13 фраз на тему «допрос», которые цепляют

13 цитат про «допрос»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ты понимаешь, Освальда допрашивали двенадцать часов после убийства без присутствия адвоката и никто, никто слова не записал. Капитан полиции с тридцатилетним стажем и несколько фэбээровцев не могут не знать, что без записи для суда все его показания не имеют силы.

   Ты понимаешь, Освальда допрашивали двенадцать часов после убийства без присутствия адвоката и никто, никто слова не записал. Капитан полиции с тридцатилетним стажем и несколько фэбээровцев не могут не знать, что без записи для суда все его показания не имеют силы.

   — окружной прокурор Джим Гаррисон · фильм
2. «

   Что бы вы ни сделали, мои страданья будут меньше, чем те, которые претерпел Спаситель. Я приму любые страданья.

   Что бы вы ни сделали, мои страданья будут меньше, чем те, которые претерпел Спаситель. Я приму любые страданья.

   — Хвостова Екатерина Сергеевна
3. «

   — Скажи мне, где это место, Аякс. Я всё равно его найду... и ты это знаешь, так зачем тебе всё это? — Ни хрена я тебе не скажу! — Ааа... Хочешь проверить, на сколько ты крут? Тебе не нужно умирать здесь сегодня — оставим это на завтра. И кроме того, ломаются все, Аякс. Значит, ты хочешь «рассказать» мне, где убежище? Нет? Ладно, тогда продолжим.

   — Скажи мне, где это место, Аякс. Я всё равно его найду... и ты это знаешь, так зачем тебе всё это? — Ни хрена я тебе не скажу! — Ааа... Хочешь проверить, на сколько ты крут? Тебе не нужно умирать здесь сегодня — оставим это на завтра. И кроме того, ломаются все, Аякс. Значит, ты хочешь «рассказать» мне, где убежище? Нет? Ладно, тогда продолжим.

   — Майкл Рудин · книга
4. «

   Детрит был довольно хорош, когда надо было задавать вопросы. У него было три основных вида вопроса. Первый — прямой (Вы сделали это?), второй — настаивающий (А Вы уверены, что не Вы сделали это?) и третий — хитрый (Вы сделали это, не так ли?). Хотя это были не самые искусные в мире вопросы, талант Детрита был в том, что он задавал эти вопросы на протяжении нескольких часов, пока не получал правильный ответ, обычно что-то типа: «Да! Да! Я сделал это! Я сделал это! Теперь, пожалуйста, скажите, что я сделал?!»

   Детрит был довольно хорош, когда надо было задавать вопросы. У него было три основных вида вопроса. Первый — прямой (Вы сделали это?), второй — настаивающий (А Вы уверены, что не Вы сделали это?) и третий — хитрый (Вы сделали это, не так ли?). Хотя это были не самые искусные в мире вопросы, талант Детрита был в том, что он задавал эти вопросы на протяжении нескольких часов, пока не получал правильный ответ, обычно что-то типа: «Да! Да! Я сделал это! Я сделал это! Теперь, пожалуйста, скажите, что я сделал?!»

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Техника любого допроса проста: предъявлять подобные обвинения одно за другим. Делается это и для того, чтобы запугать, и в надежде, что один из выстрелов попадёт в цель.

   Техника любого допроса проста: предъявлять подобные обвинения одно за другим. Делается это и для того, чтобы запугать, и в надежде, что один из выстрелов попадёт в цель.

   — Уильям Валтос · книга
6. «

   — Товарищ капитан, что я могу ещё сказать? — Я вам не товарищ! Тамбовский волк вам товарищ! Я для вас — гражданин капитан, ясно?

   — Товарищ капитан, что я могу ещё сказать? — Я вам не товарищ! Тамбовский волк вам товарищ! Я для вас — гражданин капитан, ясно?

   — Александр Румянцев · фильм
7. «

   — Стэнли Навицки? Департамент Здравоохранения. — Какие-то проблемы? — Да так, мистер Новицки, есть подозрение, что вы скопытились. — Это что, розыгрыш? Не обижайтесь, но вы похожи на психов! — Ничего, пара вопросов и мы укатим в закат. — Я не мертвец! Чёрт знает что! Проверьте мой пульс! Вперёд! — Читай, малыш. — Первый день великого поста. Подросток-азиат на побитой Акуре дает вам порцию острого карри. Возьмёте ли вы? — Какой правильный ответ? — Это ты мне скажи... — Ну, допустим, нет. — А что тебя смущает? Подросток? Пост? Японская спортивная машина? Или индийская жратва? Ты что, не любишь индусов? — Нет, дело в том... — Дальше. — Теперь, подросток — армянин. Еврейский новый год. А еда — острый шпинат с сыром. — Я не хочу... — Почему? Островато? Зеленовато? — Нельзя же есть во время проверки! Я не хочу больше! — Не хочешь? Дальше! — Машина — зелёная Тойота. День солнцестояния. Еда — куриная тикка масала. — Нет! — Да! Куриная тикка! Жри куриную тикку! Вот он, дохлячок! Вот он, пасть раззявил. Видать, при жизни был доносчиком... Вишь, как оно всё, метафорически... Почему-то индийская еда так на них действует... Может из-за тмина. Вперёд, он твой.

   — Стэнли Навицки? Департамент Здравоохранения. — Какие-то проблемы? — Да так, мистер Новицки, есть подозрение, что вы скопытились. — Это что, розыгрыш? Не обижайтесь, но вы похожи на психов! — Ничего, пара вопросов и мы укатим в закат. — Я не мертвец! Чёрт знает что! Проверьте мой пульс! Вперёд! — Читай, малыш. — Первый день великого поста. Подросток-азиат на побитой Акуре дает вам порцию острого карри. Возьмёте ли вы? — Какой правильный ответ? — Это ты мне скажи... — Ну, допустим, нет. — А что тебя смущает? Подросток? Пост? Японская спортивная машина? Или индийская жратва? Ты что, не любишь индусов? — Нет, дело в том... — Дальше. — Теперь, подросток — армянин. Еврейский новый год. А еда — острый шпинат с сыром. — Я не хочу... — Почему? Островато? Зеленовато? — Нельзя же есть во время проверки! Я не хочу больше! — Не хочешь? Дальше! — Машина — зелёная Тойота. День солнцестояния. Еда — куриная тикка масала. — Нет! — Да! Куриная тикка! Жри куриную тикку! Вот он, дохлячок! Вот он, пасть раззявил. Видать, при жизни был доносчиком... Вишь, как оно всё, метафорически... Почему-то индийская еда так на них действует... Может из-за тмина. Вперёд, он твой.

   — Ройсифус Палсифер · фильм
8. «

   — Славная история, но я как-то связи не вижу. — Мне вам карту нарисовать? Не было там никогда Аль-Башира. Потому-то вы и прибыли. — Мы знали, что он был в Тегеране. Где-то прятался. — Понятно. И до того момента вы не верили, что Аль-Башир связан с Соломоном, не видели связи. — Я знал только то, что видел в Курдистане. Там Соломон был. — У меня вопрос. «Аль-Башир для них — герой нации. Нам надо было оставить его в покое.» Это ведь вы сказали? — Нет. — А кто? — Не знаю. — И кто командира подстрелил — мы не в курсе?! — Пошёл на хер! — Не забывай, что тут происходит. Это не суд. Ты виновен! И я уже знаю конец твоей блядской истории! — Мы здесь не за тем, чтобы его мордовать! Отпусти его. На этот счёт у нас есть чёткий приказ. Я просто хочу добраться до сути. И сделать это чисто. — Ладно. Расскажите, как вы нашли бомбу в Тегеране.

   — Славная история, но я как-то связи не вижу. — Мне вам карту нарисовать? Не было там никогда Аль-Башира. Потому-то вы и прибыли. — Мы знали, что он был в Тегеране. Где-то прятался. — Понятно. И до того момента вы не верили, что Аль-Башир связан с Соломоном, не видели связи. — Я знал только то, что видел в Курдистане. Там Соломон был. — У меня вопрос. «Аль-Башир для них — герой нации. Нам надо было оставить его в покое.» Это ведь вы сказали? — Нет. — А кто? — Не знаю. — И кто командира подстрелил — мы не в курсе?! — Пошёл на хер! — Не забывай, что тут происходит. Это не суд. Ты виновен! И я уже знаю конец твоей блядской истории! — Мы здесь не за тем, чтобы его мордовать! Отпусти его. На этот счёт у нас есть чёткий приказ. Я просто хочу добраться до сути. И сделать это чисто. — Ладно. Расскажите, как вы нашли бомбу в Тегеране.

   — Генри Блэкбёрн · игра
9. «

   — Если отпущу тебя, то до утра и мокрого места не останется. Врагов у тебя много. — Ты мой друг? — Боже упаси! Я полицейский.

   — Если отпущу тебя, то до утра и мокрого места не останется. Врагов у тебя много. — Ты мой друг? — Боже упаси! Я полицейский.

   — Джемаль · сериал
10. «

    — И когда это случилось? — Примерно в половине десятого. 21:30. Но этого точно не могу сказать. — Вон там на стене часы. [сверяет со своими часами] А сколько на ваших? — Без четверти одиннадцать. Но те и мои идут неправильно. — Странно.

    — И когда это случилось? — Примерно в половине десятого. 21:30. Но этого точно не могу сказать. — Вон там на стене часы. [сверяет со своими часами] А сколько на ваших? — Без четверти одиннадцать. Но те и мои идут неправильно. — Странно.

    — Баклюнд · фильм
11. «

    — Даю последний шанс. Будешь отвечать правильно — я тебя пожалею. А будешь отвечать неправильно — умрешь очень медленной смертью. Ты меня понял? Понял меня, мразь? Кто тебя послал? — Воздух... хрр... возд... гхх... воздух... — Ослабь. Кто тебя послал? — Твой парикмахер!

    — Даю последний шанс. Будешь отвечать правильно — я тебя пожалею. А будешь отвечать неправильно — умрешь очень медленной смертью. Ты меня понял? Понял меня, мразь? Кто тебя послал? — Воздух... хрр... возд... гхх... воздух... — Ослабь. Кто тебя послал? — Твой парикмахер!

    — Дэн Пэйн · фильм
12. «

    Шикарные у вас штиблеты, гражданин начальник...

    Шикарные у вас штиблеты, гражданин начальник...

    — Давид Маркович Гоцман · сериал
13. «

    — Я никого не предам. Никого. Есть вещи важнее собственной шкуры. — Где? Что это такое? Из чего оно сделано? Это бред. Мы смертны. Со смертью всё заканчивается — и для нас, и для всей жизни. Для всего мира. Это не стоит того. Зачем? Чтобы подать пример будущим поколениям? Но героической смерти у тебя не будет. Ты просто умрёшь. Сдохнешь, как предатель. А если ты не скажешь, скажет кто-то другой. И мы спишем это на тебя. Понял? — Отбросы. Человеческий отбросы. — Теперь ты увидишь, что такое настоящая отбросы. Не удивляйся. Это будешь не я, а ты сам. Ты откроешь в себе то, чего никогда не мог представить. Куда уйдёт твоя выдержка? И это фанатичное свечение в глазах. Страх выжмет из тебя всё это. Именно так. Страх потерять свою шкуру. И тогда ты узнаешь, кто ты... одинокий, брошенный... простой человек — ничтожество, полное обыденной дряни. Без всяких твоих благородных слов и твоей заносчивости. Вот где правда. Ты меня не оскорблял. Нет. Я знаю, что такое человек на самом деле. И ты тоже узнаешь.

    — Я никого не предам. Никого. Есть вещи важнее собственной шкуры. — Где? Что это такое? Из чего оно сделано? Это бред. Мы смертны. Со смертью всё заканчивается — и для нас, и для всей жизни. Для всего мира. Это не стоит того. Зачем? Чтобы подать пример будущим поколениям? Но героической смерти у тебя не будет. Ты просто умрёшь. Сдохнешь, как предатель. А если ты не скажешь, скажет кто-то другой. И мы спишем это на тебя. Понял? — Отбросы. Человеческий отбросы. — Теперь ты увидишь, что такое настоящая отбросы. Не удивляйся. Это будешь не я, а ты сам. Ты откроешь в себе то, чего никогда не мог представить. Куда уйдёт твоя выдержка? И это фанатичное свечение в глазах. Страх выжмет из тебя всё это. Именно так. Страх потерять свою шкуру. И тогда ты узнаешь, кто ты... одинокий, брошенный... простой человек — ничтожество, полное обыденной дряни. Без всяких твоих благородных слов и твоей заносчивости. Вот где правда. Ты меня не оскорблял. Нет. Я знаю, что такое человек на самом деле. И ты тоже узнаешь.

    — Борис Андреевич Сотников · фильм