260 афоризмов на тему «Красивые цитаты на тему «чувства»»

Собрали 260 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «чувства»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Просачиваться водной мощью и тишью течением на юго-запад, плыть под парусами томящего ожидания по курсу на близость; выдыхать, отпускать волнами наэлектризованный воздух щемящей радости предстоящей встречи; запечатывать предвкушение, посылать вперед письмами с шелестящими словами, тонкими настроениями. Ждать встречи, как Воскресения… ...и нового рождения чуда.

   Просачиваться водной мощью и тишью течением на юго-запад, плыть под парусами томящего ожидания по курсу на близость; выдыхать, отпускать волнами наэлектризованный воздух щемящей радости предстоящей встречи; запечатывать предвкушение, посылать вперед письмами с шелестящими словами, тонкими настроениями. Ждать встречи, как Воскресения… ...и нового рождения чуда.

   — Дельфийская пифия
2. «

   Мое сердце стучит в чьих-то тонких безжалостных пальцах, только кажется мне почему-то, что пальцы — не те.

   Мое сердце стучит в чьих-то тонких безжалостных пальцах, только кажется мне почему-то, что пальцы — не те.

   — Аль Квотион · книга
3. «

   Рядом с ним, как ни с кем другим на свете, она чувствовала себя по-настоящему избранной и единственной.

   Рядом с ним, как ни с кем другим на свете, она чувствовала себя по-настоящему избранной и единственной.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   Все мы порой чувствуем, что заблудились. И у меня такое было.

   Все мы порой чувствуем, что заблудились. И у меня такое было.
5. «

   Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

   Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

   — Иосиф Александрович Бродский
6. «

   Гармошка прогоняет через себя звуки, как сердечный клапан, пульсируя в такт мелодии. Вдох, выдох, толчок — и выходит песня.

   Гармошка прогоняет через себя звуки, как сердечный клапан, пульсируя в такт мелодии. Вдох, выдох, толчок — и выходит песня.

   — Джеймс Саллис · книга
7. «

   Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. По обнаженной коже струится ажур слов и бархат теплой темноты. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь метроном дыхания на такт сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты... ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость... А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви...

   Что такое любовь? Ты падаешь вниз головой, закрыв глаза. По обнаженной коже струится ажур слов и бархат теплой темноты. Любые звуки превращаются в музыку, и ты настраиваешь метроном дыхания на такт сердца. Ладонями ты чувствуешь свет, ты осторожно касаешься изнанки души и она начинает петь. В этот момент долгое падение превращается в полет по кромке звездного неба. Ты замираешь, чтобы собрать губами эти звезды, но ласковая рука скользит по ключице, хватается за плечо, мягко толкает тебя спиной назад и ты... ты летишь. В облаке танцующего снега, упираясь лопатками в невесомость... А с ее горького горячего тела медленно скользит в вечность шелк белья. И в дрожащем пространстве между желанием и тишиной, между вашими телами, ты лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Но что такое жизнь без любви...

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Случалось ли вам чувствовать, как вы полны одной мыслью, так что даже странным кажется, что есть на свете какие-нибудь другие желания и мысли, и вдруг точно буря врывается в вашу жизнь, и вы мгновенно забываете то, к чему только что стремились всей душой?

   Случалось ли вам чувствовать, как вы полны одной мыслью, так что даже странным кажется, что есть на свете какие-нибудь другие желания и мысли, и вдруг точно буря врывается в вашу жизнь, и вы мгновенно забываете то, к чему только что стремились всей душой?

   — Вениамин Каверин · книга
9. «

   Молитва жест сердца. Чувства в сердце приобретают форму. Чувства в сердце приносят плоды.

   Молитва жест сердца. Чувства в сердце приобретают форму. Чувства в сердце приносят плоды.

   — Азами
10. «

    Не знаю, когда это началось. От весны к лету, от лета к осени и от осени к зиме. Знаешь, почему меняются времена года? Знаешь, когда заканчивается зима и начинается весна? Я не знаю точно, когда мои чувства к тебе начали расти.

    Не знаю, когда это началось. От весны к лету, от лета к осени и от осени к зиме. Знаешь, почему меняются времена года? Знаешь, когда заканчивается зима и начинается весна? Я не знаю точно, когда мои чувства к тебе начали расти.

    — Чха Ын Хо · сериал
11. «

    Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь. Акулы и другие морские хищники пугали меня не больше, чем медведи и волки в лесу. Не мог же я не плавать в океане только потому, что там водятся акулы, и не ходить в лес из-за страха встретиться с медведем. Кроме того, акулы представлялись мне как бы малыми частицами одного общего сознания Океана, не способными на враждебные действия без его воли.

    Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь. Акулы и другие морские хищники пугали меня не больше, чем медведи и волки в лесу. Не мог же я не плавать в океане только потому, что там водятся акулы, и не ходить в лес из-за страха встретиться с медведем. Кроме того, акулы представлялись мне как бы малыми частицами одного общего сознания Океана, не способными на враждебные действия без его воли.

    — Слава Курилов · книга
12. «

    Не знаю, когда ты начала мне нравится. С весны до лета, с лета до осени и с осени до зимы. Когда происходит смена времен года, ты знаешь, когда точно заканчивается зима и наступает весна? Я не заметил, когда мои чувства к тебе начали расти.

    Не знаю, когда ты начала мне нравится. С весны до лета, с лета до осени и с осени до зимы. Когда происходит смена времен года, ты знаешь, когда точно заканчивается зима и наступает весна? Я не заметил, когда мои чувства к тебе начали расти.

    — Чха Ин Хо · сериал
13. «

    Жаркое, трепетное, доверчивое… У нее это – первое в жизни чувство. И, наверное, последнее. Больше никогда и никого она так не сможет любить. Сильнее – возможно... Но вот ИМЕННО ТАК – нет!

    Жаркое, трепетное, доверчивое… У нее это – первое в жизни чувство. И, наверное, последнее. Больше никогда и никого она так не сможет любить. Сильнее – возможно... Но вот ИМЕННО ТАК – нет!

    — Олег Рой · книга
14. «

    Ты мне, Борис, нужен как пропасть, как прорва, чтобы было куда бросить и не слышать дна. <...> Чтобы было куда любить. Я не могу (ТАК) любить не поэта.

    Ты мне, Борис, нужен как пропасть, как прорва, чтобы было куда бросить и не слышать дна. <...> Чтобы было куда любить. Я не могу (ТАК) любить не поэта.

    — Марина Цветаева · книга
15. «

    Какое чувство не несёт в себе самом своей противоположности, как ткань изнанку? Какая любовь свободна от ненависти? Ласкающая рука через минуту схватится за кинжал. Какая исключительная страсть не знает ярости? Не способны ли мы убить в восторге соития, через которое передаётся жизнь? Наши чувства не переменчивы, но двойственны, чёрные или белые, в зависимости от угла зрения, натянутые между противоречиями, колышущиеся, переливающиеся, способные как на плохое, так и на хорошее.

    Какое чувство не несёт в себе самом своей противоположности, как ткань изнанку? Какая любовь свободна от ненависти? Ласкающая рука через минуту схватится за кинжал. Какая исключительная страсть не знает ярости? Не способны ли мы убить в восторге соития, через которое передаётся жизнь? Наши чувства не переменчивы, но двойственны, чёрные или белые, в зависимости от угла зрения, натянутые между противоречиями, колышущиеся, переливающиеся, способные как на плохое, так и на хорошее.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
16. «

    Утром я не застала тебя на побережье. Цепочка легких следов, оставленных на песке, – свидетельство твоего побега. Куда ты бежал, к кому спешил? Я ревную тебя к будущему. Между нами остаются только ветра. И больше ничего. Только ветра разделяют нас. Теплые и южные — с твоей стороны, холодные и северные — с моей. И никогда уже они не соприкоснуться друг с другом, рождая в этом союзе хрупкое чувство. Нежное ветреное счастье, больше нам недоступное…

    Утром я не застала тебя на побережье. Цепочка легких следов, оставленных на песке, – свидетельство твоего побега. Куда ты бежал, к кому спешил? Я ревную тебя к будущему. Между нами остаются только ветра. И больше ничего. Только ветра разделяют нас. Теплые и южные — с твоей стороны, холодные и северные — с моей. И никогда уже они не соприкоснуться друг с другом, рождая в этом союзе хрупкое чувство. Нежное ветреное счастье, больше нам недоступное…
17. «

    Сидеть в твоей футболке на подоконнике, обняв колени. Считать жемчужины звезд, варианты маршрутов в манящую бездну ночного неба; смотреть финалы дневных фильмов таких разных людей в гаснущих окнах напротив; закрывать глаза, запрокидывать голову, вслушиваться в гулкую расслабляющую тишину комнаты; листать в темноте ночи недочитанную тобой книгу, вдыхать запах отзывающихся нежностью страниц. Оставлять немые послания на холодном оконном стекле легкими прикосновениями пальцев на пелене дыхания из глубин души…

    Сидеть в твоей футболке на подоконнике, обняв колени. Считать жемчужины звезд, варианты маршрутов в манящую бездну ночного неба; смотреть финалы дневных фильмов таких разных людей в гаснущих окнах напротив; закрывать глаза, запрокидывать голову, вслушиваться в гулкую расслабляющую тишину комнаты; листать в темноте ночи недочитанную тобой книгу, вдыхать запах отзывающихся нежностью страниц. Оставлять немые послания на холодном оконном стекле легкими прикосновениями пальцев на пелене дыхания из глубин души…

    — Дельфийская пифия
18. «

    Всё дело в том, чтобы мы любили, чтобы у нас билось сердце — хотя бы разбивалось вдребезги! Я всегда разбивалась вдребезги, и все мои стихи — те самые серебряные сердечные дребезги.

    Всё дело в том, чтобы мы любили, чтобы у нас билось сердце — хотя бы разбивалось вдребезги! Я всегда разбивалась вдребезги, и все мои стихи — те самые серебряные сердечные дребезги.

    — Марина Цветаева
19. «

    Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

    Почти каждый человек прячет в себе какие-нибудь неуёмные желания и влечения, страсти и чувства, готовые прорваться в любой миг; спокойная поверхность нередко скрывает под собой рифы эгоизма, алчности и похоти. Большинство из нас либо держат свою природу в узде, либо дают ей волю тайком. <...> ...секс — со всеми сопутствующими ему томлениями и страданиями, ревностью и запретами — волнует и бередит человека сильнее, чем все другие страсти. А в те времена секс бередил людей даже мучительнее, чем сейчас, потому что сама эта тема не подлежала обсуждению, её старательно обходили молчанием. Каждый скрывал полыхавший в нём огонь и на людях делал вид, что ничего такого нет и быть не может, но едва пламя из твоего маленького ада вырывалось наружу, ты оказывался перед ним беспомощен.

    — Джон Стейнбек · книга
20. «

    Я буду всегда с тобой, Буду самой водой, Чтобы тебя обнять И утопить в любви, На берегу земли И на краю воды, Словно в тебе моё сердце.

    Я буду всегда с тобой, Буду самой водой, Чтобы тебя обнять И утопить в любви, На берегу земли И на краю воды, Словно в тебе моё сердце.