187 цитат про «фашизм» от великих людей

187 цитат про «фашизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я считаю позорищем, что страна, которая победила фашизм, вынуждена бороться теперь с радикальным национализмом и нацизмом.

   Я считаю позорищем, что страна, которая победила фашизм, вынуждена бороться теперь с радикальным национализмом и нацизмом.

   — Борис Немцов
2. «

   Вы даже не свора. Вы — сволота. Фашизофрении бацилла. За вашим «да здравствует!» — пустота. За пустотой — могила.

   Вы даже не свора. Вы — сволота. Фашизофрении бацилла. За вашим «да здравствует!» — пустота. За пустотой — могила.

   — Мигель де Унамуно
3. «

   Везде царит террор, запугивание и насилие. Аресты, депортации и даже расстрелы стали обычной практикой. Жизнь и личная свобода людей не стоят ничего. Но стремление к свободе — это врожденный инстинкт, присущий каждому человеку и каждому народу, его невозможно подавить надолго.

   Везде царит террор, запугивание и насилие. Аресты, депортации и даже расстрелы стали обычной практикой. Жизнь и личная свобода людей не стоят ничего. Но стремление к свободе — это врожденный инстинкт, присущий каждому человеку и каждому народу, его невозможно подавить надолго.

   — Владислав Шпильман · книга
4. «

   Я русский человек. Я живу здесь. Мои предки воевали на этой войне. Для меня нацизм, фашизм, это можно долго спорить, я серьёзно говорю... Я заканчивал МГУ, философский факультет, я всё это знаю и читал... Реально, для большинства людей, нацист и фашист — это тот, кто озверел от ненависти к людям всё равно по какому поводу!

   Я русский человек. Я живу здесь. Мои предки воевали на этой войне. Для меня нацизм, фашизм, это можно долго спорить, я серьёзно говорю... Я заканчивал МГУ, философский факультет, я всё это знаю и читал... Реально, для большинства людей, нацист и фашист — это тот, кто озверел от ненависти к людям всё равно по какому поводу!

   — Сергей Александрович Михеев
5. «

   Фашистское государство, высшая и самая мощная форма личности, есть сила, но сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека. Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм. Это не простой механизм, разграничивающий сферы предполагаемых индивидуальных свобод.

   Фашистское государство, высшая и самая мощная форма личности, есть сила, но сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека. Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм. Это не простой механизм, разграничивающий сферы предполагаемых индивидуальных свобод.

   — Бенито Муссолини
6. «

   Во время большевистского переворота животные инстинкты переполненных ненавистью полулюдей стали причиной страшных преступлений против правящих классов общества. Несмотря на осуждение и чувство жалости, трудно отказать этим действиям в решительности и твердости. Безо всяких переговоров, иллюзий или компромиссов эти бунтовщики, стремясь к своей цели, в каждом своем поступке шли ва-банк, невзирая на мораль, голос совести или свое происхождение. И якобинцы, и большевики вырезали представителей правящего класса и казнили монаршие семьи. Они порвали с христианством и вели против католической религии войну на уничтожение. Они сумели втянуть свои народы в войны, которые велись ими с увлеченностью и размахом, — тогда это были революционные войны, теперь такую же войну начали немцы. Теории и идеи этих подрывных элементов имели огромное влияние, далеко выходящее за границы своих стран. Методы нацистов другие, но в их основе лежит тот же самый принцип: убийство и уничтожение инакомыслящих.

   Во время большевистского переворота животные инстинкты переполненных ненавистью полулюдей стали причиной страшных преступлений против правящих классов общества. Несмотря на осуждение и чувство жалости, трудно отказать этим действиям в решительности и твердости. Безо всяких переговоров, иллюзий или компромиссов эти бунтовщики, стремясь к своей цели, в каждом своем поступке шли ва-банк, невзирая на мораль, голос совести или свое происхождение. И якобинцы, и большевики вырезали представителей правящего класса и казнили монаршие семьи. Они порвали с христианством и вели против католической религии войну на уничтожение. Они сумели втянуть свои народы в войны, которые велись ими с увлеченностью и размахом, — тогда это были революционные войны, теперь такую же войну начали немцы. Теории и идеи этих подрывных элементов имели огромное влияние, далеко выходящее за границы своих стран. Методы нацистов другие, но в их основе лежит тот же самый принцип: убийство и уничтожение инакомыслящих.

   — Владислав Шпильман · книга
7. «

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

   — Илья Эренбург · книга
8. «

   Когда в прошлом году совершались те ужасные убийства евреев, резня, жертвой которой стали женщины и дети, я уже точно знал, что войну мы проиграем, потому что она в ту же минуту утратила смысл как борьба за жизненное пространство и выродилась в разнузданное, бесчеловечное, варварское уничтожение людей, которое невозможно оправдать в глазах немецкого народа и которое будет сурово осуждено мировым сообществом. Не может быть никакого оправдания ни пыткам замученных в тюрьмах поляков, ни расстрелам и зверской жестокости в отношении военнопленных.

   Когда в прошлом году совершались те ужасные убийства евреев, резня, жертвой которой стали женщины и дети, я уже точно знал, что войну мы проиграем, потому что она в ту же минуту утратила смысл как борьба за жизненное пространство и выродилась в разнузданное, бесчеловечное, варварское уничтожение людей, которое невозможно оправдать в глазах немецкого народа и которое будет сурово осуждено мировым сообществом. Не может быть никакого оправдания ни пыткам замученных в тюрьмах поляков, ни расстрелам и зверской жестокости в отношении военнопленных.

   — Владислав Шпильман · книга
9. «

   Национальное возрождение, о котором они кричали, похоже на камень. Когда его подымаешь с земли, из-под него выползают гады. Чтобы скрыть свою мерзость, они пользуются громкими словами.

   Национальное возрождение, о котором они кричали, похоже на камень. Когда его подымаешь с земли, из-под него выползают гады. Чтобы скрыть свою мерзость, они пользуются громкими словами.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Фашизм в своей начальной стадии обречён на успех, потому что он возбуждает в человеке скотские чувства, а человек — это животное. Но в конечном итоге фашизм обречен на провал, потому что человек — животное разумное.

    Фашизм в своей начальной стадии обречён на успех, потому что он возбуждает в человеке скотские чувства, а человек — это животное. Но в конечном итоге фашизм обречен на провал, потому что человек — животное разумное.

    — Лион Фейхтвангер
11. «

    Коммунисты очень скоро распознали своего врага. Они пытались срывать гитлеровские митинги, и в конце 1921 года он организовал свои первые штурмовые отряды.

    Коммунисты очень скоро распознали своего врага. Они пытались срывать гитлеровские митинги, и в конце 1921 года он организовал свои первые штурмовые отряды.

    — Уинстон Черчилль · книга
12. «

    Фашизм — это когда говорят, как надо жить, кого любить, кто должен жить, а кто умереть. Ты сражался за то, чтобы мы все могли делать, что мы хотим, и говорить, что хотим, а ты стал, как они.

    Фашизм — это когда говорят, как надо жить, кого любить, кто должен жить, а кто умереть. Ты сражался за то, чтобы мы все могли делать, что мы хотим, и говорить, что хотим, а ты стал, как они.

    — Томми Коннолли · сериал
13. «

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

    — Даниил Гранин
14. «

    Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев.

    Ведь Гитлер не только другим прожужжал уши — он и сам верит в то, что он апостол мира и что войну навязали ему другие. И вместе с ним в это верят пятьдесят миллионов немцев.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Я и теперь часто думаю про фашизм. И знаешь, иногда он выглядит очень эффектным. Он целые страны соблазнял своими мускулами.

    Я и теперь часто думаю про фашизм. И знаешь, иногда он выглядит очень эффектным. Он целые страны соблазнял своими мускулами.

    — Гелена · фильм
16. «

    — Мистер Мосли ждет предложений касательно тех, на кого можно положиться в Лондоне. — На мой взгляд, самый талантливый организатор на юге это Алфи Соломонс. — Он мертв. И он еврей. Согласно воззрениям нашего босса, то что он мертв менее важно, чем то, что он еврей.

    — Мистер Мосли ждет предложений касательно тех, на кого можно положиться в Лондоне. — На мой взгляд, самый талантливый организатор на юге это Алфи Соломонс. — Он мертв. И он еврей. Согласно воззрениям нашего босса, то что он мертв менее важно, чем то, что он еврей.

    — Джимми МакКаверн · сериал
17. «

    В каждой стране есть свои идиоты, но чтобы у идиотов была своя страна, такое впервые в истории человечества. В Украине начал действовать мовный патруль из неонацистов, которые заходят в магазины и требуют обслуживать их не на суржике, а только на мове. Придяв в ресторан гражданина Израиля в Одессе они «У Малковича» устроили балаган. Особая деталь, этот патруль ходит в форме Вермахта, и это доказывает что фашизм в Украине процветает.

    В каждой стране есть свои идиоты, но чтобы у идиотов была своя страна, такое впервые в истории человечества. В Украине начал действовать мовный патруль из неонацистов, которые заходят в магазины и требуют обслуживать их не на суржике, а только на мове. Придяв в ресторан гражданина Израиля в Одессе они «У Малковича» устроили балаган. Особая деталь, этот патруль ходит в форме Вермахта, и это доказывает что фашизм в Украине процветает.

    — Владимир Рудольфович Соловьев
18. «

    ...о будущем США. Я бы очень хотел поговорить о фашизме. — Конечно, давай поговорим. — Я внимательно посмотрел описания фашизма. Навеянные 2-й мировой войной и холокостом. Но главное в фашизме не это. Главное — то, что сказал человек, Который знал фашизм не по наслышке. Димитров. И он определил фашизм как результат неспособности финансовой олигархии удержать власть любым другим путем. — Любой олигархии, не только финансовой. — Мы видим именно это. Включение силовых методов, включение диктатуры, а лозунги — левые или правые — неважно. Муссолини был леваком. А он привел к фашизму. Методы: оболванивание и поиск врага. Американцы нашли врагов в половине своей страны. Та группа населения, которую хотят объявить врагом, должны быть объявлена неполноценной. Это — фашистское разделение на «нас» и «их». Почему появился европейский фашизм? Вспомните: был тяжелейший экономический кризис. Он расколол общество. — Знаешь, чему еще научилась олигархия? Им не нужен один фюрер. С ним много проблем. Есть такое слово: хунта. Фашистская хунта.

    ...о будущем США. Я бы очень хотел поговорить о фашизме. — Конечно, давай поговорим. — Я внимательно посмотрел описания фашизма. Навеянные 2-й мировой войной и холокостом. Но главное в фашизме не это. Главное — то, что сказал человек, Который знал фашизм не по наслышке. Димитров. И он определил фашизм как результат неспособности финансовой олигархии удержать власть любым другим путем. — Любой олигархии, не только финансовой. — Мы видим именно это. Включение силовых методов, включение диктатуры, а лозунги — левые или правые — неважно. Муссолини был леваком. А он привел к фашизму. Методы: оболванивание и поиск врага. Американцы нашли врагов в половине своей страны. Та группа населения, которую хотят объявить врагом, должны быть объявлена неполноценной. Это — фашистское разделение на «нас» и «их». Почему появился европейский фашизм? Вспомните: был тяжелейший экономический кризис. Он расколол общество. — Знаешь, чему еще научилась олигархия? Им не нужен один фюрер. С ним много проблем. Есть такое слово: хунта. Фашистская хунта.

    — Андрей Безруков
19. «

    Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

    Германию — я любил. Наверно оттого, что в детстве с удовольствием учил немецкий язык, и стихи немецкие наизусть, и целыми летними месяцами читал то сборник немецкого фольклора, «Нибелунгов», то Шиллера, заглядывал и в Гете. В войну? — ни на минуту я не связывал Гитлера с традиционной Германией, а к немцам в жаркие боевые недели испытывал только азарт — поточней и быстрей засекать их батареи, азарт, но нисколько не ненависть, а при виде пленных немцев только сочувствие.

    — Александр Солженицын
20. «

    Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

    Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

    — Роберт Дейли · книга