19 цитат «душевная боль» на каждый день

Тема «душевная боль» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 19 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Все себя чувствуют плохо. Только идиот может сказать, что он чувствует себя хорошо. ... Самый богатый человек мучается — что делать с его богатством. И бомж тоже переживает — будет у него завтра обед или ужин.

   Все себя чувствуют плохо. Только идиот может сказать, что он чувствует себя хорошо. ... Самый богатый человек мучается — что делать с его богатством. И бомж тоже переживает — будет у него завтра обед или ужин.

   — Владимир Вольфович Жириновский
2. «

   Я, разумеется, всегда знал, что можно сломать себе руку или ногу и затем поправиться; но мне было неизвестно, что можно душевно надломиться и все-таки выздороветь.

   Я, разумеется, всегда знал, что можно сломать себе руку или ногу и затем поправиться; но мне было неизвестно, что можно душевно надломиться и все-таки выздороветь.

   — Винсент Ван Гог
3. «

   Да, у меня в душе образовалась пустота, но так ли уж плоха пустота? В ней нет любви, но нет и боли. Зато есть свои преимущества. Пустота дает свободу маневра.

   Да, у меня в душе образовалась пустота, но так ли уж плоха пустота? В ней нет любви, но нет и боли. Зато есть свои преимущества. Пустота дает свободу маневра.

   — Мэтт Хейг · книга
4. «

   Люди приспособились бежать и скрываться от душевной боли, выстраивать жизнь на поверхности, «наружу», чтобы не соприкасаться с «внутри». Придумали тысячи способов себя отвлекать, веселить и дурманить, чтобы не чувствовать сложного.

   Люди приспособились бежать и скрываться от душевной боли, выстраивать жизнь на поверхности, «наружу», чтобы не соприкасаться с «внутри». Придумали тысячи способов себя отвлекать, веселить и дурманить, чтобы не чувствовать сложного.

   — Татьяна Фишер · книга
5. «

   Мысль, не снятая с языка, Штурмует голову, как храмы жжёт паства еретика. Про уготованную участь мотылька В поисках неба бесконечно пачкать площадь потолка.

   Мысль, не снятая с языка, Штурмует голову, как храмы жжёт паства еретика. Про уготованную участь мотылька В поисках неба бесконечно пачкать площадь потолка.
6. «

   Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?!

   Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?!

   — Ирина Молчанова · книга
7. «

   «Такие женщины всегда с лёгкостью идут на отношения с мужчиной, даже если он её не устраивает. Ей даже внешность его не важна, ей надо, чтобы её внутренняя пустота была кем-то или чем-то заполнена. Она научилась в фантазиях представлять себя с каждым. Всё сейчас пойдёт в дело: умение говорить, секс, алкоголь, поездки. Лишь бы это отверстие в её душе, ноющее, пустое, было заполнено»

   «Такие женщины всегда с лёгкостью идут на отношения с мужчиной, даже если он её не устраивает. Ей даже внешность его не важна, ей надо, чтобы её внутренняя пустота была кем-то или чем-то заполнена. Она научилась в фантазиях представлять себя с каждым. Всё сейчас пойдёт в дело: умение говорить, секс, алкоголь, поездки. Лишь бы это отверстие в её душе, ноющее, пустое, было заполнено»

   — Владимир Болтунов · книга
8. «

   Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

   Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

   — Эдит Ева Эгер · книга
9. «

   У меня такая черта, что не люблю, когда до иного щекотного в душе пальцами дотрагиваются.

   У меня такая черта, что не люблю, когда до иного щекотного в душе пальцами дотрагиваются.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Мало, почти совсем не имеет он покоя, и потому и во сне он, как днем, на страже: будучи смущен сердечными своими мечтами, как бежавший с поля брани, во время безопасности своей он пробуждается и не может надивиться, что ничего не было страшного. Хотя это бывает со всякою плотью, от человека до скота, но у грешников в семь крат более сего.

    Мало, почти совсем не имеет он покоя, и потому и во сне он, как днем, на страже: будучи смущен сердечными своими мечтами, как бежавший с поля брани, во время безопасности своей он пробуждается и не может надивиться, что ничего не было страшного. Хотя это бывает со всякою плотью, от человека до скота, но у грешников в семь крат более сего.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова · книга
11. «

    У всех хранятся кости, если не целые скелеты, в шкафах душевной боли.

    У всех хранятся кости, если не целые скелеты, в шкафах душевной боли.

    — Керри Манискалко · книга
12. «

    — Ты как там? — Наслаждаюсь болью. — Так многие говорят, особенно если им в жизни туго. — Почему? — У эмоциональной боли нет очага, а у физической есть. Её можно обозначить. Так она становится более контролируемой.

    — Ты как там? — Наслаждаюсь болью. — Так многие говорят, особенно если им в жизни туго. — Почему? — У эмоциональной боли нет очага, а у физической есть. Её можно обозначить. Так она становится более контролируемой.

    — Йен Галлагер · сериал
13. «

    Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит.

    Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит.

    — Полат Алемдар · сериал
14. «

    Иногда свою реальность Выносить невмоготу, И во сне, от мук спасаясь, Часто вскакивал в поту. Как дальше быть — раздумья гложат, Лучше одному в глуши, Ведь страдания приумножит Поиск родственной души.

    Иногда свою реальность Выносить невмоготу, И во сне, от мук спасаясь, Часто вскакивал в поту. Как дальше быть — раздумья гложат, Лучше одному в глуши, Ведь страдания приумножит Поиск родственной души.
15. «

    И почему же убийство души является не таким сильным преступлением, как убийство тела? По-моему, это должны прописать в законе во всем мире. Убийство души человека... тоже является преступлением!

    И почему же убийство души является не таким сильным преступлением, как убийство тела? По-моему, это должны прописать в законе во всем мире. Убийство души человека... тоже является преступлением!

    — Барыш Йесари · сериал
16. «

    Помнишь лежали в одной ванной, Ты мне сказал: Что таких, как я мало. Помнишь от счастья, упала с дивана, Плохие мальчики оставляют раны...

    Помнишь лежали в одной ванной, Ты мне сказал: Что таких, как я мало. Помнишь от счастья, упала с дивана, Плохие мальчики оставляют раны...
17. «

    Когда ты от меня ушел, то мне очень долго не давала покоя одна мысль: о том, как это просто. Ты приходишь домой, пустой письменный стол, два крючка на вешалке пустые, пустая полка, оброненный галстук. Оказывается, можно просто собрать вещи, уложить в чемодан и уйти. И всё. Но твоя жизнь продолжалась, а моя-то остановилась. Ты ходил на ту же работу, занимался теми же делами, ты говорил, в общем-то, те же слова, только выходил из другого подъезда. А для меня все это потеряло смысл. И работа, и друзья, и телефон — всё. И только вот одна мысль о том, как это все просто. Не война, не землетрясение, не смерть — и ничего. А просто ушел человек, которого ты любишь... Но только если любишь. Я цеплялась за тебя, как могла. До белых пальцев, до унижения. И по ковру у Сорокиных каталась, и рукав твой оторвала. Но мне-то было страшно. Я растворилась в тебе без остатка. Тебя не стало, но мне-то показалось, что не стало и меня. Ну, ничего. Вначале умираешь, а потом — ничего.

    Когда ты от меня ушел, то мне очень долго не давала покоя одна мысль: о том, как это просто. Ты приходишь домой, пустой письменный стол, два крючка на вешалке пустые, пустая полка, оброненный галстук. Оказывается, можно просто собрать вещи, уложить в чемодан и уйти. И всё. Но твоя жизнь продолжалась, а моя-то остановилась. Ты ходил на ту же работу, занимался теми же делами, ты говорил, в общем-то, те же слова, только выходил из другого подъезда. А для меня все это потеряло смысл. И работа, и друзья, и телефон — всё. И только вот одна мысль о том, как это все просто. Не война, не землетрясение, не смерть — и ничего. А просто ушел человек, которого ты любишь... Но только если любишь. Я цеплялась за тебя, как могла. До белых пальцев, до унижения. И по ковру у Сорокиных каталась, и рукав твой оторвала. Но мне-то было страшно. Я растворилась в тебе без остатка. Тебя не стало, но мне-то показалось, что не стало и меня. Ну, ничего. Вначале умираешь, а потом — ничего.

    — Она (мать Димы) · фильм
18. «

    А что, если наша душевная боль является своеобразным проявлением стыда?

    А что, если наша душевная боль является своеобразным проявлением стыда?
19. «

    Ее расстроил новый кадиллак – его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль.

    Ее расстроил новый кадиллак – его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль.

    — Эдит Ева Эгер · книга