Скинь со спины поклажу долга, по чести действовать учась. Зачем откладывать надолго? Срок правосудию — сейчас! Как счастья выпросишь у неба и счет предъявишь бытию, Когда во мрак уводишь слепо звезду счастливую свою. О человек! Ты разве ликом подобен ангелу? — Отнюдь! В благотворении великом подобен ангелу пребудь. В новруза день благоуханный в степи ты видишь неспроста, Как распускаются тюльпаны, и каждый — яркая звезда! Тюльпан блистающий, ликуя, звезде подобен почему? — Он принял форму не другую, а ту, что надобна ему. А ты, разумный, почему же не подражаешь тем, кто прав, И образы берешь похуже, высокоправпых не признав? Нарцисса золото червогшо и серебро его бело, — Как Искандарова корона, земли созданье расцвело! И померанец благовонный подобен царскому венцу, — Плодами, цветом, пышной кроной он славе цезарской к лицу. Но гордый тополь жаждал славы и свысока на мир глядел, — Он прогадал — сереброглавый: ему — бесплодия удел. А ты, — когда венцом господства твоя прельстилась голова, — Ищи с достойнейшими сходства, пойди в учение сперва! Дерев бесплодных древесину сожгут, и копчено для них. И в том бесплодие повинно, — судеб не может быть иных. Но если знание завяжет плоды на дереве твоем, Тебе и небо честь окажет: в плодах мы солнце познаем. Нe ошибись, о брат, считая труд стихотворца баловством! Затея, думаешь, простая писать о сложном и простом. Ремесла праведные эти благой указывают путь: Тебе на том — не здешнем — свете за них причтется что-нибудь. Запятая почтенны эти, благоразумен книжный труд: За них на том — не здешнем — свете подарки сладостные ждут! Ио если, добрый мастер слова, ты стихотворцем вздумал стать, Ты не завидуй, что другому — быть музыкантом благодать! Где восседать певцу в обычай, тебе не место ни на миг, Не похваляйся глоткой бычьей, укороти-ка свой язык!.. Но есть опасность и другая... Доколе будешь ты опять, Тысячекратно повторяя, «тюльпан» и «пальму» восхвалять. «Явитесь, розовые щеки и стан красавицы, скорей! Лупоподобный лик жестокий и амбра черная кудрей!» Так льешь потоки славословий на мир невежества и зла — На тех, кто всюду наготове творить бесчинства без числа! Нам всем их прихоти знакомы, — так для чего тебе, скажи, Стихами прославлять законы корыстолюбия и лжи. Обманов бездну не измеря, ты, очевидно, слишком прост! Ложь — достояние безверья, бесчестьем пущенное в рост. Невежд учение излечит. А я... Я — тот, благодари, Кто перед свиньями не мечет свой жемчуг, о язык «дари»!Скинь со спины поклажу долга, по чести действовать учась. Зачем откладывать надолго? Срок правосудию — сейчас! Как счастья выпросишь у неба и счет предъявишь бытию, Когда во мрак уводишь слепо звезду счастливую свою. О человек! Ты разве ликом подобен ангелу? — Отнюдь! В благотворении великом подобен ангелу пребудь. В новруза день благоуханный в степи ты видишь неспроста, Как распускаются тюльпаны, и каждый — яркая звезда! Тюльпан блистающий, ликуя, звезде подобен почему? — Он принял форму не другую, а ту, что надобна ему. А ты, разумный, почему же не подражаешь тем, кто прав, И образы берешь похуже, высокоправпых не признав? Нарцисса золото червогшо и серебро его бело, — Как Искандарова корона, земли созданье расцвело! И померанец благовонный подобен царскому венцу, — Плодами, цветом, пышной кроной он славе цезарской к лицу. Но гордый тополь жаждал славы и свысока на мир глядел, — Он прогадал — сереброглавый: ему — бесплодия удел. А ты, — когда венцом господства твоя прельстилась голова, — Ищи с достойнейшими сходства, пойди в учение сперва! Дерев бесплодных древесину сожгут, и копчено для них. И в том бесплодие повинно, — судеб не может быть иных. Но если знание завяжет плоды на дереве твоем, Тебе и небо честь окажет: в плодах мы солнце познаем. Нe ошибись, о брат, считая труд стихотворца баловством! Затея, думаешь, простая писать о сложном и простом. Ремесла праведные эти благой указывают путь: Тебе на том — не здешнем — свете за них причтется что-нибудь. Запятая почтенны эти, благоразумен книжный труд: За них на том — не здешнем — свете подарки сладостные ждут! Ио если, добрый мастер слова, ты стихотворцем вздумал стать, Ты не завидуй, что другому — быть музыкантом благодать! Где восседать певцу в обычай, тебе не место ни на миг, Не похваляйся глоткой бычьей, укороти-ка свой язык!.. Но есть опасность и другая... Доколе будешь ты опять, Тысячекратно повторяя, «тюльпан» и «пальму» восхвалять. «Явитесь, розовые щеки и стан красавицы, скорей! Лупоподобный лик жестокий и амбра черная кудрей!» Так льешь потоки славословий на мир невежества и зла — На тех, кто всюду наготове творить бесчинства без числа! Нам всем их прихоти знакомы, — так для чего тебе, скажи, Стихами прославлять законы корыстолюбия и лжи. Обманов бездну не измеря, ты, очевидно, слишком прост! Ложь — достояние безверья, бесчестьем пущенное в рост. Невежд учение излечит. А я... Я — тот, благодари, Кто перед свиньями не мечет свой жемчуг, о язык «дари»!