22 цитаты «душевная боль»: от классиков до современников

Тема «душевная боль» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 22 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

   Свобода начинается, когда мы учимся принимать случившееся. Свобода означает, что мы набираемся смелости и разбираем свою тюрьму по кирпичику.

   — Эдит Ева Эгер · книга
2. «

   В веселье все чаще чувствовался надрыв. Люди старались забыться любой ценой: каждый знал, что очень скоро эта призрачная жизнь, доставшаяся им всего лишь на двадцать дней, кончится, и все до единого вернутся «туда». В танцах принимали участие столько людей, сколько могли вместить палубы. Танцы часто превращались в дикие пляски, наподобие африканских — так они лучше выражали душевное состояние. Для непосвященного человека лайнер легко мог сойти за веселый сумасшедший дом.

   В веселье все чаще чувствовался надрыв. Люди старались забыться любой ценой: каждый знал, что очень скоро эта призрачная жизнь, доставшаяся им всего лишь на двадцать дней, кончится, и все до единого вернутся «туда». В танцах принимали участие столько людей, сколько могли вместить палубы. Танцы часто превращались в дикие пляски, наподобие африканских — так они лучше выражали душевное состояние. Для непосвященного человека лайнер легко мог сойти за веселый сумасшедший дом.

   — Слава Курилов · книга
3. «

   Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?!

   Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?!

   — Ирина Молчанова · книга
4. «

   Ансельм, как и все нетронутые, выглядел цельным. Потоки ласковой энергии, плавно протекающие через его существо, были явно осязаемыми. Ко всему этому примешивалось знание, что вот сидит перед тобой человек, и он никогда, никогда в своей жизни не испытывал душевной боли, не страдал и не мучился. И твоя собственная боль утихала от одного только допущения такой возможности.

   Ансельм, как и все нетронутые, выглядел цельным. Потоки ласковой энергии, плавно протекающие через его существо, были явно осязаемыми. Ко всему этому примешивалось знание, что вот сидит перед тобой человек, и он никогда, никогда в своей жизни не испытывал душевной боли, не страдал и не мучился. И твоя собственная боль утихала от одного только допущения такой возможности.

   — Фредерик
5. «

   Уверена, что совесть это специально незащищённая часть нашей души. Она в этом месте оголена. Для того так устроено, чтобы душа сигналила о своём страдании. Душа у человека болит тогда, когда совесть мучает. В каждом из нас есть очень нежная, ранимая, иногда изуродованная душа. И нам дан инструмент для её сбережения — совесть.

   Уверена, что совесть это специально незащищённая часть нашей души. Она в этом месте оголена. Для того так устроено, чтобы душа сигналила о своём страдании. Душа у человека болит тогда, когда совесть мучает. В каждом из нас есть очень нежная, ранимая, иногда изуродованная душа. И нам дан инструмент для её сбережения — совесть.

   — Анастасия Коваленкова · книга
6. «

   Но там глубоко, где не видно тебе, Мне совсем нелегко, я буквально на дне. И падает снег, сверху падает снег, Не в силах сокрыть твой пламенный след...

   Но там глубоко, где не видно тебе, Мне совсем нелегко, я буквально на дне. И падает снег, сверху падает снег, Не в силах сокрыть твой пламенный след...
7. «

   Да, у меня в душе образовалась пустота, но так ли уж плоха пустота? В ней нет любви, но нет и боли. Зато есть свои преимущества. Пустота дает свободу маневра.

   Да, у меня в душе образовалась пустота, но так ли уж плоха пустота? В ней нет любви, но нет и боли. Зато есть свои преимущества. Пустота дает свободу маневра.

   — Мэтт Хейг · книга
8. «

   И ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня. Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя.

   И ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня. Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя.

   — Иов · книга
9. «

   В этой книге я пишу о том, что каждый из нас несет в себе глубокую экзистенциальную травму, так называемую «травму сепарации». Будучи прочно связанными с матерью, находясь в ее чреве, мы внезапно отделяемся от нее во время родов, и тогда эта связь рвется и уже никогда не восстанавливается полностью. Поэтому глубинное стремление к воссоединению с матерью играет огромную роль в нашей жизни: оно проявляется и в употреблении наркотиков, и в поисках суррогатов этой связи в искусстве, и в уходе в религию, и — особенно в наше время — в романтической любви.

   В этой книге я пишу о том, что каждый из нас несет в себе глубокую экзистенциальную травму, так называемую «травму сепарации». Будучи прочно связанными с матерью, находясь в ее чреве, мы внезапно отделяемся от нее во время родов, и тогда эта связь рвется и уже никогда не восстанавливается полностью. Поэтому глубинное стремление к воссоединению с матерью играет огромную роль в нашей жизни: оно проявляется и в употреблении наркотиков, и в поисках суррогатов этой связи в искусстве, и в уходе в религию, и — особенно в наше время — в романтической любви.

   — Джеймс Холлис · книга
10. «

    Слёзы лечат душевную боль так же хорошо, как и смех.

    Слёзы лечат душевную боль так же хорошо, как и смех.

    — Джоан Роулинг · книга
11. «

    Встретиться с чужим «не хочу» и не разрушится от этого – непросто. Но это совершенно точно то, чему следует учиться, чтобы мир не складывался пополам всякий раз, когда вы встречаете сопротивление.

    Встретиться с чужим «не хочу» и не разрушится от этого – непросто. Но это совершенно точно то, чему следует учиться, чтобы мир не складывался пополам всякий раз, когда вы встречаете сопротивление.

    — Ольга Примаченко · книга
12. «

    Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит.

    Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит.

    — Полат Алемдар · сериал
13. «

    Все себя чувствуют плохо. Только идиот может сказать, что он чувствует себя хорошо. ... Самый богатый человек мучается — что делать с его богатством. И бомж тоже переживает — будет у него завтра обед или ужин.

    Все себя чувствуют плохо. Только идиот может сказать, что он чувствует себя хорошо. ... Самый богатый человек мучается — что делать с его богатством. И бомж тоже переживает — будет у него завтра обед или ужин.

    — Владимир Вольфович Жириновский
14. «

    Лучшей защитой от душевных мук становится умение любить и прощать себя, умение быть неопасными для себя, умение не наказывать себя за ошибки, обиды и боль — неотъемлемых спутников нашей жизни.

    Лучшей защитой от душевных мук становится умение любить и прощать себя, умение быть неопасными для себя, умение не наказывать себя за ошибки, обиды и боль — неотъемлемых спутников нашей жизни.

    — Эдит Ева Эгер · книга
15. «

    Ее расстроил новый кадиллак – его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль.

    Ее расстроил новый кадиллак – его совсем недавно доставили ей, и автомобиль оказался не того оттенка желтого, который она желала. На первый взгляд, проблема была пустяковой, особенно по сравнению с горем предыдущей женщины. Но я хорошо знала эту пациентку и понимала, что плач из-за цвета машины на самом деле плач отчаяния по поводу несложившейся жизни. Все шло не так, как ей хотелось бы: одиночество в браке; сын, в очередной раз выгнанный еще из одной школы; загубленная карьера, от которой она отказалась, чтобы больше быть с мужем и ребенком. В нашей жизни часто за мелкими огорчениями прячутся более серьезные обиды; в незначительных, казалось бы, переживаниях отражается глубокая боль.

    — Эдит Ева Эгер · книга
16. «

    Иногда свою реальность Выносить невмоготу, И во сне, от мук спасаясь, Часто вскакивал в поту. Как дальше быть — раздумья гложат, Лучше одному в глуши, Ведь страдания приумножит Поиск родственной души.

    Иногда свою реальность Выносить невмоготу, И во сне, от мук спасаясь, Часто вскакивал в поту. Как дальше быть — раздумья гложат, Лучше одному в глуши, Ведь страдания приумножит Поиск родственной души.
17. «

    А что, если наша душевная боль является своеобразным проявлением стыда?

    А что, если наша душевная боль является своеобразным проявлением стыда?
18. «

    Когда ты от меня ушел, то мне очень долго не давала покоя одна мысль: о том, как это просто. Ты приходишь домой, пустой письменный стол, два крючка на вешалке пустые, пустая полка, оброненный галстук. Оказывается, можно просто собрать вещи, уложить в чемодан и уйти. И всё. Но твоя жизнь продолжалась, а моя-то остановилась. Ты ходил на ту же работу, занимался теми же делами, ты говорил, в общем-то, те же слова, только выходил из другого подъезда. А для меня все это потеряло смысл. И работа, и друзья, и телефон — всё. И только вот одна мысль о том, как это все просто. Не война, не землетрясение, не смерть — и ничего. А просто ушел человек, которого ты любишь... Но только если любишь. Я цеплялась за тебя, как могла. До белых пальцев, до унижения. И по ковру у Сорокиных каталась, и рукав твой оторвала. Но мне-то было страшно. Я растворилась в тебе без остатка. Тебя не стало, но мне-то показалось, что не стало и меня. Ну, ничего. Вначале умираешь, а потом — ничего.

    Когда ты от меня ушел, то мне очень долго не давала покоя одна мысль: о том, как это просто. Ты приходишь домой, пустой письменный стол, два крючка на вешалке пустые, пустая полка, оброненный галстук. Оказывается, можно просто собрать вещи, уложить в чемодан и уйти. И всё. Но твоя жизнь продолжалась, а моя-то остановилась. Ты ходил на ту же работу, занимался теми же делами, ты говорил, в общем-то, те же слова, только выходил из другого подъезда. А для меня все это потеряло смысл. И работа, и друзья, и телефон — всё. И только вот одна мысль о том, как это все просто. Не война, не землетрясение, не смерть — и ничего. А просто ушел человек, которого ты любишь... Но только если любишь. Я цеплялась за тебя, как могла. До белых пальцев, до унижения. И по ковру у Сорокиных каталась, и рукав твой оторвала. Но мне-то было страшно. Я растворилась в тебе без остатка. Тебя не стало, но мне-то показалось, что не стало и меня. Ну, ничего. Вначале умираешь, а потом — ничего.

    — Она (мать Димы) · фильм
19. «

    Чтобы что-то восстановить, нужно выяснить, как было сделано повреждение. Понять, как был причинён вред — это уже полдела. Потому, прежде всего, нужно заглянуть внутрь и там покопаться. Внимательно оценить каждую трещинку и зарубку — всякая рана нам о чём-то расскажет.

    Чтобы что-то восстановить, нужно выяснить, как было сделано повреждение. Понять, как был причинён вред — это уже полдела. Потому, прежде всего, нужно заглянуть внутрь и там покопаться. Внимательно оценить каждую трещинку и зарубку — всякая рана нам о чём-то расскажет.

    — Мария Фариса · книга
20. «

    «Ничегонечувствование» — чаще всего защитный механизм, который подсознательно натренирован раненными в детстве людьми, чтобы избегать чувств боли и беспомощности, которые вызывали у них родители. Они научились отвлекаться от своих эмоций. Соответственно, можно научиться привлекать внимание к чувствам.

    «Ничегонечувствование» — чаще всего защитный механизм, который подсознательно натренирован раненными в детстве людьми, чтобы избегать чувств боли и беспомощности, которые вызывали у них родители. Они научились отвлекаться от своих эмоций. Соответственно, можно научиться привлекать внимание к чувствам.

    — Стефани Шталь · книга