — сказала она. — Заново учишься ценить самые простые вещи. Начинаешь понимать, что это значит — ходить, дышать, видеть. — Да. Счастье кругом — сколько угодно. Только нагибайся и подбирай. Она удивлённо посмотрела на него. — Я говорю серьёзно, Равик. — И я, Кэт. Только самые простые вещи никогда не разочаровывают. Счастье достаётся как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   «В глубинах трагедии свет любви может, тускнеть, но он никогда не угасает по-настоящему. Он сохраняется, бросая тень на наши самые темные дни и освещая наш путь к светлому будущему.»

   «В глубинах трагедии свет любви может, тускнеть, но он никогда не угасает по-настоящему. Он сохраняется, бросая тень на наши самые темные дни и освещая наш путь к светлому будущему.»

   — т/и
10. «

    На улицу не пускают, сегодня ко мне никто не придет. Вместо этого с высокой вероятностью лечащий, то бишь наблюдающий, врач, которая опять, чёрт её побери, дежурит в субботу, вызовет меня для «разговора по душам». Как не показать ей, в какой астрал я вчера ушла? Не дать прочесть на лице ничего про тёмно-голубые, уходящие вверх ямы, закручивающие тела в острые зелёные искры? Эдак можно и до комиссии не дотянуть. «Я сошла с ума, какая досада!», как говорила Раневская. Надо позаниматься немецкой грамматикой. А вдруг это тоже признак душевного нездоровья?

    На улицу не пускают, сегодня ко мне никто не придет. Вместо этого с высокой вероятностью лечащий, то бишь наблюдающий, врач, которая опять, чёрт её побери, дежурит в субботу, вызовет меня для «разговора по душам». Как не показать ей, в какой астрал я вчера ушла? Не дать прочесть на лице ничего про тёмно-голубые, уходящие вверх ямы, закручивающие тела в острые зелёные искры? Эдак можно и до комиссии не дотянуть. «Я сошла с ума, какая досада!», как говорила Раневская. Надо позаниматься немецкой грамматикой. А вдруг это тоже признак душевного нездоровья?

    — Елена Котова · книга
11. «

    Проходит еще один день, моя жизнь тут, похоже, становится рутиной… — День сурка, — устраиваясь в постели, произносит на соседней кровати Оля, замечательная Гаврилова Оэм.

    Проходит еще один день, моя жизнь тут, похоже, становится рутиной… — День сурка, — устраиваясь в постели, произносит на соседней кровати Оля, замечательная Гаврилова Оэм.

    — Елена Котова · книга
12. «

    Никогда не оставляй Церковь. Без неё человек как ветка без дерева — засыхает. И не смотри на то, что кто-то в Церкви грешен — все мы больные, а Церковь есть больница. Здесь лечат души. Кто осуждает, тот не понял, зачем пришёл. Лучше плачь о своих грехах, и тогда увидишь, как Бог Сам всё устроит.

    Никогда не оставляй Церковь. Без неё человек как ветка без дерева — засыхает. И не смотри на то, что кто-то в Церкви грешен — все мы больные, а Церковь есть больница. Здесь лечат души. Кто осуждает, тот не понял, зачем пришёл. Лучше плачь о своих грехах, и тогда увидишь, как Бог Сам всё устроит.

    — Гавриил Ургебадзе
13. «

    — Я ушла. Ненавижу больницы. — В таком случае, вам будет непросто работать врачом.

    — Я ушла. Ненавижу больницы. — В таком случае, вам будет непросто работать врачом.

    — Мина Мюррей · сериал
14. «

    Я еще ни шагу не сделала, я только повернулась от окна! В лицо ударяет смрад, смесь запахов немытого тела, грязных тапок, мочи, остатков обеда… Он, как удар океанической волны, безопасный, но на мгновение оглушающий, на секунду лишает всех чувств.

    Я еще ни шагу не сделала, я только повернулась от окна! В лицо ударяет смрад, смесь запахов немытого тела, грязных тапок, мочи, остатков обеда… Он, как удар океанической волны, безопасный, но на мгновение оглушающий, на секунду лишает всех чувств.

    — Елена Котова · книга
15. «

    Аккуратней, мы тут не одни, им фонари светят, нам подарили ветер. В Кливленде все песни о любви и смерти. В клинике весело встретят мягкие стены, всё потому, что ты был не как все.

    Аккуратней, мы тут не одни, им фонари светят, нам подарили ветер. В Кливленде все песни о любви и смерти. В клинике весело встретят мягкие стены, всё потому, что ты был не как все.
16. «

    В любой день в больнице ты сможешь найти людей с лучшим днем в их жизни, с худшим днем в их жизни, с первым днем в их жизни и с последним днем в их жизни.

    В любой день в больнице ты сможешь найти людей с лучшим днем в их жизни, с худшим днем в их жизни, с первым днем в их жизни и с последним днем в их жизни.

    — Валерий Корнеев (Ли Кей)
17. «

    ... Пишешь, что ты недостойна! Хорошо смиряться с толком, и если сознаешь свое недостоинство, то в других случаях и следует, сообразно с этим, вести себя и держаться смиренного образа мыслей и действования. Но по причине недостоинства своего не должно отказываться от принятия монашеского образа. Святой Иоанн Лествичник пишет: «Никто не должен… называть себя недостойным монашеского обета... Где много гнилости, там нужно и сильное врачевание... Ибо здоровые не требуют врача и не поступают в больницу». Если не желаешь принять пострижение, то зачем поступала в монастырь? Впрочем, вольному воля, а спасенному рай. Но если и в болезни будешь отказываться от монашества, то рассуждение твое весьма ошибочно, и внушение это явно с шуией стороны.

    ... Пишешь, что ты недостойна! Хорошо смиряться с толком, и если сознаешь свое недостоинство, то в других случаях и следует, сообразно с этим, вести себя и держаться смиренного образа мыслей и действования. Но по причине недостоинства своего не должно отказываться от принятия монашеского образа. Святой Иоанн Лествичник пишет: «Никто не должен… называть себя недостойным монашеского обета... Где много гнилости, там нужно и сильное врачевание... Ибо здоровые не требуют врача и не поступают в больницу». Если не желаешь принять пострижение, то зачем поступала в монастырь? Впрочем, вольному воля, а спасенному рай. Но если и в болезни будешь отказываться от монашества, то рассуждение твое весьма ошибочно, и внушение это явно с шуией стороны.

    — Амвросий Оптинский
18. «

    В попытке саморазрушения напиться и сойти с ума на станции утешения в больнице.

    В попытке саморазрушения напиться и сойти с ума на станции утешения в больнице.
19. «

    Шмон у нас в палате проводится на скорую руку, и уже через пятнадцать минут в четвёртой палате крики, там переворачивают матрацы, поднимают больных. У Оли Рваное Ухо находят булку с маком, с полой серединой. После четвёртой переходят в третью и пятую одновременно. – Лен, вы пока яблоки спрячьте, – говорит мне кроткая Лара. – В пакет сложите и в шкаф на плечики, а сверху свою кофту повесьте. Никогда не догадаются посмотреть… Я от детей всегда так прячу.

    Шмон у нас в палате проводится на скорую руку, и уже через пятнадцать минут в четвёртой палате крики, там переворачивают матрацы, поднимают больных. У Оли Рваное Ухо находят булку с маком, с полой серединой. После четвёртой переходят в третью и пятую одновременно. – Лен, вы пока яблоки спрячьте, – говорит мне кроткая Лара. – В пакет сложите и в шкаф на плечики, а сверху свою кофту повесьте. Никогда не догадаются посмотреть… Я от детей всегда так прячу.

    — Елена Котова · книга
20. «

    Молиться можно непрестанно, исполняя заповедь Божию. Это не значит, что нужно ходить с молитвословом и с Псалтирью под мышкой, нет. Идешь на работу, помолись: «Господи, благослови!» Кушать готовишь: помолись, «Отче наш» почитай, чтобы вкусная пища была, хорошая. Идешь по дороге, проходишь мимо селения: «Господи, и здесь люди живут, помилуй их!» Едешь мимо кладбища: «Царство Небесное усопшим» – перекрестись. Едешь мимо больницы, сколько страждущих людей мучается в этой больнице: «Господи, даруй им здравие!» На операциях сколько, в предсмертных муках сколько страждущих: «Боже, помоги!» Мимо детского садика идешь: «Сохрани деток, Господи!» Мимо роддома: «Помоги, Господи, всем роженицам разрешиться от бремени, родить деток здоровых, да чтобы не было абортов этих, детоубийств». И так везде, в любых обстоятельствах можно и нужно молиться!

    Молиться можно непрестанно, исполняя заповедь Божию. Это не значит, что нужно ходить с молитвословом и с Псалтирью под мышкой, нет. Идешь на работу, помолись: «Господи, благослови!» Кушать готовишь: помолись, «Отче наш» почитай, чтобы вкусная пища была, хорошая. Идешь по дороге, проходишь мимо селения: «Господи, и здесь люди живут, помилуй их!» Едешь мимо кладбища: «Царство Небесное усопшим» – перекрестись. Едешь мимо больницы, сколько страждущих людей мучается в этой больнице: «Господи, даруй им здравие!» На операциях сколько, в предсмертных муках сколько страждущих: «Боже, помоги!» Мимо детского садика идешь: «Сохрани деток, Господи!» Мимо роддома: «Помоги, Господи, всем роженицам разрешиться от бремени, родить деток здоровых, да чтобы не было абортов этих, детоубийств». И так везде, в любых обстоятельствах можно и нужно молиться!

    — Зосима (Сокур)