42 цитаты на тему «Жизненные цитаты про честь» — читать онлайн

Тема «Жизненные цитаты про честь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 42 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   На экране мерзость, обман и кровь; прокаженные, источающие любовь; глумливые жабы, оценивающие небесную необъятность, сводящие мужскую честь и мораль в необязательную вероятность.

   На экране мерзость, обман и кровь; прокаженные, источающие любовь; глумливые жабы, оценивающие небесную необъятность, сводящие мужскую честь и мораль в необязательную вероятность.

   — Чарльз Буковски
2. «

   Люди хотят для себя богатства и славы; если то и другое нельзя обрести честно, следует их избегать. Люди страшатся бедности и безвестности; если того и другого нельзя избежать, не теряя чести, следует их принять.

   Люди хотят для себя богатства и славы; если то и другое нельзя обрести честно, следует их избегать. Люди страшатся бедности и безвестности; если того и другого нельзя избежать, не теряя чести, следует их принять.

   — Конфуций
3. «

   Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.

   Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.

   — Гавриил Троепольский · книга
4. «

   ... Честь такая штука — один раз поступившись, теряешь навсегда.

   ... Честь такая штука — один раз поступившись, теряешь навсегда.

   — Надежда Кузьмина · книга
5. «

   — Он может имени не знать, Но должен уважать мой сан, Высокий титул командора.

   — Он может имени не знать, Но должен уважать мой сан, Высокий титул командора.

   — Лопе де Вега · книга
6. «

   Слова бесчестны и ничтожны — коль благовидности в поступках нет.

   Слова бесчестны и ничтожны — коль благовидности в поступках нет.
7. «

   Где нет благородства, — там подлость в чести!

   Где нет благородства, — там подлость в чести!
8. «

   Рыцарь — это человек! Он без страха и упрека. Он в сраженьях целый век Против злобы и порока.

   Рыцарь — это человек! Он без страха и упрека. Он в сраженьях целый век Против злобы и порока.

   — Петя Васечкин · фильм
9. «

   Иметь ребёнка — огромная честь и огромная ответственность. Самый большой дар для любого живого существа.

   Иметь ребёнка — огромная честь и огромная ответственность. Самый большой дар для любого живого существа.

   — Кристофер Паолини · книга
10. «

    Я думал, что потерял свою честь, и что мой отец может вернуть её мне. Но теперь я понял, что вернуть честь никто не может. Ты должен сделать это сам, совершая достойные поступки!

    Я думал, что потерял свою честь, и что мой отец может вернуть её мне. Но теперь я понял, что вернуть честь никто не может. Ты должен сделать это сам, совершая достойные поступки!

    — Зуко · мультфильм
11. «

    — В эти последние дни я много думал о потерях. Какую потерю вы считаете самой невосполнимой для человека? — Достоинство. — Нет, своими деяниями он может восстановить достоинство. — Тогда его честь. — Нет, так как честь тоже можно восстановить, даже если человек совершил какой-то ужасный проступок. — Тогда не могу знать. — Время. Из всех потерь время — самое невосполнимое. Его не повернуть вспять.

    — В эти последние дни я много думал о потерях. Какую потерю вы считаете самой невосполнимой для человека? — Достоинство. — Нет, своими деяниями он может восстановить достоинство. — Тогда его честь. — Нет, так как честь тоже можно восстановить, даже если человек совершил какой-то ужасный проступок. — Тогда не могу знать. — Время. Из всех потерь время — самое невосполнимое. Его не повернуть вспять.

    — Генрих VIII Тюдор · сериал
12. «

    Век честных рыцарей прошел. Известно, что порой мир гордых женщин окружен бессовестной игрой.

    Век честных рыцарей прошел. Известно, что порой мир гордых женщин окружен бессовестной игрой.

    — Миледи Винтер · фильм
13. «

    Мораль и честь семьи — вот принципы мои!

    Мораль и честь семьи — вот принципы мои!

    — Король Людовик XIII · фильм
14. «

    Жизнь очень непростая штука. Зачастую то, что приносит самую большую честь, оборачивается самыми большими проблемами.

    Жизнь очень непростая штука. Зачастую то, что приносит самую большую честь, оборачивается самыми большими проблемами.

    — Филис Каст · книга
15. «

    Честь, имеющая цену — не имеет ценности. Друг, что не продаётся, редко в жизни даётся.

    Честь, имеющая цену — не имеет ценности. Друг, что не продаётся, редко в жизни даётся.
16. «

    Если кому-то легче дать, чем объяснить, то не дать — это уже дело чести.

    Если кому-то легче дать, чем объяснить, то не дать — это уже дело чести.

    — Галина Гончарова · книга
17. «

    Забыли о чести.

    Забыли о чести.
18. «

    Скажут: «Береги девица честь смолоду»; на то и наши приступы, чтобы закалить борьбою девичью «честь». Позвольте, тут всегда и всемирно активная сторона принадлежит мужчине, а девушка всемирным инстинктом находится в состоянии пассивного ожидания. Может быть, это худо, но так Богом устроено. Так Богом устроено, а человеческое уложение должно бы дополнить, что самая пассивность девушек, решительно неразделимая с прекрасною в них «женственностью», должна быть под охраною внимательнейшего и бережливого отношения активной стороны.

    Скажут: «Береги девица честь смолоду»; на то и наши приступы, чтобы закалить борьбою девичью «честь». Позвольте, тут всегда и всемирно активная сторона принадлежит мужчине, а девушка всемирным инстинктом находится в состоянии пассивного ожидания. Может быть, это худо, но так Богом устроено. Так Богом устроено, а человеческое уложение должно бы дополнить, что самая пассивность девушек, решительно неразделимая с прекрасною в них «женственностью», должна быть под охраною внимательнейшего и бережливого отношения активной стороны.

    — Василий Розанов · книга
19. «

    Отрывок из «Викторианский роман о несчастной Эмилии» Я захлопнула дверь и выбежала на улицу.

    Отрывок из «Викторианский роман о несчастной Эмилии» Я захлопнула дверь и выбежала на улицу.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

    Я историю расскажу. Притчу. О Ханселе. Вот Хансель, вот тринадцатый век, когда прусов орден крестил. Хансель очень любит орден, очень любит Христа, меня – ландмайстера своего очень любит. Я даю ему людей и отправляю отстроить мне на соединении двух рек крепость. Это очень важное место, прибыльное, можно хорошее богатство поднять на одной переправе только. Проходит время. Я не могу каждый день с Ханселем созваниваться. Допустим переправа эта очень далеко в языческих землях. Там не только крепость отстроить нужно, там всю инфраструктуру продумать надо, налогообложение, пошлины – вот это всё. Еще и прусы дикие нападают, их тоже надо усмирять. И ничего тут во времени не отодвинешь, ты не скажешь диким прусам, что прут резать тебя – подождите, я тут сейчас с пошлинами разберусь, потом повоюем. Торговцам ты тоже не скажешь – эй, вы тут пока заморозьтесь, я с прусами разберусь, и до вас руки дойдут. Проходит пять лет, я, наконец, добираюсь до Ханселя. Что я вижу? Четыре дохлые свиньи, сопливых теток и чахлый частокольчик. Почему? А потому что у Ханселя всё – фюрер, всё – мы. Мы – орден, мы – фюрер, но не я, Хансель, сделаю. Потому что он научиться хотел. А его что-то и не научили – как это крепости строить, налоги организовывать, людей собирать, он же в орден учиться пришел, а его не научили. Предложений от меня товарищи ждут? Вы когда об организации шестидесяти миллионов говорите, не о фюрере думать надо и не о партии, и не о том, что вас когда-нибудь фея крестная научит. Своей башкой думать надо. И если мне кто из вас говорить будет: нам с тобой, Франц, так там планы должны быть или хотя бы зачатки планов, а не энтузиазм пусть твердый, но голый. Не «мы с тобой, а теперь ну-ка давай, я жду от тебя предложений». Вот такое у меня предложение – это первый шаг. Потому что если я буду что-то строить, то не таких людях, не на Ханселях. Ясно?

    — Франц Вертфоллен · книга