30 цитат на тему «чувства» — подборка редакции

30 цитат про «чувства»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я не пессимист. Я замерзший, усталый, голодный оптимист.

   Я не пессимист. Я замерзший, усталый, голодный оптимист.

   — Ольга Громыко · книга
2. «

   Любовь — это не решение. Это чувство. Если бы мы могли решать, кого любить, все было бы гораздо проще. Но куда менее волшебно.

   Любовь — это не решение. Это чувство. Если бы мы могли решать, кого любить, все было бы гораздо проще. Но куда менее волшебно.

   — мистер Герберт Гаррисон · мультфильм
3. «

   Ты не можешь звонить и говорить, что скучаешь, это не телефонный разговор. Ты не можешь мне писать смски и письма, и на стене мне нельзя писать! Если ты правда скучаешь, повзрослей, сядь в машину и приезжай ко мне!

   Ты не можешь звонить и говорить, что скучаешь, это не телефонный разговор. Ты не можешь мне писать смски и письма, и на стене мне нельзя писать! Если ты правда скучаешь, повзрослей, сядь в машину и приезжай ко мне!

   — Адам Франклин · фильм
4. «

   По крайней мере, я больше не чувствую себя несчастной дурой. Впрочем, счастливой дурой я себя тоже не чувствую. Так, серединка на половинку.

   По крайней мере, я больше не чувствую себя несчастной дурой. Впрочем, счастливой дурой я себя тоже не чувствую. Так, серединка на половинку.

   — Макс Фрай · книга
5. «

   Любовь к тому или иному городу обусловлена чувствами, которые в нем пришлось испытать, а не самим городом.

   Любовь к тому или иному городу обусловлена чувствами, которые в нем пришлось испытать, а не самим городом.

   — Марлен Дитрих
6. «

   Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства...

   Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства...

   — Сократ · фильм
7. «

   Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться.

   Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться.

   — Фаина Раневская
8. «

   — Сынок, запомни, мужчина не должен заставлять женщину жить в неопределенности. Тогда любовь точно сменится ненавистью, рано или поздно. Они умеют любить даже в ожидании. Это мы, мужики, стоит женщине ненадолго отлучиться, начинаем в уме или в открытую искать ей замену. Если ты знаешь, что не вернешься, лучше скажи правду. Она заплачет, но примет. Только не пренебрегай ею. Вот этого женщины точно не заслужили.

   — Сынок, запомни, мужчина не должен заставлять женщину жить в неопределенности. Тогда любовь точно сменится ненавистью, рано или поздно. Они умеют любить даже в ожидании. Это мы, мужики, стоит женщине ненадолго отлучиться, начинаем в уме или в открытую искать ей замену. Если ты знаешь, что не вернешься, лучше скажи правду. Она заплачет, но примет. Только не пренебрегай ею. Вот этого женщины точно не заслужили.

   — Эльчин Сафарли · книга
9. «

   — У меня, и правда, есть чувства к тебе. — Правда? — Да. Я чувствую, что ты действуешь мне на нервы.

   — У меня, и правда, есть чувства к тебе. — Правда? — Да. Я чувствую, что ты действуешь мне на нервы.

   — Рейчел Грин · сериал
10. «

    Кому-то не хватает одной женщины, и он переключается на пятую, десятую. А другому не хватает жизни, чтобы любить одну-единственную.

    Кому-то не хватает одной женщины, и он переключается на пятую, десятую. А другому не хватает жизни, чтобы любить одну-единственную.

    — Константин Хабенский
11. «

    Милая, Карен. Если ты читаешь это, то значит, у меня все же хватило смелости отправить письмо. Тем лучше. Ты знаешь меня не очень хорошо, но если ты позволишь мне начать — я буду без остановки рассказывать о том, как мне тяжело писать. Но эти строки даются мне даже тяжелее, чем обычно. Не знаю, как сказать это, так что скажу прямо. Я встретил женщину. Случайно. Я не стремился к этому, не искал любви. Так сложились обстоятельства. Она что-то сказала. Я ответил. И посреди нашей беседы я почувствовал, что хочу провести с ней остаток жизни. Теперь я более чем уверен в этом чувстве. Возможно, она та самая, единственная. Она совершенно безумная. И вызывает у меня улыбку довольно нервическую. Она жизненно необходима для меня. Она — это ты, Карен. Это хорошая новость… Плохая в том, что я не знаю как быть с тобой вместе сейчас. И это безумно меня пугает. Потому что если мы не будем вместе сейчас, мне кажется, мы потеряемся навсегда. Это огромный страшный мир, в котором все кипит и меняется. А люди закрывают глаза и упускают момент. Момент, который может изменить все. Я не знаю, что с нами будет. И не могу сказать, почему ты должна верить такому как я. Но, черт, ты приятно пахнешь, пахнешь домом. И ты варишь отличный кофе. Это тоже нужно учитывать. Верно? Позвони мне. Неверный тебе Хэнк.

    Милая, Карен. Если ты читаешь это, то значит, у меня все же хватило смелости отправить письмо. Тем лучше. Ты знаешь меня не очень хорошо, но если ты позволишь мне начать — я буду без остановки рассказывать о том, как мне тяжело писать. Но эти строки даются мне даже тяжелее, чем обычно. Не знаю, как сказать это, так что скажу прямо. Я встретил женщину. Случайно. Я не стремился к этому, не искал любви. Так сложились обстоятельства. Она что-то сказала. Я ответил. И посреди нашей беседы я почувствовал, что хочу провести с ней остаток жизни. Теперь я более чем уверен в этом чувстве. Возможно, она та самая, единственная. Она совершенно безумная. И вызывает у меня улыбку довольно нервическую. Она жизненно необходима для меня. Она — это ты, Карен. Это хорошая новость… Плохая в том, что я не знаю как быть с тобой вместе сейчас. И это безумно меня пугает. Потому что если мы не будем вместе сейчас, мне кажется, мы потеряемся навсегда. Это огромный страшный мир, в котором все кипит и меняется. А люди закрывают глаза и упускают момент. Момент, который может изменить все. Я не знаю, что с нами будет. И не могу сказать, почему ты должна верить такому как я. Но, черт, ты приятно пахнешь, пахнешь домом. И ты варишь отличный кофе. Это тоже нужно учитывать. Верно? Позвони мне. Неверный тебе Хэнк.

    — Хэнк Муди · сериал
12. «

    Чувства не имеют с разумом ничего общего. И как бы ты умна ни была, тебя смогут обидеть.

    Чувства не имеют с разумом ничего общего. И как бы ты умна ни была, тебя смогут обидеть.

    — Сьюзан Мэйер · сериал
13. «

    Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

    Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
14. «

    Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.

    Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    — Иосиф Александрович Бродский
16. «

    Вы можете закрыть глаза на вещи, которые вы не хотите видеть, но вы не можете закрыть своё сердце на вещи, которые вы не хотите чувствовать.

    Вы можете закрыть глаза на вещи, которые вы не хотите видеть, но вы не можете закрыть своё сердце на вещи, которые вы не хотите чувствовать.

    — Честер Беннингтон
17. «

    А вообще есть большая разница между тем, как ты рассказываешь о каких-то вещах, и тем, как ты о них думаешь. И, кроме того, всё это больше зависит от того, что чувствуешь.

    А вообще есть большая разница между тем, как ты рассказываешь о каких-то вещах, и тем, как ты о них думаешь. И, кроме того, всё это больше зависит от того, что чувствуешь.

    — Туве Янссон · книга
18. «

    Невозможно заставить себя влюбиться. Долгие размышления также ни к чему. Если чувства настоящие, ты сразу это поймешь. Без доли сомнения.

    Невозможно заставить себя влюбиться. Долгие размышления также ни к чему. Если чувства настоящие, ты сразу это поймешь. Без доли сомнения.

    — Тед Мосби · сериал
19. «

    — Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я...»

    — Где болит? «Там, где никому не видно, — подумал я...»

    — Рэй Брэдбери · книга
20. «

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга