44 фразы на тему «философия» со смыслом» для дневника

Тема «философия» со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 44 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Зачем заниматься сейчас философской чепухой? Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила. Альянсы, картели, союзы лишь гоняются за миражами, пока речь не идет о власти. Все прочее – ерунда, как должно быть ясно любому мыслящему существу.

   Зачем заниматься сейчас философской чепухой? Любой вопрос, если достаточно долго докапываться до сути, сводится к одному и тому же: «Почему это происходит?» Политика, религия и торговля сходятся в конце концов к одному: в чьих руках сила. Альянсы, картели, союзы лишь гоняются за миражами, пока речь не идет о власти. Все прочее – ерунда, как должно быть ясно любому мыслящему существу.

   — Фрэнк Герберт · книга
2. «

   Твои идеалы прелестны. Но мир состоит не только из них. У всех разные представления о прекрасном, и мы не исключение.

   Твои идеалы прелестны. Но мир состоит не только из них. У всех разные представления о прекрасном, и мы не исключение.

   — Эрцгерцог Льюис · аниме
3. «

   Время течет так размеренно и плавно, но способно изменить непоколебимое, повлиять на фундаментальное. Словно морские волны, что постепенно, день за днем обтачивают острые грани камней, придают им гладкую округлую форму.

   Время течет так размеренно и плавно, но способно изменить непоколебимое, повлиять на фундаментальное. Словно морские волны, что постепенно, день за днем обтачивают острые грани камней, придают им гладкую округлую форму.

   — Ника Остожева · книга
4. «

   Заметили ли, что музыка делает свободным ум? Даёт крылья мысли? Что становишься тем более философом, чем более становишься музыкантом?

   Заметили ли, что музыка делает свободным ум? Даёт крылья мысли? Что становишься тем более философом, чем более становишься музыкантом?

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
5. «

   Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.

   Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.

   — Альбер Камю · книга
6. «

   Философствовать – значит оберегать внутреннего гения от поношения и изъяна, добиваться того, чтобы он стоял выше наслаждений и страданий, чтобы не было в его действиях ни безрассудства, ни обмана, ни лицемерия, чтобы не касалось его, делает или не делает чего-либо его ближний, чтобы на все происходящее и данное ему в удел он смотрел, как на проистекающее оттуда, откуда изошел и он сам, а самое главное – чтобы он безропотно ждал смерти, как простого разложения тех элементов, из которых слагается каждое живое существо. Но если для самих элементов нет ничего страшного в их постоянном переходе друг в друга, то где основания бояться кому-либо их общего изменения и разложения? Ведь последнее согласно с природой, а то, что согласно с природой, не может быть дурным.

   Философствовать – значит оберегать внутреннего гения от поношения и изъяна, добиваться того, чтобы он стоял выше наслаждений и страданий, чтобы не было в его действиях ни безрассудства, ни обмана, ни лицемерия, чтобы не касалось его, делает или не делает чего-либо его ближний, чтобы на все происходящее и данное ему в удел он смотрел, как на проистекающее оттуда, откуда изошел и он сам, а самое главное – чтобы он безропотно ждал смерти, как простого разложения тех элементов, из которых слагается каждое живое существо. Но если для самих элементов нет ничего страшного в их постоянном переходе друг в друга, то где основания бояться кому-либо их общего изменения и разложения? Ведь последнее согласно с природой, а то, что согласно с природой, не может быть дурным.

   — Марк Аврелий · книга
7. «

   А как известно, о вкусах не спорят. За них дерутся, воюют и делают друг другу больно.

   А как известно, о вкусах не спорят. За них дерутся, воюют и делают друг другу больно.

   — Фред Адра · книга
8. «

   Языки нас разделяют и лишают возможности общаться не потому, что они как языки различны, а потому, что они исходят из различных представлений, несхожих мыслительных систем и, наконец, из несогласных философий.

   Языки нас разделяют и лишают возможности общаться не потому, что они как языки различны, а потому, что они исходят из различных представлений, несхожих мыслительных систем и, наконец, из несогласных философий.

   — Хосе Ортега-и-Гассет · книга
9. «

   Религия – это философия слабых. Философия – это религия сильных.

   Религия – это философия слабых. Философия – это религия сильных.
10. «

    Те, кто пытается приблизить конец, могут его отсрочить. Те, кто хочет отсрочить конец, могут его приблизить.

    Те, кто пытается приблизить конец, могут его отсрочить. Те, кто хочет отсрочить конец, могут его приблизить.

    — Партурнакс · игра
11. «

    Отдельно взятый пряничный человечек может быть настолько деформирован, пока подходит и выпекается, что трудно бывает получить о нем точное представление. Однако посмотрев штук двадцать-тридцать таких пряников, каждый из которых отличается большим или меньшим совершенством, я смогу достаточно уверенно судить о формочке, с помощью которой их вырезали из теста.

    Отдельно взятый пряничный человечек может быть настолько деформирован, пока подходит и выпекается, что трудно бывает получить о нем точное представление. Однако посмотрев штук двадцать-тридцать таких пряников, каждый из которых отличается большим или меньшим совершенством, я смогу достаточно уверенно судить о формочке, с помощью которой их вырезали из теста.

    — Юстейн Гордер · книга
12. «

    Наши желания всегда совпадают с нашими возможностями. Что бы там ни возражали скептики, человек хочет только того, что может реально осуществить. Разница лишь в наличии или отсутствии дерзости.

    Наши желания всегда совпадают с нашими возможностями. Что бы там ни возражали скептики, человек хочет только того, что может реально осуществить. Разница лишь в наличии или отсутствии дерзости.

    — Татьяна Коган · книга
13. «

    Философия в поэзии все равно что серебро в колокольном сплаве.

    Философия в поэзии все равно что серебро в колокольном сплаве.

    — Вольфганг Менцель
14. «

    Какова у человека философия, такова и жизнь. Как постелешь, так и выспишься.

    Какова у человека философия, такова и жизнь. Как постелешь, так и выспишься.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    — А как у тебя с Йейтс? Читал «Видение»? Он говорит, что жизнь — это круг, что мы вертимся на этом колесе жизни и смерти. Этому кругу нет конца, пока кто-нибудь его не разорвёт. Вот ты пришёл и переломил обычный ход вещей. Бум! И мир стал... — Шире.

    — А как у тебя с Йейтс? Читал «Видение»? Он говорит, что жизнь — это круг, что мы вертимся на этом колесе жизни и смерти. Этому кругу нет конца, пока кто-нибудь его не разорвёт. Вот ты пришёл и переломил обычный ход вещей. Бум! И мир стал... — Шире.

    — Люсьен Карр · фильм
16. «

    Философия — сладкое молоко в несчастьи.

    Философия — сладкое молоко в несчастьи.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.

    Ныне знание — синекура для профессоров философии, и овладеть им можно за восемь семестров.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Беда не в том, что нам снится слишком необычайный сон: а в том, что мы его не можем сделать достаточно невероятным.

    Беда не в том, что нам снится слишком необычайный сон: а в том, что мы его не можем сделать достаточно невероятным.

    — Владимир Набоков · книга
19. «

    Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.

    Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.

    — Альбер Камю · книга
20. «

    Иногда мне жаль Криперов! Я понимаю, что всё игра, но по фантазировать же можно?

    Иногда мне жаль Криперов! Я понимаю, что всё игра, но по фантазировать же можно?