41 мудрых цитата про «Жизненные цитаты про долг»

Собрали 41 цитата на тему «Жизненные цитаты про долг» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В жизни каждого человека бывают критические минуты, когда он колеблется между строгим соблюдением долга и справедливости и соблазном счастья, которого, кажется, можно бы достигнуть, — стоит лишь поступить не так, как должно.

   В жизни каждого человека бывают критические минуты, когда он колеблется между строгим соблюдением долга и справедливости и соблазном счастья, которого, кажется, можно бы достигнуть, — стоит лишь поступить не так, как должно.

   — Теодор Драйзер · книга
2. «

   …Человек, последовательно выполняющий свой долг, становится неспособным заниматься ничем другим.

   …Человек, последовательно выполняющий свой долг, становится неспособным заниматься ничем другим.

   — Эдит Уортон · книга
3. «

   Не стоит создавать своих теорий, принимать чужие и, тем более, следовать им. Если ты следуешь определенной системе, над тобой всегда будет висеть «ты должен», и ты никогда не будешь внутренне свободным!

   Не стоит создавать своих теорий, принимать чужие и, тем более, следовать им. Если ты следуешь определенной системе, над тобой всегда будет висеть «ты должен», и ты никогда не будешь внутренне свободным!

   — Слава Курилов · книга
4. «

   Настало совершеннолетие, и вот Ты слышишь грохот — это родина зовет! Кричит:"Ты должен!", но, увы, не взять в толк - Когда ты брал у родины в долг?

   Настало совершеннолетие, и вот Ты слышишь грохот — это родина зовет! Кричит:"Ты должен!", но, увы, не взять в толк - Когда ты брал у родины в долг?
5. «

   В людях есть добро. Мы сражаемся, убиваем, предаём друг друга. Но мы можем измениться, можем стать лучше, и станем. Это наш долг.

   В людях есть добро. Мы сражаемся, убиваем, предаём друг друга. Но мы можем измениться, можем стать лучше, и станем. Это наш долг.

   — Брюс Уэйн (Бэтмен) · фильм
6. «

   Я никому ничего не должен, я плачу обществу деньги в виде фискальных поборов за то, чтоб меня не обокрали, не прибили и не убили, а больше никто ничего с меня требовать не смеет. Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы с меня этого никто не смел требовать, заставлять меня, как господина Крафта; моя полная свобода, если я даже и пальцем не подыму. А бегать да вешаться всем на шею от любви к человечеству да сгорать слезами умиления — это только мода. Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет и которое в свою очередь истлеет без всякого следа и воспоминания (время тут ничего не значит), когда Земля обратится в свою очередь в ледяной камень и летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя и представить! Вот ваше учение! Скажите, зачем я непременно должен быть благороден, тем более, если все продолжается одну минуту.

   Я никому ничего не должен, я плачу обществу деньги в виде фискальных поборов за то, чтоб меня не обокрали, не прибили и не убили, а больше никто ничего с меня требовать не смеет. Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы с меня этого никто не смел требовать, заставлять меня, как господина Крафта; моя полная свобода, если я даже и пальцем не подыму. А бегать да вешаться всем на шею от любви к человечеству да сгорать слезами умиления — это только мода. Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет и которое в свою очередь истлеет без всякого следа и воспоминания (время тут ничего не значит), когда Земля обратится в свою очередь в ледяной камень и летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя и представить! Вот ваше учение! Скажите, зачем я непременно должен быть благороден, тем более, если все продолжается одну минуту.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   ...чувство долга — самое чёрствое из чувств, связывающих двух людей.

   ...чувство долга — самое чёрствое из чувств, связывающих двух людей.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   По-моему, первый долг общества — это справедливость.

   По-моему, первый долг общества — это справедливость.

   — Уэнделл Филлипс
9. «

   Небольшой долг создаёт должника, долг побольше врага.

   Небольшой долг создаёт должника, долг побольше врага.

   — Публилий Сир
10. «

    Человек, который задолжал, должен платить, даже если он джентльмен.

    Человек, который задолжал, должен платить, даже если он джентльмен.

    — леди Рассел · фильм
11. «

    Чувство вины — доступнейший индикатор измены долгу.

    Чувство вины — доступнейший индикатор измены долгу.

    — Юрген Хабермас
12. «

    — Рыцарь идет туда, где есть необходимость в нем, — ответил Тилар. — в том и заключается долг рыцаря.

    — Рыцарь идет туда, где есть необходимость в нем, — ответил Тилар. — в том и заключается долг рыцаря.

    — Джеймс Клеменс · книга
13. «

    Вы сделали то, что вы должны были сделать, Д'Артаньян. Но может быть, вы сделали ошибку.

    Вы сделали то, что вы должны были сделать, Д'Артаньян. Но может быть, вы сделали ошибку.

    — Атос · фильм
14. «

    — Я сказала девочкам, что у тебя большое доброе сердце. Я им говорила про твою любовь к Кэти... Ведь она твоя дочь! И твоя любовь к ней была такой огромной, что порой казалось, что еще совсем чуть-чуть — и твое сердце не выдержит... — Перестань... — Я им объяснила, что их папа любит не меньше...что у него четыре сердца, и все они любят. И тем, кого они любят, не нужно ни о чем беспокоиться...что ради тех, кого папа так сильно любит, он пойдет на все...и что это справедливо. И что он всегда будет прав! Потому что он делает, как велит ему сердце <...> — Ты говорила им это вчера... Ты все знала... — <...> — Об этом я и говорила девочкам... Их отец — король. А король знает, что он должен делать и делает, хоть бывает нелегко. И их папа готов на все ради тех, кого он любит.

    — Я сказала девочкам, что у тебя большое доброе сердце. Я им говорила про твою любовь к Кэти... Ведь она твоя дочь! И твоя любовь к ней была такой огромной, что порой казалось, что еще совсем чуть-чуть — и твое сердце не выдержит... — Перестань... — Я им объяснила, что их папа любит не меньше...что у него четыре сердца, и все они любят. И тем, кого они любят, не нужно ни о чем беспокоиться...что ради тех, кого папа так сильно любит, он пойдет на все...и что это справедливо. И что он всегда будет прав! Потому что он делает, как велит ему сердце <...> — Ты говорила им это вчера... Ты все знала... — <...> — Об этом я и говорила девочкам... Их отец — король. А король знает, что он должен делать и делает, хоть бывает нелегко. И их папа готов на все ради тех, кого он любит.

    — Аннабет Маркум · фильм
15. «

    – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

    – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

    — Александр Вяземка · книга
16. «

    Первый долг любви — слушать.

    Первый долг любви — слушать.

    — Джек Кэнфилд · книга
17. «

    Где «долг», там могут быть и непременно есть все степени начинающейся измены ему, тогда как где «любовь» — там уже не может быть измены любимому (ведь изменяют без любви, в безлюбовной семье). <...> И вообще женщину, способную изменить, я нахожу в европейской семье, построенной по «долгу», а не на «любви».

    Где «долг», там могут быть и непременно есть все степени начинающейся измены ему, тогда как где «любовь» — там уже не может быть измены любимому (ведь изменяют без любви, в безлюбовной семье). <...> И вообще женщину, способную изменить, я нахожу в европейской семье, построенной по «долгу», а не на «любви».

    — Василий Розанов · книга
18. «

    Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней я написал бы: «Я знаю только один долг — любить». Всему прочему я говорю нет. Решительное нет.

    Если бы я был моралистом и писал книгу, то из сотни страниц девяносто девять оставил бы чистыми. На последней я написал бы: «Я знаю только один долг — любить». Всему прочему я говорю нет. Решительное нет.

    — Альбер Камю
19. «

    Долг вообще смешная штука. Слово вроде бы одно, а значение для каждого свое.

    Долг вообще смешная штука. Слово вроде бы одно, а значение для каждого свое.

    — Илона Волынская · книга
20. «

    Чувство долга – замечательная вещь. Не знаю, что бы я стал делать после гибели Тома, если бы не чувство долга. Ты мог бы заниматься живописью, сказал он себе. Или делать что-нибудь полезное. Да, может быть, подумал он. Но повиноваться чувству долга проще.

    Чувство долга – замечательная вещь. Не знаю, что бы я стал делать после гибели Тома, если бы не чувство долга. Ты мог бы заниматься живописью, сказал он себе. Или делать что-нибудь полезное. Да, может быть, подумал он. Но повиноваться чувству долга проще.

    — Эрнест Хемингуэй · книга