33 цитаты на тему «Жизненные цитаты про человечество» — подборка редакции

33 цитаты про «Жизненные цитаты про человечество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — ...в мире не так уж много счастливых людей наблюдается, да? — Это точно, — вздохнула я. — Со счастьем у человечества отношения сложные.

   — ...в мире не так уж много счастливых людей наблюдается, да? — Это точно, — вздохнула я. — Со счастьем у человечества отношения сложные.

   — Ирина Сёмина · книга
2. «

   Это только в кино про войну солдаты пропитаны идеалами рыцарства и милосердия, на деле же резню устраивают все, если потери при штурме велики – когда на твоих глазах убили друга, не слишком хочется толкать речи о Женевской конвенции и идеалах гуманизма. Человечество по природе своей безумно… любые объяснения самых с виду справедливых освободительных войн – на деле не слишком убедительные дешёвые отмазки.

   Это только в кино про войну солдаты пропитаны идеалами рыцарства и милосердия, на деле же резню устраивают все, если потери при штурме велики – когда на твоих глазах убили друга, не слишком хочется толкать речи о Женевской конвенции и идеалах гуманизма. Человечество по природе своей безумно… любые объяснения самых с виду справедливых освободительных войн – на деле не слишком убедительные дешёвые отмазки.

   — Георгий Зотов · книга
3. «

   Человечество вообще изменяется куда меньше, чем думают. Оно как море: на поверхности бурлит, волнуется, но стоит погрузиться в пучину людских душ — и налицо неизменность важнейших человеческих чувств.

   Человечество вообще изменяется куда меньше, чем думают. Оно как море: на поверхности бурлит, волнуется, но стоит погрузиться в пучину людских душ — и налицо неизменность важнейших человеческих чувств.

   — Андре Моруа · книга
4. «

   Память об ушедших не исчезает, думал Гомер. Весь наш мир соткан из дел и мыслей других людей, точно так же, как каждый из нам составлен из бесчисленных кусочков мозаики, унаследованных от тысяч предков. Они оставили после себя след, оставили для потомков частичку души. Надо только приглядеться. И корабль, сложенный из бумаги, из мыслей и воспоминаний, может плыть по океану времени бесконечно долго, пока его не подберет кто-то другой, не разглядит и не поймет, что человек никогда не изменялся, что даже после гибели мира остался верным себе. И что небесный огонь, который однажды был в него заложен, бился на ветру, но не угас.

   Память об ушедших не исчезает, думал Гомер. Весь наш мир соткан из дел и мыслей других людей, точно так же, как каждый из нам составлен из бесчисленных кусочков мозаики, унаследованных от тысяч предков. Они оставили после себя след, оставили для потомков частичку души. Надо только приглядеться. И корабль, сложенный из бумаги, из мыслей и воспоминаний, может плыть по океану времени бесконечно долго, пока его не подберет кто-то другой, не разглядит и не поймет, что человек никогда не изменялся, что даже после гибели мира остался верным себе. И что небесный огонь, который однажды был в него заложен, бился на ветру, но не угас.

   — Дмитрий Глуховский · книга
5. «

   Библиотека является единственной надеждой и неуничтожимой памятью человеческого рода.

   Библиотека является единственной надеждой и неуничтожимой памятью человеческого рода.

   — Артур Шопенгауэр
6. «

   Наша жизнь неизбежно оставит след во Вселенной. Рождение каждого человека влияет на социальное окружение: на родителей, братьев, сестер, других родственников, друзей, которым небезразлично это событие. А пока мы растем, наши действия приводят к многочисленным последствиям, отчасти предвиденным нами, однако в большинстве своем – нет. Наши потребительские предпочтения ведут к микроизменениям в экономике, наши политические пристрастия влияют на будущее общества – словом, любое, даже самое ничтожное действие становится крошечным шагом к изменению жизни всего человечества.

   Наша жизнь неизбежно оставит след во Вселенной. Рождение каждого человека влияет на социальное окружение: на родителей, братьев, сестер, других родственников, друзей, которым небезразлично это событие. А пока мы растем, наши действия приводят к многочисленным последствиям, отчасти предвиденным нами, однако в большинстве своем – нет. Наши потребительские предпочтения ведут к микроизменениям в экономике, наши политические пристрастия влияют на будущее общества – словом, любое, даже самое ничтожное действие становится крошечным шагом к изменению жизни всего человечества.

   — Михай Чиксентмихайи · книга
7. «

   Вы заметьте: если цель человечества – благо, добро, любовь, как хотите; если цель человечества есть то, что сказано в пророчествах, что все люди соединятся воедино любовью, что раскуют копья на серпы и так далее, то ведь достижению этой цели мешает что? Мешают страсти. Из страстей самая сильная, и злая, и упорная – половая, плотская любовь, и потому если уничтожатся страсти и последняя, самая сильная из них, плотская любовь, то пророчество исполнится, люди соединятся воедино, цель человечества будет достигнута, и ему незачем будет жить. Пока же человечество живет, перед ним стоит идеал и, разумеется, идеал не кроликов или свиней, чтобы расплодиться как можно больше, и не обезьян или парижан, чтобы как можно утонченнее пользоваться удовольствиями половой страсти, а идеал добра, достигаемый воздержанием и чистотою. К нему всегда стремились и стремятся люди.

   Вы заметьте: если цель человечества – благо, добро, любовь, как хотите; если цель человечества есть то, что сказано в пророчествах, что все люди соединятся воедино любовью, что раскуют копья на серпы и так далее, то ведь достижению этой цели мешает что? Мешают страсти. Из страстей самая сильная, и злая, и упорная – половая, плотская любовь, и потому если уничтожатся страсти и последняя, самая сильная из них, плотская любовь, то пророчество исполнится, люди соединятся воедино, цель человечества будет достигнута, и ему незачем будет жить. Пока же человечество живет, перед ним стоит идеал и, разумеется, идеал не кроликов или свиней, чтобы расплодиться как можно больше, и не обезьян или парижан, чтобы как можно утонченнее пользоваться удовольствиями половой страсти, а идеал добра, достигаемый воздержанием и чистотою. К нему всегда стремились и стремятся люди.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
8. «

   Благодаря общению с морем как никогда остро воспринимается незначительность в этом мире и меня самого, и всего человечества.

   Благодаря общению с морем как никогда остро воспринимается незначительность в этом мире и меня самого, и всего человечества.

   — Стивен Каллахэн · книга
9. «

   Всякому знанию свое время.

   Всякому знанию свое время.

   — Елена Блаватская · книга
10. «

    Человеческая мораль совершенствуется медленнее, чем развивается наука... Человечество духовно не созрело до того могущества, которым уже обладает. Люди никогда не создавали оружия, которое затем не использовали. Человек способен уничтожить мир. Человек давным-давно научился убивать.

    Человеческая мораль совершенствуется медленнее, чем развивается наука... Человечество духовно не созрело до того могущества, которым уже обладает. Люди никогда не создавали оружия, которое затем не использовали. Человек способен уничтожить мир. Человек давным-давно научился убивать.

    — Дэн Браун · книга
11. «

    Человечество устало. Устало от безуспешных поисков потенциала в будущем. Ученики этой академии не исключение. Глубоко в сердце, они боятся выйти в опасный мир, они не хотят верить в собственные силы или противостоять опасностям внешнего мира.

    Человечество устало. Устало от безуспешных поисков потенциала в будущем. Ученики этой академии не исключение. Глубоко в сердце, они боятся выйти в опасный мир, они не хотят верить в собственные силы или противостоять опасностям внешнего мира.

    — Даркнесс · аниме
12. «

    Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.

    Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.

    — Станислав Лем · книга
13. «

    Большинство достижений человечества — результат умения жертвовать сиюминутным «хочу».

    Большинство достижений человечества — результат умения жертвовать сиюминутным «хочу».

    — Катерина Ленгольд · книга
14. «

    — У Джеральдин два излюбленных трюка, — поведал Энтони другу. Она навешивает волосы на глаза, а потом сдувает их в сторону, а еще говорит «Ты спя-я-я-тил!» всякий раз, когда слышит что-либо выше своего понимания. Меня это приводит в восторг. Наблюдаю за ней часами, теряясь в догадках, какие еще маниакальные симптомы обнаружатся с ее помощью в моем воображении. Мори пошевелился в кресле и заговорил: — Удивительно, что подобный человек может жить в нашей сложной цивилизации, практически не имея о ней представления. Такая женщина воспринимает вселенную с полным безразличием, как нечто совершенно обыденное. Ей чуждо все, от влияния идей Руссо на человечество до формирования цен на собственный ужин. Ее вырвали из века копьеносцев и перенесли к нам, где предлагают, вооружившись луком, принять участие в дуэли на пистолетах. Можно отбросить целый исторический пласт, а она не почувствует никакой разницы.

    — У Джеральдин два излюбленных трюка, — поведал Энтони другу. Она навешивает волосы на глаза, а потом сдувает их в сторону, а еще говорит «Ты спя-я-я-тил!» всякий раз, когда слышит что-либо выше своего понимания. Меня это приводит в восторг. Наблюдаю за ней часами, теряясь в догадках, какие еще маниакальные симптомы обнаружатся с ее помощью в моем воображении. Мори пошевелился в кресле и заговорил: — Удивительно, что подобный человек может жить в нашей сложной цивилизации, практически не имея о ней представления. Такая женщина воспринимает вселенную с полным безразличием, как нечто совершенно обыденное. Ей чуждо все, от влияния идей Руссо на человечество до формирования цен на собственный ужин. Ее вырвали из века копьеносцев и перенесли к нам, где предлагают, вооружившись луком, принять участие в дуэли на пистолетах. Можно отбросить целый исторический пласт, а она не почувствует никакой разницы.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
15. «

    Не думаете ли вы, что о присутствии человека на Земле через миллиард лет будут напоминать только опустошенные угольные выработки и жестянки из-под пива, залегающие в глубинных пластах, как теперь — кости ящеров?

    Не думаете ли вы, что о присутствии человека на Земле через миллиард лет будут напоминать только опустошенные угольные выработки и жестянки из-под пива, залегающие в глубинных пластах, как теперь — кости ящеров?

    — Хол Клемент · книга
16. «

    Нет, забивание своей головы Апокалипсисом, что наступит 21 декабря, оно ладно: игры с датами конца света любимая фишка человечества. А вот запасаться свечками, водой и банками с тушёнкой, не выходить на работу и прятаться за городом в преддверии ядерной катастрофы – это, конечно, попросту гениально. Если вдруг к ним на дачу прилетит баллистическая ракета из США – она ж, ясное дело, в тушёнке застрянет.

    Нет, забивание своей головы Апокалипсисом, что наступит 21 декабря, оно ладно: игры с датами конца света любимая фишка человечества. А вот запасаться свечками, водой и банками с тушёнкой, не выходить на работу и прятаться за городом в преддверии ядерной катастрофы – это, конечно, попросту гениально. Если вдруг к ним на дачу прилетит баллистическая ракета из США – она ж, ясное дело, в тушёнке застрянет.

    — Георгий Зотов · книга
17. «

    Ему как-то пришло в голову, что представители всех четко обозначенных общественных прослоек... делили человечество на два сорта: своих и чужих. Для священника люди делятся на духовенство и мирян, для католика существуют прежде всего католики и некатолики. Для негра мир делится на черных и белых, для заключенного — не тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто гуляет на воле, а для больного все люди либо больны, либо здоровы... Так что, не приложив к этому ни малейших усилий, он уже был гражданским, мирянином, некатоликом, неевреем, белым, свободным и здоровым...

    Ему как-то пришло в голову, что представители всех четко обозначенных общественных прослоек... делили человечество на два сорта: своих и чужих. Для священника люди делятся на духовенство и мирян, для католика существуют прежде всего католики и некатолики. Для негра мир делится на черных и белых, для заключенного — не тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто гуляет на воле, а для больного все люди либо больны, либо здоровы... Так что, не приложив к этому ни малейших усилий, он уже был гражданским, мирянином, некатоликом, неевреем, белым, свободным и здоровым...

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
18. «

    Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну. Утром свежую газету - с Человечеством родство. И всего одну планету: Землю! Только и всего. И — межзвездную дорогу, да мечту о скоростях. Это, в сущности, — немного. Это, в общем-то, — пустяк.

    Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну. Утром свежую газету - с Человечеством родство. И всего одну планету: Землю! Только и всего. И — межзвездную дорогу, да мечту о скоростях. Это, в сущности, — немного. Это, в общем-то, — пустяк.

    — Роберт Рождественский
19. «

    Она часто думала, что пять — особое число. В Торе пять книг. Иисус страдал от пяти смертельных ран. В исламе пять столпов веры. Царь Давид убил Голиафа пятью камнями. В буддизме пять путей, и на каждом из них Шива показывает один из своих пяти ликов и смотрит в пяти разных направлениях. Китайская философия крутится вокруг пяти элементов: вода, огонь, дерево, металл, земля. Да и признанных во всём мире вкусов всего пять: сладкий, солёный, кислый, горький и умами. Человеческое восприятие зависит от пяти основных чувств — слуха, зрения, осязания, обоняния и вкуса, пусть учёные заявляют, что их гораздо больше, и называют другие сложные имена; изначально чувств пять, и они всем известны.

    Она часто думала, что пять — особое число. В Торе пять книг. Иисус страдал от пяти смертельных ран. В исламе пять столпов веры. Царь Давид убил Голиафа пятью камнями. В буддизме пять путей, и на каждом из них Шива показывает один из своих пяти ликов и смотрит в пяти разных направлениях. Китайская философия крутится вокруг пяти элементов: вода, огонь, дерево, металл, земля. Да и признанных во всём мире вкусов всего пять: сладкий, солёный, кислый, горький и умами. Человеческое восприятие зависит от пяти основных чувств — слуха, зрения, осязания, обоняния и вкуса, пусть учёные заявляют, что их гораздо больше, и называют другие сложные имена; изначально чувств пять, и они всем известны.

    — Элиф Шафак · книга
20. «

    В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далёк от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно — как-нибудь прожить, не испытывая чувство голода.

    В большом мире людьми двигает стремление облагодетельствовать человечество. Маленький мир далёк от таких высоких материй. У его обитателей стремление одно — как-нибудь прожить, не испытывая чувство голода.

    — Илья Ильф · книга