И всё же я люблю Новый Год. Это время, когда я беспристрастно заглядываю к себе в душу и вижу там пустоту. И мне не больно от этого. У меня есть я. Остальное приложится. Ведь я по-прежнему верю в чудеса. Даже если они не приходят и не сбываются. Чудеса для того, чтобы в них верить. До последнего. Пока есть силы. И когда их уже нет. Надо верить в чудо.
А вот эта (наклейка на бампер) больше всего раздражает — наверное оттого, что очень распространена: «Чудеса случаются». «Чудеса случаются»? Часто ещё на такой блестящей наклейке... Мне сразу хочется подойти и дописать маркером: «Так же, как и синдром внезапной детской смерти». А кто-нибудь религиозный возьмёт маркер и напишет: «Да, но порой волшебники устраивают нехорошие чудеса. Ради а) разнообразия и б) всеобщего блага». А ещё кто-нибудь вроде меня подойдет и напишет: «Отъебись».
Если в боксе и происходят какие-то чудеса, то они случаются, когда боец продолжает драться, несмотря на иссякшие силы и сломанные ребра, разорванные почки и отслоившуюся сетчатку. Чудеса происходят, когда человек рискует всем ради мечты, которую кроме него не видит никто.
Когда-нибудь ты попросишь рассказать тебе о чуде твоего появления на свет, объяснить то, что необъяснимо, и если я не смогу тебе ответить, знай, сынок, это и есть ответ. Это и есть святая, но небезгрешная истина, которую тебе не познать в одиночку, если не встретишь ту самую свою противоположность, свою защитницу и свою погибель. Если не отправишься с ней в самый главный путь на поиски ускользающей неуловимой истины. Если тебе посчастливиться её отыскать, мой сын, смотри, не упусти её. Истина где-то рядом.
Заставить расступиться силой мысли волны — это не чудо, это фокус. Мать-одиночка, которая работает на двух работах и при этом находит время сводить своего сына на тренировку по футболу — вот это чудо. Когда подросток говорит «нет» наркотикам и «да» учебе — это чудо. Вы, люди, хотите, чтобы за вас всё сделал я. При этом вы забываете, что сила скрыта в вас самих. Хочешь увидеть чудо, сынок?... БУДЬ чудом.
Чудо не имеет своей противоположности; оно возникает уже как двойственное в своей сути, состоящее одновременно из ужаса и восторга, очарования и отвращения, захватывая, заставляя дрожать от удовольствия и страха.