268 фраз на тему «человечность» для дневника

268 цитат про «человечность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Иногда необходимо забыть о человечности, чтобы спасти человечество.

   Иногда необходимо забыть о человечности, чтобы спасти человечество.

   — полковник Дж. Уэсли Маккаллоу · фильм
2. «

   Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники-сектанты — почти все и большая часть попов.

   Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники-сектанты — почти все и большая часть попов.

   — Варлам Шаламов · книга
3. «

   Вера человеческого рода в свою способность совершенствоваться бесконечно делает его более ответственным за свою судьбу.

   Вера человеческого рода в свою способность совершенствоваться бесконечно делает его более ответственным за свою судьбу.
4. «

   Что делает нас людьми? Наши основные инстинкты или наши благородные устремления? Кто мы? Рабы наших генов или хозяева своей судьбы?

   Что делает нас людьми? Наши основные инстинкты или наши благородные устремления? Кто мы? Рабы наших генов или хозяева своей судьбы?
5. «

   В том вся и беда, что человек хуже всякого зверя, просто не каждый своему зверству волю даёт. Но если уж дал, то страшнее монстра не будет, и таких тварей как бешеных собак стрелять надо, пока они других не заразили. А лютость человеческая заразна, факт.

   В том вся и беда, что человек хуже всякого зверя, просто не каждый своему зверству волю даёт. Но если уж дал, то страшнее монстра не будет, и таких тварей как бешеных собак стрелять надо, пока они других не заразили. А лютость человеческая заразна, факт.

   — Сергей Клочков · книга
6. «

   И стана белый этот снег Не для того ли строго пышен, Чтоб человеку человек Был звук миров, был песнью слышен?

   И стана белый этот снег Не для того ли строго пышен, Чтоб человеку человек Был звук миров, был песнью слышен?

   — Велимир Хлебников
7. «

   Самое высокое звание — это твоя фамилия. Если у людей связывается с этой фамилией что-то положительное, достойное, думаю, что это главное, а не перечень призов, которые никто не помнит.

   Самое высокое звание — это твоя фамилия. Если у людей связывается с этой фамилией что-то положительное, достойное, думаю, что это главное, а не перечень призов, которые никто не помнит.

   — Карен Шахназаров
8. «

   — Я никого не предам. Никого. Есть вещи важнее собственной шкуры. — Где? Что это такое? Из чего оно сделано? Это бред. Мы смертны. Со смертью всё заканчивается — и для нас, и для всей жизни. Для всего мира. Это не стоит того. Зачем? Чтобы подать пример будущим поколениям? Но героической смерти у тебя не будет. Ты просто умрёшь. Сдохнешь, как предатель. А если ты не скажешь, скажет кто-то другой. И мы спишем это на тебя. Понял? — Отбросы. Человеческий отбросы. — Теперь ты увидишь, что такое настоящая отбросы. Не удивляйся. Это будешь не я, а ты сам. Ты откроешь в себе то, чего никогда не мог представить. Куда уйдёт твоя выдержка? И это фанатичное свечение в глазах. Страх выжмет из тебя всё это. Именно так. Страх потерять свою шкуру. И тогда ты узнаешь, кто ты... одинокий, брошенный... простой человек — ничтожество, полное обыденной дряни. Без всяких твоих благородных слов и твоей заносчивости. Вот где правда. Ты меня не оскорблял. Нет. Я знаю, что такое человек на самом деле. И ты тоже узнаешь.

   — Я никого не предам. Никого. Есть вещи важнее собственной шкуры. — Где? Что это такое? Из чего оно сделано? Это бред. Мы смертны. Со смертью всё заканчивается — и для нас, и для всей жизни. Для всего мира. Это не стоит того. Зачем? Чтобы подать пример будущим поколениям? Но героической смерти у тебя не будет. Ты просто умрёшь. Сдохнешь, как предатель. А если ты не скажешь, скажет кто-то другой. И мы спишем это на тебя. Понял? — Отбросы. Человеческий отбросы. — Теперь ты увидишь, что такое настоящая отбросы. Не удивляйся. Это будешь не я, а ты сам. Ты откроешь в себе то, чего никогда не мог представить. Куда уйдёт твоя выдержка? И это фанатичное свечение в глазах. Страх выжмет из тебя всё это. Именно так. Страх потерять свою шкуру. И тогда ты узнаешь, кто ты... одинокий, брошенный... простой человек — ничтожество, полное обыденной дряни. Без всяких твоих благородных слов и твоей заносчивости. Вот где правда. Ты меня не оскорблял. Нет. Я знаю, что такое человек на самом деле. И ты тоже узнаешь.

   — Борис Андреевич Сотников · фильм
9. «

   Ничего не меняется.

   Ничего не меняется.

   — Дэн Финниган · фильм
10. «

    Любовь делает нас уязвимыми, хотя, я полагаю, она же делает нас людьми.

    Любовь делает нас уязвимыми, хотя, я полагаю, она же делает нас людьми.

    — Роберт Джонс · сериал
11. «

    — Согласно директиве моего повелителя, мне придётся прервать свой сон... и подарить вечный тебе. — Как угодно. Забавно, как нелюди, вроде нас, принимают безумие за норму.

    — Согласно директиве моего повелителя, мне придётся прервать свой сон... и подарить вечный тебе. — Как угодно. Забавно, как нелюди, вроде нас, принимают безумие за норму.

    — Ватиста (Vatista) · игра
12. «

    — ... Точно живые портреты. Как кого возьмут, купца ли, чиновника, офицера, будочника, — точно живьем отпечатают. — Из чего же они бьются: из потехи, что ли, что вот кого-де не возьмем, а верно и выйдет? А жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия, нет того, что там у вас называется гуманитетом. Одно самолюбие только. Изображают-то они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не «невидимые слезы», а один только видимый, грубый смех, злость... — Что ж еще нужно? И прекрасно, вы сами высказались: это кипучая злость — желчное гонение на порок, смех презрения над падшим человеком... тут все! — Нет, не все! — вдруг воспламенившись, сказал Обломов. — Изобрази вора, падшую женщину, надутого глупца, да и человека тут же не забудь. Где же человечность-то? Вы одной головой хотите писать! — почти шипел Обломов. — Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, — тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...

    — ... Точно живые портреты. Как кого возьмут, купца ли, чиновника, офицера, будочника, — точно живьем отпечатают. — Из чего же они бьются: из потехи, что ли, что вот кого-де не возьмем, а верно и выйдет? А жизни-то и нет ни в чем: нет понимания ее и сочувствия, нет того, что там у вас называется гуманитетом. Одно самолюбие только. Изображают-то они воров, падших женщин, точно ловят их на улице да отводят в тюрьму. В их рассказе слышны не «невидимые слезы», а один только видимый, грубый смех, злость... — Что ж еще нужно? И прекрасно, вы сами высказались: это кипучая злость — желчное гонение на порок, смех презрения над падшим человеком... тут все! — Нет, не все! — вдруг воспламенившись, сказал Обломов. — Изобрази вора, падшую женщину, надутого глупца, да и человека тут же не забудь. Где же человечность-то? Вы одной головой хотите писать! — почти шипел Обломов. — Вы думаете, что для мысли не надо сердца? Нет, она оплодотворяется любовью. Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, — тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...

    — Иван Гончаров · книга
13. «

    Да, я плачу. Во мне бурлят эмоции, и я выражаю их через влагу на лице. Это и делает меня человеком!

    Да, я плачу. Во мне бурлят эмоции, и я выражаю их через влагу на лице. Это и делает меня человеком!
14. «

    Мир, каким мы его знали, исчез, но сохранять человечность – это наш выбор.

    Мир, каким мы его знали, исчез, но сохранять человечность – это наш выбор.

    — Дейл Хорват · сериал
15. «

    В любом человеке есть все человеческое: самое лучшее и самое худшее.

    В любом человеке есть все человеческое: самое лучшее и самое худшее.

    — Луи Лавель
16. «

    Если у человека не бьётся сердце, то это ещё не значит, что оно у него небьющееся.

    Если у человека не бьётся сердце, то это ещё не значит, что оно у него небьющееся.
17. «

    Надо быть человеком. Куда бы ни занесла тебя жизнь, какие бы вензеля она ни выписывала, надо оставаться человеком. Иногда даже вопреки своим желаниям.

    Надо быть человеком. Куда бы ни занесла тебя жизнь, какие бы вензеля она ни выписывала, надо оставаться человеком. Иногда даже вопреки своим желаниям.

    — Галина Гончарова · книга
18. «

    Может, ты и стал человеком, но ты всегда будешь монстром. Это у тебя в крови.

    Может, ты и стал человеком, но ты всегда будешь монстром. Это у тебя в крови.

    — Лэндон Кирби · сериал
19. «

    Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

    Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно не стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый красный или даже коричневый! Террор совершенное парализует нервную систему.

    — Михаил Булгаков · книга
20. «

    Человек не рожден понимать тьму. Изначально он понимает только свет. Или то, что ему внушает пример и воспитание семьи. Я смогла понять тьму лишь увидев ее, почувствовав на себе весь этот ад, всё это дно. А на дне — темно. В темноте дна и края всему не видать, огромное ничего. Вот она бездна, которая на меня смотрит.

    Человек не рожден понимать тьму. Изначально он понимает только свет. Или то, что ему внушает пример и воспитание семьи. Я смогла понять тьму лишь увидев ее, почувствовав на себе весь этот ад, всё это дно. А на дне — темно. В темноте дна и края всему не видать, огромное ничего. Вот она бездна, которая на меня смотрит.

    — Надежда Жаглей