68 фраз про «диктатура» с глубоким смыслом

68 цитат про «диктатура»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Только диктатура насилия может эффективно управлять человеческими массами. Только диктатура насилия может конвертировать зло во благо и обеспечить прогресс для всех.

   Только диктатура насилия может эффективно управлять человеческими массами. Только диктатура насилия может конвертировать зло во благо и обеспечить прогресс для всех.

   — Дмитрий Игнатов · книга
2. «

   Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

   Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

   — Александр Мелентьевич Волков · книга
3. «

   Диктатура — это государство, в котором все боятся одного, а один всех.

   Диктатура — это государство, в котором все боятся одного, а один всех.

   — Альберто Моравиа
4. «

   Можно ненавидеть диктатора. Но если его убрать, пустоту заполнит нечто гораздо худшее

   Можно ненавидеть диктатора. Но если его убрать, пустоту заполнит нечто гораздо худшее

   — Тот, кто остаётся · сериал
5. «

   Следует помнить, что непримиримая борьба с диктаторией – одна из важнейших функций продвинутой современной диктатории, нацеленной на долгосрочное выживание.

   Следует помнить, что непримиримая борьба с диктаторией – одна из важнейших функций продвинутой современной диктатории, нацеленной на долгосрочное выживание.

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   Единственное достоинство диктатуры: не нужно часами сидеть у приемника, чтобы узнать результаты выборов.

   Единственное достоинство диктатуры: не нужно часами сидеть у приемника, чтобы узнать результаты выборов.

   — Франсуа Мориак
7. «

   Я не являюсь диктатором, который способен закрыть Facebook. Я просто посажу в тюрьму всех, кто зайдет на этот сайт.

   Я не являюсь диктатором, который способен закрыть Facebook. Я просто посажу в тюрьму всех, кто зайдет на этот сайт.

   — Муаммар аль-Каддафи
8. «

   And that one in the spotlight, he don't look right to me. Get him up against the wall. — 'Gainst the wall! And that one looks Jewish, and that one's a coon. Who let all this riffraff into the room? There's one smoking a joint, and another with spots! If I had my way, I'd have all of you shot!

   And that one in the spotlight, he don't look right to me. Get him up against the wall. — 'Gainst the wall! And that one looks Jewish, and that one's a coon. Who let all this riffraff into the room? There's one smoking a joint, and another with spots! If I had my way, I'd have all of you shot!
9. «

   — Любите диктовать условия? — С тех пор как отрастила сиськи!

   — Любите диктовать условия? — С тех пор как отрастила сиськи!

   — Элеанор Гатри · сериал
10. «

    Контроль. Всё ради контроля. Каждая диктатура одержима одним: контролем. В Древнем Риме народу давали хлеб и зрелища, отвлекали людей развлечениями. Другие диктатуры используют другие стратегии для контроля идеи и знаний. Как они это делают? Плохое образование, ограничение культуры, цензура информации. Цензура любого вида самовыражения личности. И это нужно запомнить. Такая модель всегда повторяет себя в истории.

    Контроль. Всё ради контроля. Каждая диктатура одержима одним: контролем. В Древнем Риме народу давали хлеб и зрелища, отвлекали людей развлечениями. Другие диктатуры используют другие стратегии для контроля идеи и знаний. Как они это делают? Плохое образование, ограничение культуры, цензура информации. Цензура любого вида самовыражения личности. И это нужно запомнить. Такая модель всегда повторяет себя в истории.

    — Энтони Клэр (Дэниел Сент Клэр) · фильм
11. «

    Говорят, что «анархия — мать порядка» ... А ведь был ещё и Отец...

    Говорят, что «анархия — мать порядка» ... А ведь был ещё и Отец...
12. «

    Буржуазия вынуждена лицемерить и называть «общенародной властью» или демократией вообще, или чистой демократией демократическую республику, на деле представляющую из себя диктатуру буржуазии, диктатуру эксплуататоров над трудящимися массами.

    Буржуазия вынуждена лицемерить и называть «общенародной властью» или демократией вообще, или чистой демократией демократическую республику, на деле представляющую из себя диктатуру буржуазии, диктатуру эксплуататоров над трудящимися массами.

    — Владимир Ильич Ленин
13. «

    Дьявол заключается в капитализме, в диктатуре. Всё это — дьявольские силы, пытающиеся поставить человека под свой контроль.

    Дьявол заключается в капитализме, в диктатуре. Всё это — дьявольские силы, пытающиеся поставить человека под свой контроль.

    — Муаммар аль-Каддафи
14. «

    — Тебе было мало поработить свою планету, Синестро? — Правительство Единой Земли похоже на моё на Коругаре. Наш союз был бы логичен, поэтому я пока терплю людей. Даже таких, как Хэл Джордан. — Мой двойник встал на твою сторону? — Как и все, кто хотел жить.

    — Тебе было мало поработить свою планету, Синестро? — Правительство Единой Земли похоже на моё на Коругаре. Наш союз был бы логичен, поэтому я пока терплю людей. Даже таких, как Хэл Джордан. — Мой двойник встал на твою сторону? — Как и все, кто хотел жить.

    — Хэл Джордан (Зелёный Фонарь) · игра
15. «

    Излишняя деликатность — на грани попустительства — по отношению к иностранным диктаторам: Саддаму Хусейну, Хафезу Асаду в Сирии, Николае Чаушеску в Румынии, Ким Ир Сену в Северной Корее, Муаммару Каддафи в Ливии — по-видимому, одна из отечественных внешнеполитических традиций.

    Излишняя деликатность — на грани попустительства — по отношению к иностранным диктаторам: Саддаму Хусейну, Хафезу Асаду в Сирии, Николае Чаушеску в Румынии, Ким Ир Сену в Северной Корее, Муаммару Каддафи в Ливии — по-видимому, одна из отечественных внешнеполитических традиций.

    — Дмитрий Тренин · книга
16. «

    Ни одному диктатору, ни одному режиму и не одной стране нельзя недооценивать решимости американцев. Все, кто недооценил нас в прошлом, потом пожалели об этом.

    Ни одному диктатору, ни одному режиму и не одной стране нельзя недооценивать решимости американцев. Все, кто недооценил нас в прошлом, потом пожалели об этом.

    — Дональд Трамп
17. «

    КГБ в России никогда не умрет. Смертны лишь его названия.

    КГБ в России никогда не умрет. Смертны лишь его названия.

    — Леонид Шебаршин
18. «

    Да, точно... Поболтаем о «надежде». Вот она — настоящая Филадельфия 2029 года. Уже 4 года нас держат заложниками в нашем собственном городе, но некоторые из нас наконец-то очнулись. Забудьте о «миротворчестве» — это война на нашей собственной земле. Каждый день всё больше людей пропадает — только богу известно, что К. Н. А. с ними делает. В Пустошах наша жизнь висит на волоске, но зато там мы свободны. А здесь — «жёлтая зона»: всё под усиленной охраной. Так что мы прячемся на виду, сливаемся с толпой. Мы действуем прямо у них под носом, готовимся нанести удар. Может быть, сейчас они и на коне, но у нас ещё найдётся пара козырей в рукаве. Запомните: революция везде и нигде. Вы и есть революция.

    Да, точно... Поболтаем о «надежде». Вот она — настоящая Филадельфия 2029 года. Уже 4 года нас держат заложниками в нашем собственном городе, но некоторые из нас наконец-то очнулись. Забудьте о «миротворчестве» — это война на нашей собственной земле. Каждый день всё больше людей пропадает — только богу известно, что К. Н. А. с ними делает. В Пустошах наша жизнь висит на волоске, но зато там мы свободны. А здесь — «жёлтая зона»: всё под усиленной охраной. Так что мы прячемся на виду, сливаемся с толпой. Мы действуем прямо у них под носом, готовимся нанести удар. Может быть, сейчас они и на коне, но у нас ещё найдётся пара козырей в рукаве. Запомните: революция везде и нигде. Вы и есть революция.

    — Раймонд Бенсон · книга
19. «

    Пусть ненавидят, лишь бы боялись.

    Пусть ненавидят, лишь бы боялись.

    — Красная Дочь · сериал
20. «

    Весь двадцатый век был посвящен поискам универсального языка, общей утопии. Ради этого общего языка велись войны, бомбили города, собирали интернационалы — а в результате общего языка нет. Вам не кажется, что тотальное взаимное непонимание — лучшая среда для появления диктатуры? Представьте, что вы можете обратиться сразу ко всем людям. Допустим, Господь дает вам шанс высказаться — один-единственный шанс — а что вы можете людям сказать? На каком языке говорить? Что бы такое совершить, общественно значимое? Прикупить яйца Фаберже? Уличить во лжи сенатора? Ухватить милиционера за попку? Архиважно, спору нет, — но дойдет ли послание до сердца каждого? Долог ли путь от задницы к сердцу? Ах, у каждого на это свой ответ. Нет общего языка — ни в искусстве, ни в социальной жизни, ни в политике, нигде. А язык колокола до сих пор остался. И народ на ратушной площади его слушает. Общество существует, несмотря на глобализацию и корпоративную мораль, наперекор современному искусству и финансовому капитализму. Люди — упорные существа: вы им про задницу, а их тянет к колоколам.

    Весь двадцатый век был посвящен поискам универсального языка, общей утопии. Ради этого общего языка велись войны, бомбили города, собирали интернационалы — а в результате общего языка нет. Вам не кажется, что тотальное взаимное непонимание — лучшая среда для появления диктатуры? Представьте, что вы можете обратиться сразу ко всем людям. Допустим, Господь дает вам шанс высказаться — один-единственный шанс — а что вы можете людям сказать? На каком языке говорить? Что бы такое совершить, общественно значимое? Прикупить яйца Фаберже? Уличить во лжи сенатора? Ухватить милиционера за попку? Архиважно, спору нет, — но дойдет ли послание до сердца каждого? Долог ли путь от задницы к сердцу? Ах, у каждого на это свой ответ. Нет общего языка — ни в искусстве, ни в социальной жизни, ни в политике, нигде. А язык колокола до сих пор остался. И народ на ратушной площади его слушает. Общество существует, несмотря на глобализацию и корпоративную мораль, наперекор современному искусству и финансовому капитализму. Люди — упорные существа: вы им про задницу, а их тянет к колоколам.

    — Максим Кантор · книга