251 цитата про «экономика»

Собрали 251 цитата на тему «экономика» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Либерализация экономики в России не привлекает иностранные инвестиции, но позволяет вывозить капитал зарубеж. Доходы от продажи российских активов не остаются в России. Они уходят за границу, работают на экономики развитых стран, стимулируют теневые сектора экономики, торговлю наркотиками, незаконную торговлю вооружением.

   Либерализация экономики в России не привлекает иностранные инвестиции, но позволяет вывозить капитал зарубеж. Доходы от продажи российских активов не остаются в России. Они уходят за границу, работают на экономики развитых стран, стимулируют теневые сектора экономики, торговлю наркотиками, незаконную торговлю вооружением.

   — Олег Комолов
2. «

   Что является самым важным для выживания нашей страны? Экономика! А что такое экономика? <...> Девяносто восемь пустых спекулянтов, которые рассказывают друг другу, о том, что есть такое понятие как «КиберДеньги»? <...> Но биткойн на хлеб не намажешь! <...> Человек должен с утра встать и придти на работу, у него должно быть рабочее место, и он должен создать нечто ощущаемое и осязаемое, нечто базисное. <...> Простейшая и элементарная задача — создать рабочие места, которые генерируют доход, не приходит в голову нашим экономистам, потому что они борются с инфляцией!

   Что является самым важным для выживания нашей страны? Экономика! А что такое экономика? <...> Девяносто восемь пустых спекулянтов, которые рассказывают друг другу, о том, что есть такое понятие как «КиберДеньги»? <...> Но биткойн на хлеб не намажешь! <...> Человек должен с утра встать и придти на работу, у него должно быть рабочее место, и он должен создать нечто ощущаемое и осязаемое, нечто базисное. <...> Простейшая и элементарная задача — создать рабочие места, которые генерируют доход, не приходит в голову нашим экономистам, потому что они борются с инфляцией!

   — Владимир Рудольфович Соловьев
3. «

   В советской экономике, безусловно, были кризисные элементы, но они носили структурный характер, а не системный; это разные вещи. То есть сама система советской экономики была вполне конкурентоспособной. Это признавали даже лидеры Запада: Рейган и Тэтчер.

   В советской экономике, безусловно, были кризисные элементы, но они носили структурный характер, а не системный; это разные вещи. То есть сама система советской экономики была вполне конкурентоспособной. Это признавали даже лидеры Запада: Рейган и Тэтчер.

   — Евгений Юрьевич Спицын
4. «

   Вот стою я перед вами, простая русская баба, и говорю как на духу: замаялась я как-то с пылесосом. Всё ломается и ломается, чёрт носатый! И мой начальник, от щедрот своих, подарил мне его в вечное пользование. Зять, значит, мне его починил и вот уже второй год как я с ним управляюсь. И к чему это я? А, вот к чему: шеф прав. Приватизация — самое капиталистическое, что могло произойти в этой стране, была проведена самым большевицким-варварским способом, ведь во всём мире приватизируют отсталые, не выгодные предприятия. Государство специально отдаёт рачительному хозяину убыточные шапки, к примеру, чтобы он их поднял и принёс доход, вот как у меня с пылесосом. А у нас, в стране, всем своим раздали лакомые кусочки, то есть самые прибыльные заводы и фабрики, что это, если не большевизм? Хорошую идею довести до абсурда, потом кричать на каждом углу, что, дескать, «мы работали, но нам не дали довести до конца», вот так что ли? И слава Богу, что не дали: вы бы так всё загадили бы, что я бы одним пылесосом точно не обошлась бы!

   Вот стою я перед вами, простая русская баба, и говорю как на духу: замаялась я как-то с пылесосом. Всё ломается и ломается, чёрт носатый! И мой начальник, от щедрот своих, подарил мне его в вечное пользование. Зять, значит, мне его починил и вот уже второй год как я с ним управляюсь. И к чему это я? А, вот к чему: шеф прав. Приватизация — самое капиталистическое, что могло произойти в этой стране, была проведена самым большевицким-варварским способом, ведь во всём мире приватизируют отсталые, не выгодные предприятия. Государство специально отдаёт рачительному хозяину убыточные шапки, к примеру, чтобы он их поднял и принёс доход, вот как у меня с пылесосом. А у нас, в стране, всем своим раздали лакомые кусочки, то есть самые прибыльные заводы и фабрики, что это, если не большевизм? Хорошую идею довести до абсурда, потом кричать на каждом углу, что, дескать, «мы работали, но нам не дали довести до конца», вот так что ли? И слава Богу, что не дали: вы бы так всё загадили бы, что я бы одним пылесосом точно не обошлась бы!

   — Баба Фрося · мультфильм
5. «

   — Ну и что же вы тут учинили «малютка» Скуратов? — Да как сказать, занимались повторением пройденного. — Это в каком же тёмном средневековье вы такое проходили? В шестом веке? — Не в шестом веке, а на прошлой, шестой, лекции. Сами же тогда говорили: Все мы граждане России, в смысле, её акционеры, и если, кто из нанятых нами депутатов, то есть, директоров компании, не справляется, то мы с ними расправляемся.

   — Ну и что же вы тут учинили «малютка» Скуратов? — Да как сказать, занимались повторением пройденного. — Это в каком же тёмном средневековье вы такое проходили? В шестом веке? — Не в шестом веке, а на прошлой, шестой, лекции. Сами же тогда говорили: Все мы граждане России, в смысле, её акционеры, и если, кто из нанятых нами депутатов, то есть, директоров компании, не справляется, то мы с ними расправляемся.

   — Шеф (Фёдор) · мультфильм
6. «

   Верхушка высасывает деньги из остальных членов общества такими способами, которые едва ли можно себе представить, — и в этом заключается её подлинное мастерство. Жан-Батист Кольбер, советник французского короля Луи XIV, однажды сказал: «Налогообложение — это искусство ощипывать гуся так, чтобы получить максимум перьев с минимумом писка». В равной мере это может быть отнесено к рентоориентированию.

   Верхушка высасывает деньги из остальных членов общества такими способами, которые едва ли можно себе представить, — и в этом заключается её подлинное мастерство. Жан-Батист Кольбер, советник французского короля Луи XIV, однажды сказал: «Налогообложение — это искусство ощипывать гуся так, чтобы получить максимум перьев с минимумом писка». В равной мере это может быть отнесено к рентоориентированию.

   — Джозеф Стиглиц · книга
7. «

   Термин «средний класс» придумали барыги, чтобы пудрить мозги. Нет такого класса. Есть класс хозяев и класс наёмных работников.

   Термин «средний класс» придумали барыги, чтобы пудрить мозги. Нет такого класса. Есть класс хозяев и класс наёмных работников.

   — Константин Семин
8. «

   Всякий раз, когда этот тип произносит слово «рынок», он подразумевает «навар». И если он говорит об «исследовании рынка», это нужно понимать как «исследование навара»; «экономика рынка» означает «экономика навара».

   Всякий раз, когда этот тип произносит слово «рынок», он подразумевает «навар». И если он говорит об «исследовании рынка», это нужно понимать как «исследование навара»; «экономика рынка» означает «экономика навара».

   — Фредерик Бегбедер · книга
9. «

   Сейчас, при капитализме, существует такое понятие, как прибыль. В Советах экономика сводилась по балансу в ноль. То есть там не было получателей прибыли, и поэтому не было условий для кризиса. Поэтому когда во всём мире бушевала Великая депрессия, в Советском Союзе шёл довольно бурный подъём. Тем более, что Великая депрессия позволяла в это время выкручивать руки жадным капиталистам и заставлять их сравнительно не за дорого продавать новые технологии и предприятия.

   Сейчас, при капитализме, существует такое понятие, как прибыль. В Советах экономика сводилась по балансу в ноль. То есть там не было получателей прибыли, и поэтому не было условий для кризиса. Поэтому когда во всём мире бушевала Великая депрессия, в Советском Союзе шёл довольно бурный подъём. Тем более, что Великая депрессия позволяла в это время выкручивать руки жадным капиталистам и заставлять их сравнительно не за дорого продавать новые технологии и предприятия.

   — Борис Витальевич Юлин
10. «

    — Коллега, возьмите у меня. Курс двадцать девять. — Но шеф... — Никаких «но», берите. — Зачем? — А затем, что на этом наша лабораторная работа закончена! Пишите, с красной строки. Вывод, двоеточие: 17 августа 98 года это сочетание всех вышеперечисленных компонентов! — Шеф, это же игра без правил! — Обижаете x2, правила у нас очень чёткие: свои люди, в фирме, знают, когда надо начинать игру. Своих мы заблаговременно предупреждаем, а называется это... — Воровство! — Слушайте, но когда мы научимся быть цивилизованными людьми? Какое воровство?! Это называется интернал-трэндинг... Это торговля внутренней информацией. — Ага, так вот чем занимается ваша фирма АОЗТ Кремль!

    — Коллега, возьмите у меня. Курс двадцать девять. — Но шеф... — Никаких «но», берите. — Зачем? — А затем, что на этом наша лабораторная работа закончена! Пишите, с красной строки. Вывод, двоеточие: 17 августа 98 года это сочетание всех вышеперечисленных компонентов! — Шеф, это же игра без правил! — Обижаете x2, правила у нас очень чёткие: свои люди, в фирме, знают, когда надо начинать игру. Своих мы заблаговременно предупреждаем, а называется это... — Воровство! — Слушайте, но когда мы научимся быть цивилизованными людьми? Какое воровство?! Это называется интернал-трэндинг... Это торговля внутренней информацией. — Ага, так вот чем занимается ваша фирма АОЗТ Кремль!

    — Шеф (Фёдор) · мультфильм
11. «

    Если распределение низких доходов подвержено резким и подчас непредсказуемым колебаниям, то при достижении более высокого уровня оно приобретает стабильность. Социальная стабильность есть следствие высокого уровня благосостояния населения.

    Если распределение низких доходов подвержено резким и подчас непредсказуемым колебаниям, то при достижении более высокого уровня оно приобретает стабильность. Социальная стабильность есть следствие высокого уровня благосостояния населения.

    — Октай Юсуф-оглы Мамедов · книга
12. «

    Однако на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) политики и руководители корпораций ломали головы, размышляя о ситуации в мире, которая казалась насмешкой над всеми законами здравого смысла. Это явление окрестили «давосской дилеммой». По словам Мартина Вульфа, колумниста газеты Financial Times, суть этой дилеммы — «контраст между успешной экономикой и сомнительной политикой стран всего мира». Он писал, что экономика «перенесла серию потрясений: кризис фондового рынка после 2000 года; шок терактов 11 сентября 2001 года; войны в Афганистане и Ираке; разногласия относительно действий США; скачок цен на нефть, подобного которому не было с 1970‑х; приостановка переговоров ВТО в Дохе; столкновения по поводу ядерных планов Ирана», — но при всем этом экономика «переживает золотой период повсеместного роста». Иными словами, мир превращается в ад, нигде нет стабильности, а в это время глобальная экономика торжественно возвещает о своем существовании. Некоторое время спустя бывший министр финансов США Лоренс Саммерс говорил о «практически полном отсутствии связи» между политикой и рынком: «Это напоминает Диккенса: стоит поговорить с экспертом по международным отношениям, и видишь, что ты живешь в самые мрачные времена. А затем ты поговоришь с потенциальными инвесторами, и оказывается, это наилучший период в истории».

    Однако на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) политики и руководители корпораций ломали головы, размышляя о ситуации в мире, которая казалась насмешкой над всеми законами здравого смысла. Это явление окрестили «давосской дилеммой». По словам Мартина Вульфа, колумниста газеты Financial Times, суть этой дилеммы — «контраст между успешной экономикой и сомнительной политикой стран всего мира». Он писал, что экономика «перенесла серию потрясений: кризис фондового рынка после 2000 года; шок терактов 11 сентября 2001 года; войны в Афганистане и Ираке; разногласия относительно действий США; скачок цен на нефть, подобного которому не было с 1970‑х; приостановка переговоров ВТО в Дохе; столкновения по поводу ядерных планов Ирана», — но при всем этом экономика «переживает золотой период повсеместного роста». Иными словами, мир превращается в ад, нигде нет стабильности, а в это время глобальная экономика торжественно возвещает о своем существовании. Некоторое время спустя бывший министр финансов США Лоренс Саммерс говорил о «практически полном отсутствии связи» между политикой и рынком: «Это напоминает Диккенса: стоит поговорить с экспертом по международным отношениям, и видишь, что ты живешь в самые мрачные времена. А затем ты поговоришь с потенциальными инвесторами, и оказывается, это наилучший период в истории».

    — Наоми Кляйн · книга
13. «

    Кейнс призывал Рузвельта не кошмарить крупных капиталистов, а поощрять их. А вот для Айн Рэнд эти слова Кейнса звучат аморально: капиталисты несут бремя нации, а государство, видите ли, вольно их приручать или наказывать. Самых полезных членов общества превращают во вьючных животных!

    Кейнс призывал Рузвельта не кошмарить крупных капиталистов, а поощрять их. А вот для Айн Рэнд эти слова Кейнса звучат аморально: капиталисты несут бремя нации, а государство, видите ли, вольно их приручать или наказывать. Самых полезных членов общества превращают во вьючных животных!

    — Елена Котова · книга
14. «

    Социальная опасность коррупции в том, что она подчиняет ресурсы общества интересам преступного сообщества, поддерживает и защищает это сообщество. Поэтому борьба с коррупцией признается во всем мире в качестве основного условия социальной и экономической эффективности деятельности государственного аппарата.

    Социальная опасность коррупции в том, что она подчиняет ресурсы общества интересам преступного сообщества, поддерживает и защищает это сообщество. Поэтому борьба с коррупцией признается во всем мире в качестве основного условия социальной и экономической эффективности деятельности государственного аппарата.

    — Октай Юсуф-оглы Мамедов · книга
15. «

    — Шеф, вы обратили внимание на уважаемого студента, который предложил взять на себя все долги покойного СССР? Какое благородство... — Обратил, коллега, обратил. Жаль, что я не додумался до этого первым: это же такой бизнес! — Не понял: долги — это бизнес? Ничего не понимаю. Объясните, шеф! — Объясняю: допустим, коллега, что я Минфин (министр финансов), а вы директор фирмы «Сукин&сын». — А кто это, шеф? — А это западный бизнесмен. Я ему должен денег. Не обращайте на него внимание. — Пф, легко, шеф. А почему он так нервничает? — Как это почему? Я же у него взял год назад, на недельку, сто долларов. Он хочет вернуть свои деньги. — Шеф, деньги надо возвращать! — Конечно надо, только о том, когда я ему буду возвращать несчастные сто долларов я скажу не ему, а вам. — Мне? Вот здорово! А зачем? — А затем, что вы едете к потерявшему надежду бизнесмену и перекупаете у него мои долги за десять долларов. — То есть, я отдаю ему десять долларов? Хороший бизнес, спасибо! — Коллега, вы придурок или придуриваетесь? Вы выкупаете мой долг за десять процентов. Бизнесмен на нас, конечно, плюёт, а я, на следующий день, плачу долги. Но уже не ему, а вам. — Ух-ты, шеф, это же получается девяносто долларов чистой прибыли! — Сорок пять, коллега, вы забыли про меня, а я — это государство, то есть государство — это я.

    — Шеф, вы обратили внимание на уважаемого студента, который предложил взять на себя все долги покойного СССР? Какое благородство... — Обратил, коллега, обратил. Жаль, что я не додумался до этого первым: это же такой бизнес! — Не понял: долги — это бизнес? Ничего не понимаю. Объясните, шеф! — Объясняю: допустим, коллега, что я Минфин (министр финансов), а вы директор фирмы «Сукин&сын». — А кто это, шеф? — А это западный бизнесмен. Я ему должен денег. Не обращайте на него внимание. — Пф, легко, шеф. А почему он так нервничает? — Как это почему? Я же у него взял год назад, на недельку, сто долларов. Он хочет вернуть свои деньги. — Шеф, деньги надо возвращать! — Конечно надо, только о том, когда я ему буду возвращать несчастные сто долларов я скажу не ему, а вам. — Мне? Вот здорово! А зачем? — А затем, что вы едете к потерявшему надежду бизнесмену и перекупаете у него мои долги за десять долларов. — То есть, я отдаю ему десять долларов? Хороший бизнес, спасибо! — Коллега, вы придурок или придуриваетесь? Вы выкупаете мой долг за десять процентов. Бизнесмен на нас, конечно, плюёт, а я, на следующий день, плачу долги. Но уже не ему, а вам. — Ух-ты, шеф, это же получается девяносто долларов чистой прибыли! — Сорок пять, коллега, вы забыли про меня, а я — это государство, то есть государство — это я.

    — Коллега (Юрий) · мультфильм
16. «

    Философия Фридмана — не выживание сильнейших за счет остальных, это просто философия зрелого, самостоятельного человека. Инфантилам ее не полюбить.

    Философия Фридмана — не выживание сильнейших за счет остальных, это просто философия зрелого, самостоятельного человека. Инфантилам ее не полюбить.

    — Елена Котова · книга
17. «

    Экономика — всегда основа политики. Сначала выстраивается экономика, потом надстраивается политика.

    Экономика — всегда основа политики. Сначала выстраивается экономика, потом надстраивается политика.

    — Нурсултан Абишевич Назарбаев
18. «

    Страх успешен в любой экономике.

    Страх успешен в любой экономике.
19. «

    Идеи экономистов имеют гораздо большее значение, чем принято думать. В действительности только они и правят миром.

    Идеи экономистов имеют гораздо большее значение, чем принято думать. В действительности только они и правят миром.

    — Джон Мейнард Кейнс
20. «

    Что глупого в том, чтобы закидать белками человека, прогневавшего экономику?

    Что глупого в том, чтобы закидать белками человека, прогневавшего экономику?