35 цитат про «элита», которые захочется сохранить

Тема «элита» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 35 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Они предполагают, что вульгарность это признак элитарности. Но это не так. Роскошь лакея не равна роскоши хозяина жизни.

   Они предполагают, что вульгарность это признак элитарности. Но это не так. Роскошь лакея не равна роскоши хозяина жизни.

   — Андрей Кончаловский
2. «

   Московская элита Собой увлечена. И все в ней знаменито. И всем вершит она.

   Московская элита Собой увлечена. И все в ней знаменито. И всем вершит она.

   — Андрей Дмитриевич Дементьев
3. «

   — Этот Фондари всегда был дураком. Перне и Фондари — это два полюса глупости — законник и продажный коп. Осел и питекантроп. Двадцать лет попирает закон Фондари, но Перне опаснее, тут глупость действует от имени государства. А Фондари работает на себя лично. — Вы, по-моему, тоже. — Вы так думаете? Я работаю для общего блага, ведь у меня есть сведения обо всем Париже. Я здороваюсь с подонками, захожу к ним... — И убиваете. — Я не терплю подлецов, Марешаль, из-за них страна гибнет. Подонки во Франции выступают с трибун, контролируют газеты, финансируют выборы — их ставленники добывают им новые рынки, новые зоны влияния. Такова сегодняшняя элита. Завтра их сыночки станут уже аристократами. Эпоха подлецов, милостью Божьей.

   — Этот Фондари всегда был дураком. Перне и Фондари — это два полюса глупости — законник и продажный коп. Осел и питекантроп. Двадцать лет попирает закон Фондари, но Перне опаснее, тут глупость действует от имени государства. А Фондари работает на себя лично. — Вы, по-моему, тоже. — Вы так думаете? Я работаю для общего блага, ведь у меня есть сведения обо всем Париже. Я здороваюсь с подонками, захожу к ним... — И убиваете. — Я не терплю подлецов, Марешаль, из-за них страна гибнет. Подонки во Франции выступают с трибун, контролируют газеты, финансируют выборы — их ставленники добывают им новые рынки, новые зоны влияния. Такова сегодняшняя элита. Завтра их сыночки станут уже аристократами. Эпоха подлецов, милостью Божьей.

   — Адриен Моро · фильм
4. «

   Князья твои – законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты, и дело вдовы не доходит до них.

   Князья твои – законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты, и дело вдовы не доходит до них.

   — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Исаии · книга
5. «

   Элита — это не те, у кого много денег. Элита — это те, кто в совершенстве владеет самим собой.

   Элита — это не те, у кого много денег. Элита — это те, кто в совершенстве владеет самим собой.
6. «

   Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, — из его животного состояния и дать ему нравственные потребности. А мне кажется, что единственно возможное счастье — есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему ни моего ума, ни моих чувств, ни моих средств. Другое — ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для тебя и для меня труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить, иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет.

   Ты говоришь школа, — продолжал он, загибая палец, — поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, — сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, — из его животного состояния и дать ему нравственные потребности. А мне кажется, что единственно возможное счастье — есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему ни моего ума, ни моих чувств, ни моих средств. Другое — ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для тебя и для меня труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить, иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
7. «

   У нас почему-то считается, что элита — это человек, который имеет много денег. Это не элита, это просто — богатый человек. Элита — это человек, который приносит своей стране пользу. Интеллектуальная элита, может быть. Политическая элита, может быть. А богатые — это еще не элита. Это купцы были в России. Так что они пока просто индустриалисты.

   У нас почему-то считается, что элита — это человек, который имеет много денег. Это не элита, это просто — богатый человек. Элита — это человек, который приносит своей стране пользу. Интеллектуальная элита, может быть. Политическая элита, может быть. А богатые — это еще не элита. Это купцы были в России. Так что они пока просто индустриалисты.

   — Андрей Кончаловский
8. «

   Никогда не произносить слов — «такова моя воля»! Запомните, вы должны выполнять нашу волю, волю самых богатых людей королевства.

   Никогда не произносить слов — «такова моя воля»! Запомните, вы должны выполнять нашу волю, волю самых богатых людей королевства.

   — Нушрок (Коршун) · фильм
9. «

   Барышня при полном макияже Фотку скорби постит у бассейна.

   Барышня при полном макияже Фотку скорби постит у бассейна.
10. «

    Чудовищная несостоятельность элиты есть гораздо большее преступление, чем жестокость. Во-первых, потому что эта чудовищная несостоятельность порождает жестокость, во-вторых, потому что она жестока сама по себе, потому что ей наплевать на всех, кроме самой элиты. И в-третьих — потому что потом приходит диктатор на волне ее несостоятельности. Что нужно было от Хрущева секретарям райкома? Чтобы элиту не трогали. Почему они так восстали против Берии? Потому что они хотели защитить себя. И каждый раз, когда они начинают думать о себе, обсуждать, сколько это дало им, а не народу, рано или поздно за это народ мстит. И это справедливая месть.

    Чудовищная несостоятельность элиты есть гораздо большее преступление, чем жестокость. Во-первых, потому что эта чудовищная несостоятельность порождает жестокость, во-вторых, потому что она жестока сама по себе, потому что ей наплевать на всех, кроме самой элиты. И в-третьих — потому что потом приходит диктатор на волне ее несостоятельности. Что нужно было от Хрущева секретарям райкома? Чтобы элиту не трогали. Почему они так восстали против Берии? Потому что они хотели защитить себя. И каждый раз, когда они начинают думать о себе, обсуждать, сколько это дало им, а не народу, рано или поздно за это народ мстит. И это справедливая месть.

    — Сергей Кургинян
11. «

    У нас были друзья, но мы не были группой в буквальном смысле слова. Уже в то время много людей было задействовано в этой субкультуре. В барах собирались гомосексуалисты, наркоманы, художники, любители марихуаны и поэзии, и это все было в рамках старой богемной традиции... Ты понимаешь, что значит «богема»?

    У нас были друзья, но мы не были группой в буквальном смысле слова. Уже в то время много людей было задействовано в этой субкультуре. В барах собирались гомосексуалисты, наркоманы, художники, любители марихуаны и поэзии, и это все было в рамках старой богемной традиции... Ты понимаешь, что значит «богема»?

    — Аллен Гинзберг
12. «

    В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.

    В древние времена в Поднебесной любой чиновник стремился принести пользу на всеобщем пути вещей. А тут каждый ставит на этом пути свой шлагбаум, который поднимает только за деньги. И суть здешнего общественного договора заключена именно в таком подъеме шлагбаумов друг перед другом.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    — Кому и за что ненавидеть меня или его? — Кому? Всем тем, от кого вы ушли так далеко. — Черт побери, не идти же назад ради них? — Но за что? — За отчужденность от них. За невнимание к их бесчеловечной, тяжелой жизни. За то, что вы сыты и одеты. Ненависть слепа. Но вы ярки.

    — Кому и за что ненавидеть меня или его? — Кому? Всем тем, от кого вы ушли так далеко. — Черт побери, не идти же назад ради них? — Но за что? — За отчужденность от них. За невнимание к их бесчеловечной, тяжелой жизни. За то, что вы сыты и одеты. Ненависть слепа. Но вы ярки.

    — Павел Фёдорович Протасов · фильм
14. «

    Дача, крыльцо, машина, подземный гараж, лифт, кабинет, машина, чужой подземный гараж, чужой кабинет, машина, крыльцо Белого дома или Администрации, снова чужой кабинет, снова машина, аэропорт, частный самолет и снова машина. Отель, машина, переговорная, машина, кабинет, машина, ресторан. Так и текла жизнь.

    Дача, крыльцо, машина, подземный гараж, лифт, кабинет, машина, чужой подземный гараж, чужой кабинет, машина, крыльцо Белого дома или Администрации, снова чужой кабинет, снова машина, аэропорт, частный самолет и снова машина. Отель, машина, переговорная, машина, кабинет, машина, ресторан. Так и текла жизнь.

    — Елена Котова · книга
15. «

    Стоит со стороны взглянуть на жизнь наших богатых классов, чтобы увидеть, что всё, что они делают для мнимого обеспечения своей жизни, они делают совсем не для этого, а только для того, чтобы, занимаясь этим, забывать о том, что жизнь никогда не обеспечена и не может быть обеспечена.

    Стоит со стороны взглянуть на жизнь наших богатых классов, чтобы увидеть, что всё, что они делают для мнимого обеспечения своей жизни, они делают совсем не для этого, а только для того, чтобы, занимаясь этим, забывать о том, что жизнь никогда не обеспечена и не может быть обеспечена.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
16. «

    За стенами Эдема некогда могучий народ давится собственной бравадой. Элита ревёт и бьёт себя в грудь: «Узрите, как мы богаты! Трепещите перед нашей силой! Восторгайтесь нашими знаниями!» И я трепещу. Но по другой причине. Мне стыдно… стыдно, что их знания служат лишь распространению зловредной пропаганды, призванной держать нас в постоянном страхе. Я не восторгаюсь. Мне грустно… грустно, что их отвратительная политика основывается на ненависти. А в их бесконечном стремлении к богатству и роскоши я вижу лишь бездушный материализм.

    За стенами Эдема некогда могучий народ давится собственной бравадой. Элита ревёт и бьёт себя в грудь: «Узрите, как мы богаты! Трепещите перед нашей силой! Восторгайтесь нашими знаниями!» И я трепещу. Но по другой причине. Мне стыдно… стыдно, что их знания служат лишь распространению зловредной пропаганды, призванной держать нас в постоянном страхе. Я не восторгаюсь. Мне грустно… грустно, что их отвратительная политика основывается на ненависти. А в их бесконечном стремлении к богатству и роскоши я вижу лишь бездушный материализм.

    — Иосиф Сид · игра
17. «

    В сущности, проблема в том, что у меня было счастливое детство. И это, я думаю, наложило на меня отпечаток. Я никогда не испытывал обиды и не хотел мстить миру, что является серьезным недостатком для того, кто ведет ту жизнь, которую я веду. В России это ненормально. Здесь все помнят прошлую жизнь, жертвы. Российскую элиту объединяет общая беда, через которую прошел каждый из ее членов, прежде чем добраться до вилл на Лазурном Берегу и бутылок Петруса.

    В сущности, проблема в том, что у меня было счастливое детство. И это, я думаю, наложило на меня отпечаток. Я никогда не испытывал обиды и не хотел мстить миру, что является серьезным недостатком для того, кто ведет ту жизнь, которую я веду. В России это ненормально. Здесь все помнят прошлую жизнь, жертвы. Российскую элиту объединяет общая беда, через которую прошел каждый из ее членов, прежде чем добраться до вилл на Лазурном Берегу и бутылок Петруса.

    — Джулиано да Эмполи · книга
18. «

    Богема, вопреки общепринятым представлениям, чертовски скучный народ.

    Богема, вопреки общепринятым представлениям, чертовски скучный народ.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    — Всякая элита – это гнусно… — Ну, извини! Вот если бы ты сказал: «всякая элита, владеющая судьбами и жизнями других людей, – это гнусно», – вот тут я бы с тобой согласился. А элита в себе, элита для себя самой – кому она мешает? Она раздражает – до бешенства, до неистовства! – это другое дело, но ведь раздражать – это одна из её функций… А полное равенство – это же болото, застой. Спасибо надо сказать матушке-природе, что такого быть не может – полного равенства…

    — Всякая элита – это гнусно… — Ну, извини! Вот если бы ты сказал: «всякая элита, владеющая судьбами и жизнями других людей, – это гнусно», – вот тут я бы с тобой согласился. А элита в себе, элита для себя самой – кому она мешает? Она раздражает – до бешенства, до неистовства! – это другое дело, но ведь раздражать – это одна из её функций… А полное равенство – это же болото, застой. Спасибо надо сказать матушке-природе, что такого быть не может – полного равенства…

    — Борис Стругацкий · книга
20. «

    Народ предав​ в родном краю, Пусть не надеется элита, Что будет с миллиардом слита... Чужим нет места в их раю.

    Народ предав​ в родном краю, Пусть не надеется элита, Что будет с миллиардом слита... Чужим нет места в их раю.

    — Аристарх Ромашин