Кошка Катя свернулась клубком в ногах, толстый кот Соус кое-как втиснулся между человеческой спиной и диванными подушками. Наверху лежали, обнявшись, ворона Эсмеральда и влчак Линас, в кабинете дрых без задних ног рыжий чужой сон с крыльями и хвостом, под потолком умиротворенно мерцали призраки, шептались о чем-то своем. В камине сладко спала саламандра Соня, веская причина никогда не съезжать из этой квартиры, которая, по правде сказать, понемногу становится тесновата для такой большой компании. Но тут уж ничего не поделаешь.
Дом — это ведь не место, это чувство. То самое, которое приходит, когда возвращаешься, принюхиваясь к запаху сдобы, садишься за стол и ждешь, пока мама принесет свежеиспеченный пирог; или когда ты просыпаешься рано утром, разбуженный солнечными лучами, которые светят прямо на твою подушку, и думаешь, вставать прямо сейчас или можно чуть-чуть полежать. Стоит переступить порог дома, и на душе всегда становится легче.
Наконец я добрался до дома. В доме было темно. Я стоял и всматривался в темноту, ощущая дом в слабом свете убывающей луны, и подумал: он выглядит даже больше, чем при свете, он как каменная голова гиганта, громадный, чуть обозначенный луной череп, полный теней и воспоминаний, уставившийся на море, прикрепленный к большому сильному телу, которое погребено в камнях и песке, которое готово освободиться и вылезти из земли по какой-то неведомой команде или знаку. Дом смотрел на море, на ночь, и я пошел внутрь.
Утратив Искру, мы лишились возможности вернуть нашу планету к жизни. Но судьба в награду подарила нам новый мир, который мы назовём своим домом. Теперь мы живём среди людей, скрывая свое истинное лицо, и тайно за ними наблюдаем… Ждём, защищаем. Я увидел, на какую отвагу они способны, и хотя нас разделяют миры, с ними, как и с нами всё не так проcто и очевидно, как кажется на первый взгляд. Я — Оптимус Прайм, и я обращаюсь ко всем выжившим Автоботам, укрывшимся среди звёзд. Мы здесь. Мы ждём.
Внезапно у меня все поплыло перед глазами. Я словно тонул в бурных морских волнах, сражаясь с ночью и смертью. Вдруг милосердный свет маяка приветливо сверкнул мне сквозь бурю и страх и указал путь к спасению. В одно мгновение дни мучений и годы тоски пронеслись мимо меня и исчезли. Что-то очень сильное стеснило мне сердце, что-то безымянное переполнило грудь, что-то невыразимое захлестнуло душу, я судорожно сжал руки, поднял голову, я одновременно рыдал, кричал, шептал: «Я дома!» – и, шатаясь, переступил порог.
Кунамбебу, как обещал, проводил меня в дом Тамайи — Той, кто играет на флейте жизни. Там, в пронизанном солнечными полосами полумраке, я встретился с самой красивой женщиной, которую когда-либо видел.
Я стала понимать, что дом — это не место, не здание, а ощущения и состояние души. В моей квартире может быть идеальная чистота и комнатные растения на каждом подоконнике, коврик с надписью «Добро пожаловать» перед входной дверью, я могу надеть фартук и напечь пирогов, но уюта от этого не прибавится. Я ведь знаю, что всё это временно, и рано или поздно мы уедем отсюда.
Когда-то, впервые покинув родной дом и перебравшись жить в Киев, Эльга довольно долго приживалась на новом месте. Киев она с тех пор покидала нечасто и привыкла считать своим домом его. Но сейчас вдруг осознала, что почти так же хорошо чувствует себя здесь, в этом Становище, затерянном в заснеженных лесах на межах чужих племен. А все потому, что здесь с нею были они, эти люди, составлявшие для нее дом. С ними она дома, куда бы ни забросила судьба. Хоть в страну ледяных великанов…
В цветочном магазине пахло домом – цветочной пыльцой, холодной зеленью, гниющими лепестками в застоявшейся воде. Свежий аромат жизни и сладкий – её гниения. Любимый парфюм всех фей.