33 цитаты «эротика» — избранное

Тема «эротика» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 33 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Чулки мисс Гридис были почти телесного цвета. Складывалось впечатление, что на ней их вовсе нет, что она сидит перед нами голая, и именно эта кажущаяся нагота, ее ненастоящность, делали зрелище лучше, чем если бы она действительно была без чулок.

   Чулки мисс Гридис были почти телесного цвета. Складывалось впечатление, что на ней их вовсе нет, что она сидит перед нами голая, и именно эта кажущаяся нагота, ее ненастоящность, делали зрелище лучше, чем если бы она действительно была без чулок.

   — Чарльз Буковски · книга
2. «

   Журнал «Playboy». Все голые, аж смотреть тошно.

   Журнал «Playboy». Все голые, аж смотреть тошно.

   — Кевин Маккалистер · фильм
3. «

   В этом зрелище так же мало эротики, как в серийном производстве пылесосов или арифмометров.

   В этом зрелище так же мало эротики, как в серийном производстве пылесосов или арифмометров.

   — Владимир Познер · книга
4. «

   Высочайшая культура эротики, мне кажется, перешла сейчас черти во что. Мы потеряли ощущение женщины и мужчины. Думаем, что освободились, а на самом деле сами себя обворовали.

   Высочайшая культура эротики, мне кажется, перешла сейчас черти во что. Мы потеряли ощущение женщины и мужчины. Думаем, что освободились, а на самом деле сами себя обворовали.

   — Пётр Наумович Фоменко
5. «

   Если бы я знал, что мое творчество так влияет на людей, то больше времени уделял бы эротике.

   Если бы я знал, что мое творчество так влияет на людей, то больше времени уделял бы эротике.

   — Эдгар Алан По · фильм
6. «

   В эрогенной зоне бои идут с человеческими жертвами.

   В эрогенной зоне бои идут с человеческими жертвами.

   — Дмитрий Верестов · книга
7. «

   Не держите меня за дурака. А если держите, то ниже если можно.(эротическая фантазия)

   Не держите меня за дурака. А если держите, то ниже если можно.(эротическая фантазия)
8. «

   Самая подходящая одежда для молодой рыжей девушки — наряд леди Годивы.

   Самая подходящая одежда для молодой рыжей девушки — наряд леди Годивы.

   — Брайанна Рид · книга
9. «

   — Всё нормально? — Да короче. Мне Варе надо дикпик послать. А мой дик откровенно говоря не готов для «пик» ещё как минимум пару недель. — И чё? — Можно я ей твой пошлю? — Да ты что еб***лся что ли? — Я знал что ты так отреагируешь. — А ты думаешь она разницы не заметит? — Да не, там плюс минус одно и то же. Помоги по-братски! — Ну ладно, давай, по-братски.

   — Всё нормально? — Да короче. Мне Варе надо дикпик послать. А мой дик откровенно говоря не готов для «пик» ещё как минимум пару недель. — И чё? — Можно я ей твой пошлю? — Да ты что еб***лся что ли? — Я знал что ты так отреагируешь. — А ты думаешь она разницы не заметит? — Да не, там плюс минус одно и то же. Помоги по-братски! — Ну ладно, давай, по-братски.

   — Фил · сериал
10. «

    В жизни всё, что сопряжено с эротикой, сопряжено с трудностями. Человек реагирует на них, но реагирует болезненно, под влиянием эротического импульса и чувствует себя несчастным. <...> Однако мало осознавать, как герой «Приключения», что эротический импульс, которому он поддается, вульгарен и бессмыслен, не может служить спасением от реальных жизненных проблем. Так происходит крушение мифа, будто достаточно познать самого себя, самокритично анализировать свои поступки. На деле оказывается, что этого далеко не достаточно. Остается только предостерегать и остерегаться. Ведь приключения происходят ежедневно. Приключением может стать любая встреча из тех, что происходят с нами каждый день. Сегодня высоконравственный человек опасается невежества не в научной области, а в моральной. Подавленный, обуреваемый страхами, такой человек неминуемо терпит поражение. Его приключение не может окончиться удачно.

    В жизни всё, что сопряжено с эротикой, сопряжено с трудностями. Человек реагирует на них, но реагирует болезненно, под влиянием эротического импульса и чувствует себя несчастным. <...> Однако мало осознавать, как герой «Приключения», что эротический импульс, которому он поддается, вульгарен и бессмыслен, не может служить спасением от реальных жизненных проблем. Так происходит крушение мифа, будто достаточно познать самого себя, самокритично анализировать свои поступки. На деле оказывается, что этого далеко не достаточно. Остается только предостерегать и остерегаться. Ведь приключения происходят ежедневно. Приключением может стать любая встреча из тех, что происходят с нами каждый день. Сегодня высоконравственный человек опасается невежества не в научной области, а в моральной. Подавленный, обуреваемый страхами, такой человек неминуемо терпит поражение. Его приключение не может окончиться удачно.

    — Микеланджело Антониони · книга
11. «

    — Дедуля, а от чего этот ключ? — Слушай, он от того места, где дедушка хранит нечто важное. — А я о таком месте слышала! Это место, где мужчины хранят журналы с картинками не для чужих глаз!

    — Дедуля, а от чего этот ключ? — Слушай, он от того места, где дедушка хранит нечто важное. — А я о таком месте слышала! Это место, где мужчины хранят журналы с картинками не для чужих глаз!

    — Стефани Дола · аниме
12. «

    Они сбросили с себя одежды без смущения. Алексей посмотрел на Веронику и увидел в отблеске опьяняющей луны молодую жрицу древнегреческого храма любовных мистерий. Груди ее были налиты соками жизненной силы, бедра нежно окаймляли пространство вечной женственности. Они взяли друг друга за руки и вошли в теплое море. Вероника прикоснулась к его груди губами, и Алексей превратился в вулкан, который взорвал само море, перевернул его вверх дном так, что над влюбленными уже были не звезды, и не щурилась сообщница-луна, а куполом разверзлось самое дно морское, прикрывая двух любящих своим непроницаемым шатром. А звезды, бархатное небо и луна оказались внизу, под ними. Они проваливались сквозь миры и пространства, и любили друг друга — и в древнем храме Осириса, и в сказках Шахерезады, и на диком пляже советского Крыма, на берегу, где догорали тлеющие угольки сотворенного в темноте таинства и спрятанного от каменных глаз вождя. Вероника и Алексей проникали друг в друга, и узнавали все, включая самое потаенное. Они пролетали сквозь звезды и видели себя на улицах средневековой Европы: возлюбленная была ведьмой с зелеными глазами, которую собирались подвергнуть священному аутодафе за изготовление травяной смеси, делающей все телесные наслаждения острее и ярче. Ее обвиняли в том, что она без согласия церкви влезла в Ум Господа Бога и за Него решила, что человеку хорошо, а что плохо. Нарушила табу. Хотя многие горожане уже были приятно отравлены ее зельем, и не выпускали по ночам из объятий друг друга, наслаждаясь феерическими наслаждениями, полученными с помощью щепотки трав, брошенных в вино. Алексей видел себя алхимиком, помогавшим юной зеленоглазой и рыжеволосой красавице-ведьме смешивать ингредиенты любовного травяного состава. И за ним приходили люди из свиты вождя с распростертой над миром любви каменной дланью, благословляющей и отбирающей свободу. Много миров и реальностей пережили влюбленные Алексей и Вероника в эту волшебную ночь, подсказанную писателем, иногда превращавшимся в поэта. А утром они вернулись в свою реальность, и реальность эта была не менее прекрасной, чем все те, которые они посетили этой волшебной ночью.

    Они сбросили с себя одежды без смущения. Алексей посмотрел на Веронику и увидел в отблеске опьяняющей луны молодую жрицу древнегреческого храма любовных мистерий. Груди ее были налиты соками жизненной силы, бедра нежно окаймляли пространство вечной женственности. Они взяли друг друга за руки и вошли в теплое море. Вероника прикоснулась к его груди губами, и Алексей превратился в вулкан, который взорвал само море, перевернул его вверх дном так, что над влюбленными уже были не звезды, и не щурилась сообщница-луна, а куполом разверзлось самое дно морское, прикрывая двух любящих своим непроницаемым шатром. А звезды, бархатное небо и луна оказались внизу, под ними. Они проваливались сквозь миры и пространства, и любили друг друга — и в древнем храме Осириса, и в сказках Шахерезады, и на диком пляже советского Крыма, на берегу, где догорали тлеющие угольки сотворенного в темноте таинства и спрятанного от каменных глаз вождя. Вероника и Алексей проникали друг в друга, и узнавали все, включая самое потаенное. Они пролетали сквозь звезды и видели себя на улицах средневековой Европы: возлюбленная была ведьмой с зелеными глазами, которую собирались подвергнуть священному аутодафе за изготовление травяной смеси, делающей все телесные наслаждения острее и ярче. Ее обвиняли в том, что она без согласия церкви влезла в Ум Господа Бога и за Него решила, что человеку хорошо, а что плохо. Нарушила табу. Хотя многие горожане уже были приятно отравлены ее зельем, и не выпускали по ночам из объятий друг друга, наслаждаясь феерическими наслаждениями, полученными с помощью щепотки трав, брошенных в вино. Алексей видел себя алхимиком, помогавшим юной зеленоглазой и рыжеволосой красавице-ведьме смешивать ингредиенты любовного травяного состава. И за ним приходили люди из свиты вождя с распростертой над миром любви каменной дланью, благословляющей и отбирающей свободу. Много миров и реальностей пережили влюбленные Алексей и Вероника в эту волшебную ночь, подсказанную писателем, иногда превращавшимся в поэта. А утром они вернулись в свою реальность, и реальность эта была не менее прекрасной, чем все те, которые они посетили этой волшебной ночью.

    — Юрий Меркеев · книга
13. «

    Пиво всосалось в кровь, легло на вчерашние дрожжи. Яд змеи. Почему-то в мыслях возник образ Натальи без одежды. «У мира дьявольский аппетит. Стриптиз бастует. Стриптиз победит». Лежит, стервоза, и издевается – мол, змеи тоже не раздеваются. Я улыбнулся. У нее было потрясающее тело, фигура языческой богини, «святой проститутки» — жрицы древнеегипетского храма Осириса. Она признавалась мне и в этом – будто бы видела себя «святой проституткой» во сне, отдающейся всякому посетителю мистерий во славу бога Солнца Ра или Осириса. Тело упругое, воспитанное многолетней гимнастикой йогов, со шрамом после операции, пикантной змейкой пробегающей от верхней части пресса до пупка. Этот шрам я называл «утренней дорожкой для променада». Наталья смеялась. В постели мы не знали запретов.

    Пиво всосалось в кровь, легло на вчерашние дрожжи. Яд змеи. Почему-то в мыслях возник образ Натальи без одежды. «У мира дьявольский аппетит. Стриптиз бастует. Стриптиз победит». Лежит, стервоза, и издевается – мол, змеи тоже не раздеваются. Я улыбнулся. У нее было потрясающее тело, фигура языческой богини, «святой проститутки» — жрицы древнеегипетского храма Осириса. Она признавалась мне и в этом – будто бы видела себя «святой проституткой» во сне, отдающейся всякому посетителю мистерий во славу бога Солнца Ра или Осириса. Тело упругое, воспитанное многолетней гимнастикой йогов, со шрамом после операции, пикантной змейкой пробегающей от верхней части пресса до пупка. Этот шрам я называл «утренней дорожкой для променада». Наталья смеялась. В постели мы не знали запретов.

    — Юрий Меркеев · книга
14. «

    Плоть — лучший продавец. Людям не нужны картинки церквей. Люди хотят видеть голые сиськи.

    Плоть — лучший продавец. Людям не нужны картинки церквей. Люди хотят видеть голые сиськи.

    — Хелен Миррен
15. «

    Люди так неохотно признают эротическую сторону любви, бегут от нее, стараясь делать вид, что любовь — это лишь букеты и держание за ручки. А ведь секс не унижает настоящую любовь, наоборот — становится одним из ее проявлений.

    Люди так неохотно признают эротическую сторону любви, бегут от нее, стараясь делать вид, что любовь — это лишь букеты и держание за ручки. А ведь секс не унижает настоящую любовь, наоборот — становится одним из ее проявлений.

    — Брайанна Рид · книга
16. «

    Я слишком хорошо воспитан, чтобы послать Вас на «три» буквы. Мне проще отправить Вас в длительный эротический вояж!

    Я слишком хорошо воспитан, чтобы послать Вас на «три» буквы. Мне проще отправить Вас в длительный эротический вояж!
17. «

    Для меня эротика — это лицо, а не половые органы.

    Для меня эротика — это лицо, а не половые органы.

    — Хельмут Ньютон
18. «

    Умение пользоваться речью и богатый словарь — это, по-моему, тоже возбуждающее качество. Эротичное.

    Умение пользоваться речью и богатый словарь — это, по-моему, тоже возбуждающее качество. Эротичное.

    — Захар Прилепин
19. «

    На кулинарном журнале отметка «12+». Что, что там? Обнажённая курица?!

    На кулинарном журнале отметка «12+». Что, что там? Обнажённая курица?!
20. «

    Впервые предложение сниматься без трусов для раскрепощения было высказано в шутку именно моей идеей. Правда, сначала это было отклонено потому как режиссер хотел снять фаллос Майкла, по сцене соблазнения, но тот категорически отказался. На сцене допроса Верховен попросил меня снять белье, потому что оно отражало свет и было заметно. Он заверил, что выставит освещение таким образом, что «ничего не будет видно». Кроме того, прямо на площадке я просматривала дубли на плейбэке. Но в начале 1990-х HD-мониторов не было, и действительно казалось, что в темном кадре «ничего не видно». А вот когда я впервые увидела сцену на большом экране на внутристудийном показе, сидя среди незнакомых агентов и адвокатов, то тут же отправилась к Верховену и дала ему пощечину. На съемках я не чувствовала, что режиссер меня эксплуатирует, а вот на показе — однозначно. Сейчас я благодарна Верховену, ведь это он отстоял мою кандидатуру на роль Кэтрин Траммел, хотя на эту роль хотели видеть звезд вроде Ким Бейсингер, Джулии Робертс, Мэг Райан и Мишель Пфайффер.

    Впервые предложение сниматься без трусов для раскрепощения было высказано в шутку именно моей идеей. Правда, сначала это было отклонено потому как режиссер хотел снять фаллос Майкла, по сцене соблазнения, но тот категорически отказался. На сцене допроса Верховен попросил меня снять белье, потому что оно отражало свет и было заметно. Он заверил, что выставит освещение таким образом, что «ничего не будет видно». Кроме того, прямо на площадке я просматривала дубли на плейбэке. Но в начале 1990-х HD-мониторов не было, и действительно казалось, что в темном кадре «ничего не видно». А вот когда я впервые увидела сцену на большом экране на внутристудийном показе, сидя среди незнакомых агентов и адвокатов, то тут же отправилась к Верховену и дала ему пощечину. На съемках я не чувствовала, что режиссер меня эксплуатирует, а вот на показе — однозначно. Сейчас я благодарна Верховену, ведь это он отстоял мою кандидатуру на роль Кэтрин Траммел, хотя на эту роль хотели видеть звезд вроде Ким Бейсингер, Джулии Робертс, Мэг Райан и Мишель Пфайффер.

    — Шерон Стоун