42 фразы, которые всё говорят о «Европа»

Собрали 42 цитаты на тему «Европа» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Уже давно между собою Враждуют эти племена; Не раз клонилась под грозою То их, то наша сторона. Кто устоит в неравном споре: Кичливый лях, иль верный росс? Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет? вот вопрос...

   Уже давно между собою Враждуют эти племена; Не раз клонилась под грозою То их, то наша сторона. Кто устоит в неравном споре: Кичливый лях, иль верный росс? Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет? вот вопрос...

   — Александр Сергеевич Пушкин
2. «

   Если мы уйдем, мы так хлопнем дверью, что вся Европа содрогнется.

   Если мы уйдем, мы так хлопнем дверью, что вся Европа содрогнется.

   — Лев Давидович Троцкий
3. «

   Охота на евреев всегда была европейским видом спорта. Теперь палестинцы, которые никогда не играли, оплачивают счет.

   Охота на евреев всегда была европейским видом спорта. Теперь палестинцы, которые никогда не играли, оплачивают счет.

   — Эдуардо Галеано
4. «

   Европейская цивилизация погибнет от сострадательности. Как Греция — от софистов и Рим — от «паразитов» (прихлебатели за столом оптиматов). Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. Заметьте, что уже теперь теснится, осмеивается, пренебрежительно оскорбляется всё доброе, простое, спокойное, попросту добродетельное. <...> Так что, собственно (погибнет), не от сострадательности, а от лжесострадательности... В каком-то изломе этого... Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, стержневых, «на роду написанных», на которых «всё тесто взошло»... В Греции это был ум, в Риме — volo, «господствую», и у христиан — любовь. «Гуманность» (общества и литературы) и есть ледяная любовь...

   Европейская цивилизация погибнет от сострадательности. Как Греция — от софистов и Рим — от «паразитов» (прихлебатели за столом оптиматов). Механизм гибели европейской цивилизации будет заключаться в параличе против всякого зла, всякого негодяйства, всякого злодеяния: и в конце времен злодеи разорвут мир. Заметьте, что уже теперь теснится, осмеивается, пренебрежительно оскорбляется всё доброе, простое, спокойное, попросту добродетельное. <...> Так что, собственно (погибнет), не от сострадательности, а от лжесострадательности... В каком-то изломе этого... Цивилизации гибнут от извращения основных добродетелей, стержневых, «на роду написанных», на которых «всё тесто взошло»... В Греции это был ум, в Риме — volo, «господствую», и у христиан — любовь. «Гуманность» (общества и литературы) и есть ледяная любовь...

   — Василий Розанов · книга
5. «

   Её жалость перелетела через океан и, утратив первоначальную розовость крыльев, обрушилась на меня в центре Европы грязной рваной тряпкой...

   Её жалость перелетела через океан и, утратив первоначальную розовость крыльев, обрушилась на меня в центре Европы грязной рваной тряпкой...

   — Александра Маринина · книга
6. «

   Мы с Европой, но не в ней.

   Мы с Европой, но не в ней.

   — Уинстон Черчилль
7. «

   В течение пяти следующих минут, Шлемер узнал очень много, о разных изобретательных способах причинения боли. Да они варвары, азиаты, как так можно поступать с цивилизованным человеком. Последняя фраза помимо воли вырвалась из его рта, когда он пытался восстановить дыхание. Переводчик пересказал его слова командиру, на что тот, зло ухмыльнулся и сказал. — Вы цивилизованные? Это мы славяне научили вас козлов гигиене и мыться перед едой. У нас уже было свое славянское государство, когда вы уроды шатались по лесам и воровали друг у друга стеклянные бусы и протухшее мясо. А сейчас вы пришли на эту святую землю устраивать свои гнилые порядки. Так что теперь не жалуйтесь, что вас будут бить из-за каждого угла, и в туалет вы будете ходить не меньше чем взводом с миноискателем, чтоб на очке не взорваться.

   В течение пяти следующих минут, Шлемер узнал очень много, о разных изобретательных способах причинения боли. Да они варвары, азиаты, как так можно поступать с цивилизованным человеком. Последняя фраза помимо воли вырвалась из его рта, когда он пытался восстановить дыхание. Переводчик пересказал его слова командиру, на что тот, зло ухмыльнулся и сказал. — Вы цивилизованные? Это мы славяне научили вас козлов гигиене и мыться перед едой. У нас уже было свое славянское государство, когда вы уроды шатались по лесам и воровали друг у друга стеклянные бусы и протухшее мясо. А сейчас вы пришли на эту святую землю устраивать свои гнилые порядки. Так что теперь не жалуйтесь, что вас будут бить из-за каждого угла, и в туалет вы будете ходить не меньше чем взводом с миноискателем, чтоб на очке не взорваться.

   — Станислав Сергеевич Сергеев · книга
8. «

   Складывается впечатление, что через каждые четверть века Америка обязательно участвует в какой-нибудь войне в Европе, чтобы иметь возможность беспрепятственно и по дешёвке поживиться здесь всем, чем придётся, например, достижениями культуры.

   Складывается впечатление, что через каждые четверть века Америка обязательно участвует в какой-нибудь войне в Европе, чтобы иметь возможность беспрепятственно и по дешёвке поживиться здесь всем, чем придётся, например, достижениями культуры.

   — Йозеф Геббельс
9. «

   На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел. И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

   На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел. Пред ним широко Река неслася; бедный чёлн По ней стремился одиноко. По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца; И лес, неведомый лучам В тумане спрятанного солнца, Кругом шумел. И думал он: Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
10. «

    Странно мы общаемся с ними. Обходительно, внимательно. О делах договариваемся. Строятся турбины, кредиты получили. Но вот по-человечески понимаем друг друга плохо. Они нас боятся — мы им не очень верим. Прошлое всё ещё стоит между нами. Им не хочется о нём вспоминать, но и мы не можем его забыть. Слишком многое сегодня о нём напоминает. Здесь, в Европе это особенно чувствуешь. Тревожно как-то. Да и этим отлакированным бытом мы не избалованы. Даже приспосабливаемся к нему с трудом. Мы больше привыкли со злой весёлостью преодолевать трудности... от которых европейцы приходят в ужас. Но что поделаешь. Так уж сложилась наша история не баловавшая сытостью и мирной жизнью. И поэтому очень часто у нас раздавалось слово — «надо». Русский смысл его мало понятен за рубежом. А у нас этот смысл в крови, в мозгу. Грозный и беспощадный.

    Странно мы общаемся с ними. Обходительно, внимательно. О делах договариваемся. Строятся турбины, кредиты получили. Но вот по-человечески понимаем друг друга плохо. Они нас боятся — мы им не очень верим. Прошлое всё ещё стоит между нами. Им не хочется о нём вспоминать, но и мы не можем его забыть. Слишком многое сегодня о нём напоминает. Здесь, в Европе это особенно чувствуешь. Тревожно как-то. Да и этим отлакированным бытом мы не избалованы. Даже приспосабливаемся к нему с трудом. Мы больше привыкли со злой весёлостью преодолевать трудности... от которых европейцы приходят в ужас. Но что поделаешь. Так уж сложилась наша история не баловавшая сытостью и мирной жизнью. И поэтому очень часто у нас раздавалось слово — «надо». Русский смысл его мало понятен за рубежом. А у нас этот смысл в крови, в мозгу. Грозный и беспощадный.

    — Иван Степанович Фетисов · фильм
11. «

    Если бы в Европе до сих пор существовала инквизиция, менеджмент автоконцерна «Фольксваген» сожгли бы на костре в полном составе — за колдовство.

    Если бы в Европе до сих пор существовала инквизиция, менеджмент автоконцерна «Фольксваген» сожгли бы на костре в полном составе — за колдовство.
12. «

    В России надо быть или известным, или богатым, чтобы к тебе относились так, как в Европе относятся к любому.

    В России надо быть или известным, или богатым, чтобы к тебе относились так, как в Европе относятся к любому.

    — Константин Аркадьевич Райкин
13. «

    Я думал, что умру от старости. Но когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха.

    Я думал, что умру от старости. Но когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха.
14. «

    Мир не будет ждать Европу, пока она будет заниматься самокопанием, вместо того, чтобы решать насущные проблемы.

    Мир не будет ждать Европу, пока она будет заниматься самокопанием, вместо того, чтобы решать насущные проблемы.

    — Ангела Меркель
15. «

    И что же, переменилось хоть на волос Европа в отношении к России? Да, она очень сочувствовала крестьянскому делу, пока надеялась, что оно ввергнет Россию в нескончаемые смуты; так же точно, Англия сочувствовала освобождению американских негров. Мы много видели с ее стороны любви и доброжелательства по случаю польских дел. Вешатели, кинжальщики и поджигатели становятся героями, коль скоро их гнусные поступки обращены против России. Защитники национальностей умолкают, коль скоро дело идет о защите русской народности, донельзя угнетаемой в западных губерниях, — так же точно, впрочем, как в деле босняков, болгар, сербов или черногорцев.

    И что же, переменилось хоть на волос Европа в отношении к России? Да, она очень сочувствовала крестьянскому делу, пока надеялась, что оно ввергнет Россию в нескончаемые смуты; так же точно, Англия сочувствовала освобождению американских негров. Мы много видели с ее стороны любви и доброжелательства по случаю польских дел. Вешатели, кинжальщики и поджигатели становятся героями, коль скоро их гнусные поступки обращены против России. Защитники национальностей умолкают, коль скоро дело идет о защите русской народности, донельзя угнетаемой в западных губерниях, — так же точно, впрочем, как в деле босняков, болгар, сербов или черногорцев.

    — Николай Яковлевич Данилевский
16. «

    Европа — пороховой погреб.

    Европа — пороховой погреб.

    — Агата Кристи · книга
17. «

    В сети ходит шутка о европейской русофобии. Раз в столетие, все в Европе собираются кучей и идут на восток. Где в России стабильно получают по морде и откатываются обратно на ещё сто лет.

    В сети ходит шутка о европейской русофобии. Раз в столетие, все в Европе собираются кучей и идут на восток. Где в России стабильно получают по морде и откатываются обратно на ещё сто лет.

    — Владимир Рудольфович Соловьев
18. «

    У мира, в котором мы живем, есть всего две половины: речь и молчание, смех и отчаяние, Европа и Азия, свет и мгла.

    У мира, в котором мы живем, есть всего две половины: речь и молчание, смех и отчаяние, Европа и Азия, свет и мгла.

    — Илья Стогoff · книга
19. «

    — Европа, ты насквозь провинциальна, Не то здесь носят и не то поют, Душе надоедает моментально Столиц твоих игрушечный уют. — Душе моей ни что не надоело, Ни голос твой другой, ни красота, Хоть мне жена твердила то и дело, Что я не тот и жизнь у нас не та.

    — Европа, ты насквозь провинциальна, Не то здесь носят и не то поют, Душе надоедает моментально Столиц твоих игрушечный уют. — Душе моей ни что не надоело, Ни голос твой другой, ни красота, Хоть мне жена твердила то и дело, Что я не тот и жизнь у нас не та.

    — Вивиан Кингман · фильм
20. «

    Колокольный звон над Римом кажется неутомимым, - все неистовей прилив волн, идущих на прорыв. Но внезапно миг настанет. Он иссякнет, он устанет, остановится, остынет, как вода, куда-то схлынет, и откатится куда-то гул последнего раската, - в землю или в небеса?

    Колокольный звон над Римом кажется неутомимым, - все неистовей прилив волн, идущих на прорыв. Но внезапно миг настанет. Он иссякнет, он устанет, остановится, остынет, как вода, куда-то схлынет, и откатится куда-то гул последнего раската, - в землю или в небеса?

    — Маргарита Иосифовна Алигер