124 фразы на тему «цари» для дневника

124 цитаты про «цари»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Царь — тот, кто не остается в своем шатре, когда его воины проливают кровь и гибнут на поле боя. Царь — тот, кто не обедает, когда его воины идут голодными, не спит, когда они несут дозор на стене. Царь — тот, кто не добивается преданности воинов с помощью страха и не покупает ее за золото. Он заслуживает их любовь потом на своей спине и страданиями, что переносит ради них. Самую тяжелую ношу царь поднимает первым и кладет последним. Царь не требует службы от тех, кого ведет за собой, он сам служит им. Он им служит, а не они — ему.

   Царь — тот, кто не остается в своем шатре, когда его воины проливают кровь и гибнут на поле боя. Царь — тот, кто не обедает, когда его воины идут голодными, не спит, когда они несут дозор на стене. Царь — тот, кто не добивается преданности воинов с помощью страха и не покупает ее за золото. Он заслуживает их любовь потом на своей спине и страданиями, что переносит ради них. Самую тяжелую ношу царь поднимает первым и кладет последним. Царь не требует службы от тех, кого ведет за собой, он сам служит им. Он им служит, а не они — ему.

   — Стивен Прессфилд · книга
2. «

   Разверзлись с треском небеса И с визгом ринулись оттуда, Срубая головы церквям И славя нового царя новоявленные иуды. Тебя связали кумачом И опустили на колени, Сверкнул топор над палачом, А приговор тебе прочел Кровавый царь великий гений.

   Разверзлись с треском небеса И с визгом ринулись оттуда, Срубая головы церквям И славя нового царя новоявленные иуды. Тебя связали кумачом И опустили на колени, Сверкнул топор над палачом, А приговор тебе прочел Кровавый царь великий гений.
3. «

   Умные люди не надеются на милость царей, мудрецы — на слова сумасшедших людей. Цари — люди своевольные, сумасшедшие — воли лишенные, таких избегают благоразумные мужи.

   Умные люди не надеются на милость царей, мудрецы — на слова сумасшедших людей. Цари — люди своевольные, сумасшедшие — воли лишенные, таких избегают благоразумные мужи.

   — Алишер Навои
4. «

   – Евреи хотели царя, и Бог дал им царя, но тот, видите ли, оказался депрессивным маньяком и прятался в кустах, крича оттуда на народ свой. – Да, можно сказать, не слишком полезным оказался тот царь

   – Евреи хотели царя, и Бог дал им царя, но тот, видите ли, оказался депрессивным маньяком и прятался в кустах, крича оттуда на народ свой. – Да, можно сказать, не слишком полезным оказался тот царь

   — Бель де Жур · книга
5. «

   Это всё обман, что он был самым добрым царём! Это всё неправда, он правил огнём и мечом!

   Это всё обман, что он был самым добрым царём! Это всё неправда, он правил огнём и мечом!
6. «

   Нам, царевнам, жить приходится в неволе, Пропадают молодые годы зря. Нам все время надо думать о престоле — Выполняя волю батюшки-царя.

   Нам, царевнам, жить приходится в неволе, Пропадают молодые годы зря. Нам все время надо думать о престоле — Выполняя волю батюшки-царя.

   — Забава · мультфильм
7. «

   Когда народ любит своего царя, он может добиться очень много.

   Когда народ любит своего царя, он может добиться очень много.

   — царь персов Ксеркс · фильм
8. «

   Опосля дождя, в четверг, Дам еще медальку, сверх. Только ты уж постарайся, Чтоб народ меня не сверг.

   Опосля дождя, в четверг, Дам еще медальку, сверх. Только ты уж постарайся, Чтоб народ меня не сверг.

   — Леонид Филатов · книга
9. «

   Мудрецы не умеют разговаривать с царями: с царями надо говорить или как можно меньше, или как можно слаще.

   Мудрецы не умеют разговаривать с царями: с царями надо говорить или как можно меньше, или как можно слаще.

   — Эзоп
10. «

    Смерть с Безумьем устроили складчину! И, сменив на порфиру камзол, В Петербург прискакавши из Гатчины, Павел 1-ый взошел на престол.

    Смерть с Безумьем устроили складчину! И, сменив на порфиру камзол, В Петербург прискакавши из Гатчины, Павел 1-ый взошел на престол.

    — Николай Яковлевич Агнивцев
11. «

    Царское слово было словом — взвешенным, продуманным и решающим. Кто разумный станет принимать всерьез конференции прессы, на которых президенты и министры, генералы и дипломаты несут такую чушь, что становится неудобно за человечество.

    Царское слово было словом — взвешенным, продуманным и решающим. Кто разумный станет принимать всерьез конференции прессы, на которых президенты и министры, генералы и дипломаты несут такую чушь, что становится неудобно за человечество.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга
12. «

    Натурально как вы играете… И царь у вас такой… такой типичный! На нашего Буншу похож…

    Натурально как вы играете… И царь у вас такой… такой типичный! На нашего Буншу похож…

    — Антон Семёнович Шпак · фильм
13. «

    Будь человеком. Это почетнее, чем быть царем. Будь человеком. Это драгоценнее всех корон и важнее всех престолов.

    Будь человеком. Это почетнее, чем быть царем. Будь человеком. Это драгоценнее всех корон и важнее всех престолов.

    — Святитель Николай Сербский
14. «

    Царь знает, что делает! Государство не обеднеет. Забирайте!

    Царь знает, что делает! Государство не обеднеет. Забирайте!

    — Иван Васильевич Бунша · фильм
15. «

    Любовь народа есть истинная слава государя.

    Любовь народа есть истинная слава государя.

    — Императрица Мария Фёдоровна
16. «

    Александр III был истинным русским Царём, какого до него Россия давно уже не видела. Конечно, все Романовы были преданы интересам и величию своего народа. Но побуждаемые желанием дать своему народу западноевропейскую культуру, они искали идеалов вне России… Император Александр III пожелал, чтобы Россия была Россией, чтобы она, прежде всего, была русскою, и сам он подавал тому лучшие примеры. Он явил собою идеальный тип истинно русского человека.

    Александр III был истинным русским Царём, какого до него Россия давно уже не видела. Конечно, все Романовы были преданы интересам и величию своего народа. Но побуждаемые желанием дать своему народу западноевропейскую культуру, они искали идеалов вне России… Император Александр III пожелал, чтобы Россия была Россией, чтобы она, прежде всего, была русскою, и сам он подавал тому лучшие примеры. Он явил собою идеальный тип истинно русского человека.

    — Эмиль Флуранс
17. «

    Его звали Грозным ещё при жизни, но он был грознее и страшнее, чем мы себе представляем. И до сих пор нет никого, кто мог бы сравниться с ним.

    Его звали Грозным ещё при жизни, но он был грознее и страшнее, чем мы себе представляем. И до сих пор нет никого, кто мог бы сравниться с ним.

    — Роберт Пейн · книга
18. «

    — Подай-ка сюда корону! — Пожалуйста... [снимает корону] — Великовата она тебе...

    — Подай-ка сюда корону! — Пожалуйста... [снимает корону] — Великовата она тебе...

    — Царь · мультфильм
19. «

    Самый хороший правитель тот, кто не издаёт указов. Его все любят, потому что он никому не мешает. Но стоит начать активно работать на благо России, издавать указы, следить чтоб дворянство и родственики не передрались, перестали взятничать и воровать, как тебя перестают любить. И царь даже имея доказательства вины, вынужден искать компромисы, иначе долго не проправишь.

    Самый хороший правитель тот, кто не издаёт указов. Его все любят, потому что он никому не мешает. Но стоит начать активно работать на благо России, издавать указы, следить чтоб дворянство и родственики не передрались, перестали взятничать и воровать, как тебя перестают любить. И царь даже имея доказательства вины, вынужден искать компромисы, иначе долго не проправишь.

    — Александр III
20. «

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

    — Алексей Константинович Толстой · книга