— У меня новая профессия, но нет цели в жизни. Я всё ещё не вижу своего будущего. — Разве так не у всех? Если будешь упорным в поисках, то довольно скоро найдешь.
Подобными идеями легко сбить с толку тех вышекастовиков, чьи умы менее устойчивы, разрушить их веру в счастье как Высшее Благо и убедить в том, что жизненная цель находится где-то дальше, где-то вне нынешней сферы людской деятельности; что назначение жизни состоит не в поддержании благоденствия, а в углублении, облагорожении человеческого сознания.
Я и ты, все мы люди как бы сперматозоиды двуногие, чья цель добраться до яйцеклетки. Но в случае с людьми таковой просто нету. Напрасны потуги все, значит это абсурд! Смотри, все сходится тут – не зря застрелился Курт!
Предназначение женщины отнюдь не в служение мужу и не только в воспитании детей, но тогда подобные мысли считались грехом. Как и сейчас, впрочем. Вопрос лишь, по чьим меркам?
Известность пройдет, она и так достаточно долго сопровождала меня. Она уходит, и я всегда знала, что это непостоянно. По крайней мере, я ее испытала. Но тем не менее, это не то, для чего я живу.
Современная жизнь – это сумасшедшая гонка. Жить некогда – надо успеть одно, другое, третье, достичь, приобрести, состояться, добиться… А потом в какой-то момент понимаешь, что гнался за миражем. И пока гнался – жизнь прошла мимо, и ничего уже не воротишь…
Савва Морозов: — Один мудрец сказал: «Девяносто девять человек живут затем, чтобы убедить сотого — жизнь бессмысленна». Николай Бауман: — А другой мудрец сказал: «Одни люди умирают при жизни, а другие продолжают жить и после смерти».
Послушай, я не хотел быть чьим-то мужем. И я не хотел быть чьим-то отцом. Это не было целью моей жизни. Для некоторых это так. Не для меня. Но почему то, это всё, чего я хотел. Я не знал этого. И сейчас это всё, чего я хочу… Я не хочу заниматься чем-либо ещё, ЭТО всё, чего я хочу.
По-настоящему мне, пожалуй, нравится в себе только одно качество — оптимизм. Я верю в лучшее, что бы ни случалось, я всегда рассчитываю на благоприятный исход любой, даже самой сложной ситуации. Но я не просто сижу, сложа руки, и тихонечко себе надеюсь в глубине души, а стараюсь делать всё, чтобы хоть мелкими шажками продвигаться к цели.
Через двести-триста, наконец, тысячу лет, — дело не в сроке, — настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.