«Красивые цитаты на тему «душа»» в 73 цитаты

Собрали 73 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «душа»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Депрессия — это состояние, когда очень хочется отвести душу, но куда бы ты ее ни отводил, ей все не нравится.

   Депрессия — это состояние, когда очень хочется отвести душу, но куда бы ты ее ни отводил, ей все не нравится.

   — Ринат Валиуллин · книга
2. «

   Я не люблю себя, когда я трушу, Обидно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют.

   Я не люблю себя, когда я трушу, Обидно мне, когда невинных бьют, Я не люблю, когда мне лезут в душу, Тем более, когда в нее плюют.
3. «

   Когда мысль приходит, ее лучше записать. Запечатлеть. Сохранить. С чувствами иначе. Они впечатаны в душу независимо от сподручных средств. Чувства имеют свойство расцветать, словно райские сады. И петь песню блаженства...

   Когда мысль приходит, ее лучше записать. Запечатлеть. Сохранить. С чувствами иначе. Они впечатаны в душу независимо от сподручных средств. Чувства имеют свойство расцветать, словно райские сады. И петь песню блаженства...
4. «

   Лишь жить в себе самом умей — Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум; Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи, — Внимай их пенью и молчи!..

   Лишь жить в себе самом умей — Есть целый мир в душе твоей Таинственно-волшебных дум; Их оглушит наружный шум, Дневные разгонят лучи, — Внимай их пенью и молчи!..

   — Фёдор Иванович Тютчев
5. «

   В полуразрушенный аэропорт моей души летают самолеты счастья.

   В полуразрушенный аэропорт моей души летают самолеты счастья.
6. «

   Заживо сдавшийся смерти, Понял я только вчера: Все исцеляет на свете Сила любви и добра. Пусть темнота, как в колодце, Пусть обрывается след - Делай добро, и прольется В душу спасительный свет.

   Заживо сдавшийся смерти, Понял я только вчера: Все исцеляет на свете Сила любви и добра. Пусть темнота, как в колодце, Пусть обрывается след - Делай добро, и прольется В душу спасительный свет.

   — Хосе Марти
7. «

   У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

   У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Хоть и нет твоего тела рядом, я знаю, что душа твоя со мной.

   Хоть и нет твоего тела рядом, я знаю, что душа твоя со мной.
9. «

   А чем жить с душой? Какими сказками, иллюзиями накормить её, чтобы она не выла на этой пронзительной ноте, глядя, как уезжает последний поезд? Какие песни ей петь, какие стихи читать, чтобы согласилась она на сытый корм и тёплый кров и не искала жадно несуществующего неба? Какой болью её измучить, чтобы сделать грубой, чтобы перестала раздеваться под чужими холодными взглядами?

   А чем жить с душой? Какими сказками, иллюзиями накормить её, чтобы она не выла на этой пронзительной ноте, глядя, как уезжает последний поезд? Какие песни ей петь, какие стихи читать, чтобы согласилась она на сытый корм и тёплый кров и не искала жадно несуществующего неба? Какой болью её измучить, чтобы сделать грубой, чтобы перестала раздеваться под чужими холодными взглядами?

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Я обожаю сказку «Красавица и Чудовище». Она о том, что любовь — это история о душе. Но вместе с тем мне очень нравится мысль, что красота не бессмысленна, и в купе с любовью она может спасти мир. Ну или хотя бы одно единственное чудовище…

    Я обожаю сказку «Красавица и Чудовище». Она о том, что любовь — это история о душе. Но вместе с тем мне очень нравится мысль, что красота не бессмысленна, и в купе с любовью она может спасти мир. Ну или хотя бы одно единственное чудовище…

    — Эмма Уотсон
11. «

    Есть тела, удивительно похожие на душу.

    Есть тела, удивительно похожие на душу.

    — Марина Цветаева
12. «

    Что счастие? Довольно, что не трушу, влача свое ничто через нигде, покуда черти чертят эту душу, подобно быстрым вилам на воде.

    Что счастие? Довольно, что не трушу, влача свое ничто через нигде, покуда черти чертят эту душу, подобно быстрым вилам на воде.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    Без души и помыслов высоких Живых путей от сердца к сердцу нет.

    Без души и помыслов высоких Живых путей от сердца к сердцу нет.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
14. «

    Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

    Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

    — Вероника Иванова · книга
15. «

    Я — не тело, наделенное душой, я — душа, часть которой видима и называется телом. Все эти дни — хотя и следовало бы ожидать, что всё будет наоборот, — душа обнаруживала своё присутствие сильней, чем прежде, больше, чем всегда. Она ничего мне не говорила, не упрекала меня и не жалела, а только наблюдала за мной.

    Я — не тело, наделенное душой, я — душа, часть которой видима и называется телом. Все эти дни — хотя и следовало бы ожидать, что всё будет наоборот, — душа обнаруживала своё присутствие сильней, чем прежде, больше, чем всегда. Она ничего мне не говорила, не упрекала меня и не жалела, а только наблюдала за мной.

    — Пауло Коэльо · книга
16. «

    Странная женщина: тонкая, тихая, вяжет судьбу и сидит у окна. Время ее не стремится, не тикает — медленно льется подобием сна. Звездное небо в ней, рядом с ней холодно, но без нее — словно нечем дышать. Тихая, тонкая, острая. Больно мне. Острая, вечная, словно душа.

    Странная женщина: тонкая, тихая, вяжет судьбу и сидит у окна. Время ее не стремится, не тикает — медленно льется подобием сна. Звездное небо в ней, рядом с ней холодно, но без нее — словно нечем дышать. Тихая, тонкая, острая. Больно мне. Острая, вечная, словно душа.

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Чтоб у души согреться были силы, Чтоб ей пестреть, пока вокруг темно — Нас русские приветливые зимы Научат не бояться ничего.

    Чтоб у души согреться были силы, Чтоб ей пестреть, пока вокруг темно — Нас русские приветливые зимы Научат не бояться ничего.

    — Надежда Жаглей
18. «

    Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого...

    Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого...

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Да будет свет, когда душа во мраке!

    Да будет свет, когда душа во мраке!

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены.

    Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены.

    — Антон Павлович Чехов · книга