726 цитат про «эгоизм»

726 цитат про «эгоизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Любое взросление начинается только после того, как мы перестаем себе врать, что о нас кто-то заботится и что мы заботимся о ком-то. Все что человек делает, он делает только для себя. А альтруизмом называется разумный эгоизм. Альтруизма как такового не существует.

   Любое взросление начинается только после того, как мы перестаем себе врать, что о нас кто-то заботится и что мы заботимся о ком-то. Все что человек делает, он делает только для себя. А альтруизмом называется разумный эгоизм. Альтруизма как такового не существует.

   — Алексей Васильевич Капранов
2. «

   Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.

   Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение.

   — Мария Корелли · книга
3. «

   Любовь к ближнему — христианская заповедь. Любить ближнего надо не из чувства солидарности, не из желания человеку добра, не ради самого ближнего, а ради достижения личного спасения.

   Любовь к ближнему — христианская заповедь. Любить ближнего надо не из чувства солидарности, не из желания человеку добра, не ради самого ближнего, а ради достижения личного спасения.

   — Михаил Петрович Новиков · книга
4. «

   Эгоистические мотивы вполне понятны, они присущи всем людям. Даже в той, как мы все её обозвали LOVE, люди эгоистичны. Предпочитаем любить только тех, кто нам интересен, с кем нам приятнее, удобнее и к кому сильнее тянет. А ведь если подумать, ведь так оно и есть. Выдумали себе какое-то высокоморальное духовное чувство, за которым если и скрывается что-то, так это любовь… к самому себе. Все великие романы пропитаны эгоистическими мотивами. В них герои любили тех, кого хотели любить, а не тех, кого им сватали родители. И наверно нельзя упрекать кого-либо за то, что он предпочитает любить себя. Это чувство инертно, как инстинкт. Разве можно винить человека за то, что хочет кушать или пить.

   Эгоистические мотивы вполне понятны, они присущи всем людям. Даже в той, как мы все её обозвали LOVE, люди эгоистичны. Предпочитаем любить только тех, кто нам интересен, с кем нам приятнее, удобнее и к кому сильнее тянет. А ведь если подумать, ведь так оно и есть. Выдумали себе какое-то высокоморальное духовное чувство, за которым если и скрывается что-то, так это любовь… к самому себе. Все великие романы пропитаны эгоистическими мотивами. В них герои любили тех, кого хотели любить, а не тех, кого им сватали родители. И наверно нельзя упрекать кого-либо за то, что он предпочитает любить себя. Это чувство инертно, как инстинкт. Разве можно винить человека за то, что хочет кушать или пить.
5. «

   Короче, люди продолжали находиться по уши в повиновении и одержимости, жили рефлексией и продолжали обладать объектом для рефлексии, который уважали, и перед которым чувствовали благоговение и страх. Вещи превратили в представления о вещах, в мысли и понятия, и тем самым зависимость от них стала еще более глубокой и нерасторжимой. Так, например, легко выходят из повиновения родителям или перестают слушать увещания дяди или тети, просьбы брата или сестры, но отвергнутое в принципе повиновение продолжает овладевать совестью, и чем менее поддаются наставлениям отдельных людей, признавая их неразумными, тем крепче держатся за самый принцип долга и уважения к родным и тем труднее прощают себе грех против своего представления о родственной любви и уважении.

   Короче, люди продолжали находиться по уши в повиновении и одержимости, жили рефлексией и продолжали обладать объектом для рефлексии, который уважали, и перед которым чувствовали благоговение и страх. Вещи превратили в представления о вещах, в мысли и понятия, и тем самым зависимость от них стала еще более глубокой и нерасторжимой. Так, например, легко выходят из повиновения родителям или перестают слушать увещания дяди или тети, просьбы брата или сестры, но отвергнутое в принципе повиновение продолжает овладевать совестью, и чем менее поддаются наставлениям отдельных людей, признавая их неразумными, тем крепче держатся за самый принцип долга и уважения к родным и тем труднее прощают себе грех против своего представления о родственной любви и уважении.

   — Макс Штирнер · книга
6. «

   Он знает, что он — мое солнце, но когда ему угодно отнимать у меня свой свет, мое небо, по его мнению, должно оставаться в полном мраке. И он не желает, чтобы этот мрак смягчался слабым сиянием месяца.

   Он знает, что он — мое солнце, но когда ему угодно отнимать у меня свой свет, мое небо, по его мнению, должно оставаться в полном мраке. И он не желает, чтобы этот мрак смягчался слабым сиянием месяца.

   — Энн Бронте · книга
7. «

   Каждый человек — государство, которым безраздельно управляет эгоизм.

   Каждый человек — государство, которым безраздельно управляет эгоизм.

   — Александр Вампилов · книга
8. «

   Но разве «человек» как отвлеченное понятие – не «дух»? Ядро государства и есть «человек как понятие», то есть нечто нереальное, и государство само лишь «человеческое общество». Мир, который создает верующий человек (верующий дух), называется церковью, а мир, который создает человек (человеческий, или гуманный, дух) называется государством. Но это не мой мир. Я никогда не совершаю ничего отвлеченно человеческого, а совершаю всегда свое собственное, то есть мое человеческое Дело отличается от всякого иного человеческого дела, и только это различие делает его действительно моим, мне принадлежащим делом. Человеческое в нем – абстракция, и как таковая – дух, то есть отвлеченное существо.

   Но разве «человек» как отвлеченное понятие – не «дух»? Ядро государства и есть «человек как понятие», то есть нечто нереальное, и государство само лишь «человеческое общество». Мир, который создает верующий человек (верующий дух), называется церковью, а мир, который создает человек (человеческий, или гуманный, дух) называется государством. Но это не мой мир. Я никогда не совершаю ничего отвлеченно человеческого, а совершаю всегда свое собственное, то есть мое человеческое Дело отличается от всякого иного человеческого дела, и только это различие делает его действительно моим, мне принадлежащим делом. Человеческое в нем – абстракция, и как таковая – дух, то есть отвлеченное существо.

   — Макс Штирнер · книга
9. «

   Что-то шевельнулось на дне души, что-то упрятанное глубоко, начинало пробиваться сквозь оскорбленное самолюбие и холодную расчетливость. Скарлетт становилась взрослой, и новое чувство рождалось в сердце ее, чувство более сильное, чем тщеславие и своеволие эгоизма.

   Что-то шевельнулось на дне души, что-то упрятанное глубоко, начинало пробиваться сквозь оскорбленное самолюбие и холодную расчетливость. Скарлетт становилась взрослой, и новое чувство рождалось в сердце ее, чувство более сильное, чем тщеславие и своеволие эгоизма.

   — Маргарет Митчелл · книга
10. «

    Пока ты чего-то для себя желаешь, ты добыча зверя.

    Пока ты чего-то для себя желаешь, ты добыча зверя.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    О других думать тоже глупо, Если тряпкой не хочешь стать. Эгоизм — вот что нынче «круто»- Нужно срочно себя менять.

    О других думать тоже глупо, Если тряпкой не хочешь стать. Эгоизм — вот что нынче «круто»- Нужно срочно себя менять.
12. «

    Все люди эгоисты. Для них главное – добиться такого будущего, какого бы им захотелось.

    Все люди эгоисты. Для них главное – добиться такого будущего, какого бы им захотелось.
13. «

    Кстати, я была права насчёт горничной. Она выходит замуж и бросает меня. Как можно быть такой эгоисткой?

    Кстати, я была права насчёт горничной. Она выходит замуж и бросает меня. Как можно быть такой эгоисткой?

    — Вдовствующая графиня Грэнтем · сериал
14. «

    Понятия еврея слишком мало для тебя, и еврейское не составляет твою задачу; быть греком, немцем – тоже недостаточно. Но будь человеком, и тогда ты обретешь все, считай человеческое своим призванием. Теперь я знаю, чем должен быть, и можно уже установить новый катехизис. Опять субъект подчинен предикату, единичный – всеобщему, опять укреплено господство одной идеи и положено основание новой религии. Это – прогресс в религиозной и христианской области, но этим не сделано ни единого шага за пределы этой области. Переход за пределы этой области ведет в неизречимое. Для меня наш бедный язык не имеет подходящего слова, и «Слово» – логос есть для меня «только слово». Ищут определения моей сущности. Если таковая не еврей, немец и т. д., то во всяком случае она – человек. «Человек – моя сущность». Я сам себе отвратителен, гадок, я страшен и противен самому себе, я – страшилище для себя, сам себе несносен или никогда не удовлетворяю себя самого. Из такого рода чувств возникает саморазложение, или самокритика. Религиозность начинается в самоотречении и заканчивается завершенной критикой.

    Понятия еврея слишком мало для тебя, и еврейское не составляет твою задачу; быть греком, немцем – тоже недостаточно. Но будь человеком, и тогда ты обретешь все, считай человеческое своим призванием. Теперь я знаю, чем должен быть, и можно уже установить новый катехизис. Опять субъект подчинен предикату, единичный – всеобщему, опять укреплено господство одной идеи и положено основание новой религии. Это – прогресс в религиозной и христианской области, но этим не сделано ни единого шага за пределы этой области. Переход за пределы этой области ведет в неизречимое. Для меня наш бедный язык не имеет подходящего слова, и «Слово» – логос есть для меня «только слово». Ищут определения моей сущности. Если таковая не еврей, немец и т. д., то во всяком случае она – человек. «Человек – моя сущность». Я сам себе отвратителен, гадок, я страшен и противен самому себе, я – страшилище для себя, сам себе несносен или никогда не удовлетворяю себя самого. Из такого рода чувств возникает саморазложение, или самокритика. Религиозность начинается в самоотречении и заканчивается завершенной критикой.

    — Макс Штирнер · книга
15. «

    Если тебе что-то не нравится, сломай и поставь другое! Выброси неудачный вариант, кинь его во мрак и забудь про него!

    Если тебе что-то не нравится, сломай и поставь другое! Выброси неудачный вариант, кинь его во мрак и забудь про него!

    — Безумная Мита · игра
16. «

    Человек, живущий своим внутренним миром, не эгоист. Он центрирован на своем «я», и его подлинная забота о себе помогает ему осознать, что его благополучие зависит от благополучия других людей его сообщества. Он является настоящим гуманистом, потому что осознает свою собственную человечность, свое собственное человеческое существование.

    Человек, живущий своим внутренним миром, не эгоист. Он центрирован на своем «я», и его подлинная забота о себе помогает ему осознать, что его благополучие зависит от благополучия других людей его сообщества. Он является настоящим гуманистом, потому что осознает свою собственную человечность, свое собственное человеческое существование.

    — Александр Лоуэн · книга
17. «

    Есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!

    Есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
18. «

    Влюблённый в себя соперников не имеет.

    Влюблённый в себя соперников не имеет.

    — Марк Туллий Цицерон
19. «

    Тому, кто вырвался из ада, нет никакого дела до тех, кто остался там.

    Тому, кто вырвался из ада, нет никакого дела до тех, кто остался там.

    — Пауло Коэльо · книга
20. «

    Эгоизм, наполнивший этот мир, ухитряется делать из мужчин нытиков, а из женщин — сучек!

    Эгоизм, наполнивший этот мир, ухитряется делать из мужчин нытиков, а из женщин — сучек!

    — Андрей Кочергин · книга