39 мудрых цитат про «человечность со смыслом»

39 цитат про «человечность со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Легче быть праведником или подлецом, чем человеком.

   Легче быть праведником или подлецом, чем человеком.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Слова человека, говорят лишь о том, что он умеет говорить. Но, чтобы уметь быть человеком — говорить не обязательно.

   Слова человека, говорят лишь о том, что он умеет говорить. Но, чтобы уметь быть человеком — говорить не обязательно.
3. «

   I don't wanna die, but I don't wanna live like this I just wanna feel something, I just wanna feel I just wanna feel something, I just wanna feel Something really real, so that I can really Feel like a person again.

   I don't wanna die, but I don't wanna live like this I just wanna feel something, I just wanna feel I just wanna feel something, I just wanna feel Something really real, so that I can really Feel like a person again.
4. «

   — А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства. — Многие лишены человечности и без мутации.

   — А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства. — Многие лишены человечности и без мутации.

   — Геральт из Ривии · игра
5. «

   «Детство — лучшая пора в жизни каждого человека, во многих красках любви»

   «Детство — лучшая пора в жизни каждого человека, во многих красках любви»

   — Владимир Болтунов · книга
6. «

   Трудовое законодательство нарушалось злостно и повсеместно, и я почувствовал, что у меня исчезло всякое желание бороться с этими нарушениями, потому что сюда в двенадцать часов новогодней ночи, прорвавшись через пургу, пришли люди, которым было интереснее доводить дело до конца или начинать сызнова какое-нибудь полезное дело, чем глушить себя водкою, бессмысленно дрыгать ногами, играть в фанты и заниматься флиртом разных степеней лёгкости. Сюда пришли люди, которым было приятнее быть друг с другом, чем порознь, которые терпеть не могли всякого рода воскресений, потому что в воскресенье им было скучно. Маги, Люди с большой буквы, и девизом их было – «Понедельник начинается в субботу». Да, они знали кое-какие заклинания, умели превращать воду в вино, и каждый из них не затруднился бы накормить пятью хлебами тысячу человек. Но магами они были не поэтому. Это была шелуха, внешнее. Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди. Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек – маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины, потому что так же, как труд превратил обезьяну в человека, точно так же отсутствие труда в гораздо более короткие сроки превращает человека в обезьяну. Даже хуже, чем в обезьяну.

   Трудовое законодательство нарушалось злостно и повсеместно, и я почувствовал, что у меня исчезло всякое желание бороться с этими нарушениями, потому что сюда в двенадцать часов новогодней ночи, прорвавшись через пургу, пришли люди, которым было интереснее доводить дело до конца или начинать сызнова какое-нибудь полезное дело, чем глушить себя водкою, бессмысленно дрыгать ногами, играть в фанты и заниматься флиртом разных степеней лёгкости. Сюда пришли люди, которым было приятнее быть друг с другом, чем порознь, которые терпеть не могли всякого рода воскресений, потому что в воскресенье им было скучно. Маги, Люди с большой буквы, и девизом их было – «Понедельник начинается в субботу». Да, они знали кое-какие заклинания, умели превращать воду в вино, и каждый из них не затруднился бы накормить пятью хлебами тысячу человек. Но магами они были не поэтому. Это была шелуха, внешнее. Они были магами потому, что очень много знали, так много, что количество перешло у них, наконец, в качество, и они стали с миром в другие отношения, нежели обычные люди. Они работали в институте, который занимался прежде всего проблемами человеческого счастья и смысла человеческой жизни, но даже среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чём именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же. Каждый человек – маг в душе, но он становится магом только тогда, когда начинает меньше думать о себе и больше о других, когда работать ему становится интереснее, чем развлекаться в старинном смысле этого слова. И наверное, их рабочая гипотеза была недалека от истины, потому что так же, как труд превратил обезьяну в человека, точно так же отсутствие труда в гораздо более короткие сроки превращает человека в обезьяну. Даже хуже, чем в обезьяну.

   — Борис Стругацкий · книга
7. «

   Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

   Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

   — Михаил Булгаков · книга
8. «

   Старайтесь не выделяться, старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много — и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счёт других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.

   Старайтесь не выделяться, старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много — и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счёт других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.

   — Иосиф Александрович Бродский
9. «

   Люди добры. Даже она. Просто боится выглядеть ранимой.

   Люди добры. Даже она. Просто боится выглядеть ранимой.

   — Белоснежка / Мэри Маргарет Бланшар · сериал
10. «

    Неужели в этом мире нет человека, не друга, а просто человека, который может помочь другому в его горе?

    Неужели в этом мире нет человека, не друга, а просто человека, который может помочь другому в его горе?

    — Джон Иттинг · фильм
11. «

    Шумная слава, все ее ругают, она якобы ужасно вредит, но по крайней мере в одном смысле она хорошо влияет на судьбу: когда на тебя устремлено много глаз, у тебя сильный стимул вести себя по-человечески.

    Шумная слава, все ее ругают, она якобы ужасно вредит, но по крайней мере в одном смысле она хорошо влияет на судьбу: когда на тебя устремлено много глаз, у тебя сильный стимул вести себя по-человечески.

    — Андрей Вознесенский
12. «

    — Не дожили мы еще до этого, чтоб без крови-то. — И не доживем. Говорят-то все правильно, а как яму другому выкопать — сразу и оправдание найдут.

    — Не дожили мы еще до этого, чтоб без крови-то. — И не доживем. Говорят-то все правильно, а как яму другому выкопать — сразу и оправдание найдут.

    — Борис Воробьев · книга
13. «

    Человек не должен желать иного пути, кроме самого человечного.

    Человек не должен желать иного пути, кроме самого человечного.

    — Кокин Шую · аниме
14. «

    В жизни всякое бывает. Не бывает только одного. Не бывает просто. Главное людьми оставаться после всего этого.

    В жизни всякое бывает. Не бывает только одного. Не бывает просто. Главное людьми оставаться после всего этого.

    — Пассажир · сериал
15. «

    Ужасно мы обращаемся с людьми, унижаем и их и себя.

    Ужасно мы обращаемся с людьми, унижаем и их и себя.

    — Ари · фильм
16. «

    Нормальные люди знают, что есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Нельзя врать, воровать, убивать, кидать камни в птиц. Это все знают. Разве что в лебедей, потому что они пассивно-агрессивные засранцы. Но в других птиц нельзя. И врать тоже нельзя. Впрочем… ну, иногда все-таки приходится врать. Когда, например, ребенок спрашивает тебя: «Откуда так вкусно пахнет? ТЫ ЕЛ КОНФЕТЫ?» Но уж воровать и убивать-то точно нельзя, уж это все знают. А если это Гитлер? Если ты вернулся в прошлое на машине времени? Да, Гитлера убить можно. Иногда приходится убить одного человека, чтобы спасти жизнь миллионам и избежать мировой войны, это всем ясно. Но скольких людей надо спасти, чтобы получить право убить человека? Миллион? Сто пятьдесят? Двух? Или одного? Точного ответа на этот вопрос не существует.

    Нормальные люди знают, что есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах делать нельзя. Нельзя врать, воровать, убивать, кидать камни в птиц. Это все знают. Разве что в лебедей, потому что они пассивно-агрессивные засранцы. Но в других птиц нельзя. И врать тоже нельзя. Впрочем… ну, иногда все-таки приходится врать. Когда, например, ребенок спрашивает тебя: «Откуда так вкусно пахнет? ТЫ ЕЛ КОНФЕТЫ?» Но уж воровать и убивать-то точно нельзя, уж это все знают. А если это Гитлер? Если ты вернулся в прошлое на машине времени? Да, Гитлера убить можно. Иногда приходится убить одного человека, чтобы спасти жизнь миллионам и избежать мировой войны, это всем ясно. Но скольких людей надо спасти, чтобы получить право убить человека? Миллион? Сто пятьдесят? Двух? Или одного? Точного ответа на этот вопрос не существует.

    — Фредрик Бакман · книга
17. «

    Человек не рожден понимать тьму. Изначально он понимает только свет. Или то, что ему внушает пример и воспитание семьи. Я смогла понять тьму лишь увидев ее, почувствовав на себе весь этот ад, всё это дно. А на дне — темно. В темноте дна и края всему не видать, огромное ничего. Вот она бездна, которая на меня смотрит.

    Человек не рожден понимать тьму. Изначально он понимает только свет. Или то, что ему внушает пример и воспитание семьи. Я смогла понять тьму лишь увидев ее, почувствовав на себе весь этот ад, всё это дно. А на дне — темно. В темноте дна и края всему не видать, огромное ничего. Вот она бездна, которая на меня смотрит.

    — Надежда Жаглей
18. «

    Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

    Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку.

    — Ксения Власова · книга
19. «

    Конечно, животных Джим никогда не мучил, но я понятия не имела, что он жалеет еще и насекомых. — А почему нельзя ее раздавить? — спросила я. — Потому, что она тебе не мешает, — в темноте ответил Джим.

    Конечно, животных Джим никогда не мучил, но я понятия не имела, что он жалеет еще и насекомых. — А почему нельзя ее раздавить? — спросила я. — Потому, что она тебе не мешает, — в темноте ответил Джим.

    — Харпер Ли · книга
20. «

    — Господи... Мы же совершили преступление. — И что? — Как? Как что? — Почему когда ты расстреливать в кабинете, ты не считаешь что это преступление? А когда какой-то гандон взял и изнасиловал и избил твою женщину, ты считаешь, что его нельзя пристрелить? — Потому что, наверное, эти люди в тюрьме осуждены... — Кем? — Судом. — Ха-ха, каким нахуй судом, Сань? Ты что? Ты веришь в наш суд? А? Ты считаешь, что те люди которые сидят в одиночках на этаже смертников, это единственные люди в нашей стране, кто достоин смерти? — Нет, я так не считаю. — Тогда в чём проблема?

    — Господи... Мы же совершили преступление. — И что? — Как? Как что? — Почему когда ты расстреливать в кабинете, ты не считаешь что это преступление? А когда какой-то гандон взял и изнасиловал и избил твою женщину, ты считаешь, что его нельзя пристрелить? — Потому что, наверное, эти люди в тюрьме осуждены... — Кем? — Судом. — Ха-ха, каким нахуй судом, Сань? Ты что? Ты веришь в наш суд? А? Ты считаешь, что те люди которые сидят в одиночках на этаже смертников, это единственные люди в нашей стране, кто достоин смерти? — Нет, я так не считаю. — Тогда в чём проблема?