26 цитат про «Красивые цитаты на тему «философия»», которые захочется сохранить

Тема «Красивые цитаты на тему «философия»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 26 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Алексей захлебывался от безысходности и плутал по аллеям сна, пытаясь найти выход. «Трещинка — это не дефект, это лазейка на волю». Где эта трещинка? Ему нужно было отыскать ее во снах, потому что сны стали явью после того, как он перестал принимать пилюли. Нужна была мысль — яркая, дерзкая, оригинальная, сильная, о которой ему говорил и напутствовал Шаман. Теперь Вероника сопровождала его повсюду. Фактически она весь день безвылазно находилась в третьем женском отделении, корпус которого был в самой низине больничного дворика. А Суббота, опьяненный книжным нектаром любви, видел ее на утренних и вечерних обходах врачей, она улыбалась ему забавной улыбкой из-за плеча Сан Саныча, игриво морщила носик с веснушками, строила за спиной важного доктора рожки и смеялась так, что вокруг оживали глиняные птички — поделки больных, — и носились по отделению ласточками, синичками, стрижами. Он видел ее сидящей напротив себя в столовой во время обеда в те минуты, когда другая Вероника делила трапезу со своими соседками по палате. Ночью милая девушка являлась пожелать ему приятных снов и тут же входила в эти сны долгожданной и любимой гостьей. Она была изображена на картинах художника Курочкина и улыбалась Алексею, когда он бродил по Бульвару Грез. Вероника умудрилась проникнуть даже туда, куда девушкам путь был заказан — в душевую кабину санобработки, в котором нанятый с воли брадобрей стриг всех желающих; где санитар Василий раздевал пациентов до «сатировых желез» и направлял струю горячей воды, а потом подозрительно долго разглядывал обнаженных мужчин, проверяя их на наличие чесотки или вшей. Вероника проникла на единственный островок свободы, где Кубинец пел гимны мировой революции, а Ванька Длинный обстряпывал свои сомнительные коммерческие дела, — в туалет, в котором была открытая форточка, служившая и почтой, и телеграфом, и пересылочным пунктом для пациентов первого буйного. Через форточку зарешеченного окна выбрасывалась леска с грузилом — «конек», и в заранее обговоренный час с воли присылалась посылочка: кому-то нужен был чай, сигареты, водка, наркотики. Кому-то еда или деньги.

   Алексей захлебывался от безысходности и плутал по аллеям сна, пытаясь найти выход. «Трещинка — это не дефект, это лазейка на волю». Где эта трещинка? Ему нужно было отыскать ее во снах, потому что сны стали явью после того, как он перестал принимать пилюли. Нужна была мысль — яркая, дерзкая, оригинальная, сильная, о которой ему говорил и напутствовал Шаман. Теперь Вероника сопровождала его повсюду. Фактически она весь день безвылазно находилась в третьем женском отделении, корпус которого был в самой низине больничного дворика. А Суббота, опьяненный книжным нектаром любви, видел ее на утренних и вечерних обходах врачей, она улыбалась ему забавной улыбкой из-за плеча Сан Саныча, игриво морщила носик с веснушками, строила за спиной важного доктора рожки и смеялась так, что вокруг оживали глиняные птички — поделки больных, — и носились по отделению ласточками, синичками, стрижами. Он видел ее сидящей напротив себя в столовой во время обеда в те минуты, когда другая Вероника делила трапезу со своими соседками по палате. Ночью милая девушка являлась пожелать ему приятных снов и тут же входила в эти сны долгожданной и любимой гостьей. Она была изображена на картинах художника Курочкина и улыбалась Алексею, когда он бродил по Бульвару Грез. Вероника умудрилась проникнуть даже туда, куда девушкам путь был заказан — в душевую кабину санобработки, в котором нанятый с воли брадобрей стриг всех желающих; где санитар Василий раздевал пациентов до «сатировых желез» и направлял струю горячей воды, а потом подозрительно долго разглядывал обнаженных мужчин, проверяя их на наличие чесотки или вшей. Вероника проникла на единственный островок свободы, где Кубинец пел гимны мировой революции, а Ванька Длинный обстряпывал свои сомнительные коммерческие дела, — в туалет, в котором была открытая форточка, служившая и почтой, и телеграфом, и пересылочным пунктом для пациентов первого буйного. Через форточку зарешеченного окна выбрасывалась леска с грузилом — «конек», и в заранее обговоренный час с воли присылалась посылочка: кому-то нужен был чай, сигареты, водка, наркотики. Кому-то еда или деньги.

   — Юрий Меркеев · книга
2. «

   Есть человек — будут пороки, Есть цветы — будет торжество, Есть жизнь — будут пороги, Есть ночь — будет колдовство!

   Есть человек — будут пороки, Есть цветы — будет торжество, Есть жизнь — будут пороги, Есть ночь — будет колдовство!
3. «

   Философия — это приправа, без которой все блюда кажутся безвкусными, но которая сама по себе не годится для пищи.

   Философия — это приправа, без которой все блюда кажутся безвкусными, но которая сама по себе не годится для пищи.

   — Жозеф Эрнест Ренан
4. «

   А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

   А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Наши жизни подобны островам в океане или деревьям в лесу, чьи корни переплетены в подземной глубине.

   Наши жизни подобны островам в океане или деревьям в лесу, чьи корни переплетены в подземной глубине.

   — Уильям Джеймс
6. «

   От каждого что-то останется, жизнь не проходит зря. Интересное начинается, когда закончились козыря.

   От каждого что-то останется, жизнь не проходит зря. Интересное начинается, когда закончились козыря.
7. «

   Для видевших дьявола, он в деталях, Для тех, кто не видел, дьявол во мне.

   Для видевших дьявола, он в деталях, Для тех, кто не видел, дьявол во мне.

   — Александр Студницын · книга
8. «

   Не стоит предъявлять жизни завышенные счета, но нужно уметь говорить ей спасибо за те блага, которые она преподносит.

   Не стоит предъявлять жизни завышенные счета, но нужно уметь говорить ей спасибо за те блага, которые она преподносит.

   — Ника Остожева · книга
9. «

   Канатоходец не смотрит в бездну, бездну видят со стороны.

   Канатоходец не смотрит в бездну, бездну видят со стороны.

   — Александр Студницын · книга
10. «

    Благие намерения — это путь к свету, эгоизм же, напротив – портал в небытие.

    Благие намерения — это путь к свету, эгоизм же, напротив – портал в небытие.

    — Ника Остожева · книга
11. «

    Родство по крови не первостепенно. Куда большее значение имеет родство душ.

    Родство по крови не первостепенно. Куда большее значение имеет родство душ.

    — Ника Остожева · книга
12. «

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    — Тахира Мафи · книга
13. «

    Я должен позволять себе всё, что определяет меня, и меня определяет всё, что я себе позволяю.

    Я должен позволять себе всё, что определяет меня, и меня определяет всё, что я себе позволяю.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Так что уж, пожа­луй, спра­вед­ли­вее посту­па­ют те, кто при­зы­ва­ет вооб­ще не зани­мать­ся фило­со­фи­ей, чем те, кто пыта­ет­ся уста­но­вить пре­дел для пред­ме­тов бес­пре­дель­ных и тре­бу­ет уме­рен­но­сти в таком деле, кото­рое ста­но­вит­ся тем пре­крас­нее, чем боль­ше уде­ля­ет­ся ему сил.

    Так что уж, пожа­луй, спра­вед­ли­вее посту­па­ют те, кто при­зы­ва­ет вооб­ще не зани­мать­ся фило­со­фи­ей, чем те, кто пыта­ет­ся уста­но­вить пре­дел для пред­ме­тов бес­пре­дель­ных и тре­бу­ет уме­рен­но­сти в таком деле, кото­рое ста­но­вит­ся тем пре­крас­нее, чем боль­ше уде­ля­ет­ся ему сил.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
15. «

    Я всегда задавалась вопросом, а есть ли хоть один шанс из тысячи сбежать от своей прошлой жизни? Если чувствуешь, как стены сдавливают тебя так, что ты больше не можешь сделать ни вдоха, то единственным твоим спасением будет возможность убежать. Ты это понимаешь. Но сможешь ли ты убежать, а убегая, не станешь ли ты оглядываться назад, потому что призраки прошлого обязательно будут следовать за тобой во мраке, протягивая к тебе свои омерзительные, склизкие пальцы, стараясь схватить тебя?

    Я всегда задавалась вопросом, а есть ли хоть один шанс из тысячи сбежать от своей прошлой жизни? Если чувствуешь, как стены сдавливают тебя так, что ты больше не можешь сделать ни вдоха, то единственным твоим спасением будет возможность убежать. Ты это понимаешь. Но сможешь ли ты убежать, а убегая, не станешь ли ты оглядываться назад, потому что призраки прошлого обязательно будут следовать за тобой во мраке, протягивая к тебе свои омерзительные, склизкие пальцы, стараясь схватить тебя?

    — Айви Блэквайт · книга
16. «

    Горацио, остались ещё вещи меж небом и землёй что не подвластны философии людской.

    Горацио, остались ещё вещи меж небом и землёй что не подвластны философии людской.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    Человеку нужен человек, чтобы идти рука об руку, вместе, радоваться созданному, любоваться красотой, делиться впечатлениями, обмениваться нежностью и любовью. Эта старая истина лежит на поверхности, но никто ее не видит…

    Человеку нужен человек, чтобы идти рука об руку, вместе, радоваться созданному, любоваться красотой, делиться впечатлениями, обмениваться нежностью и любовью. Эта старая истина лежит на поверхности, но никто ее не видит…

    — Наталья Солнцева · книга
18. «

    An old dream is dead but a new one is being born, as a tree that pushes through the solid ground to recede. A new strength, born of pain and suffering, is pulsating in the veins and a new empathy and understanding is being born of past suffering.

    An old dream is dead but a new one is being born, as a tree that pushes through the solid ground to recede. A new strength, born of pain and suffering, is pulsating in the veins and a new empathy and understanding is being born of past suffering.

    — Алексис Карпузос
19. «

    Философия – это прежде всего искусство жить, а не профессия, это дисциплина скорее духовного, нежели академического характера.

    Философия – это прежде всего искусство жить, а не профессия, это дисциплина скорее духовного, нежели академического характера.

    — Андре Конт-Спонвиль
20. «

    Я хотел бы жить без боли, просто выключить свой мозг И тихо ехать по инерции, как сотни миллионов…

    Я хотел бы жить без боли, просто выключить свой мозг И тихо ехать по инерции, как сотни миллионов…