354 глубоких цитаты про «философия»

354 цитаты про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Поверхностная стилизация, отнюдь не придавая музыкальному произведению подлинной национальной интонации, вместе с тем лишает его правдивости, искренности и вообще эстетической и художественной ценности. Задача, на мой взгляд, решается совсем иначе. Каждый народ требует от своих композиторов, чтобы они сочиняли свои произведения, как бы сложны они ни были, на близком и родном ему музыкальном языке. Для этого от композитора требуется знание в совершенстве этого языка.

   Поверхностная стилизация, отнюдь не придавая музыкальному произведению подлинной национальной интонации, вместе с тем лишает его правдивости, искренности и вообще эстетической и художественной ценности. Задача, на мой взгляд, решается совсем иначе. Каждый народ требует от своих композиторов, чтобы они сочиняли свои произведения, как бы сложны они ни были, на близком и родном ему музыкальном языке. Для этого от композитора требуется знание в совершенстве этого языка.

   — Узеир Гаджибеков
2. «

   Алексей захлебывался от безысходности и плутал по аллеям сна, пытаясь найти выход. «Трещинка — это не дефект, это лазейка на волю». Где эта трещинка? Ему нужно было отыскать ее во снах, потому что сны стали явью после того, как он перестал принимать пилюли. Нужна была мысль — яркая, дерзкая, оригинальная, сильная, о которой ему говорил и напутствовал Шаман. Теперь Вероника сопровождала его повсюду. Фактически она весь день безвылазно находилась в третьем женском отделении, корпус которого был в самой низине больничного дворика. А Суббота, опьяненный книжным нектаром любви, видел ее на утренних и вечерних обходах врачей, она улыбалась ему забавной улыбкой из-за плеча Сан Саныча, игриво морщила носик с веснушками, строила за спиной важного доктора рожки и смеялась так, что вокруг оживали глиняные птички — поделки больных, — и носились по отделению ласточками, синичками, стрижами. Он видел ее сидящей напротив себя в столовой во время обеда в те минуты, когда другая Вероника делила трапезу со своими соседками по палате. Ночью милая девушка являлась пожелать ему приятных снов и тут же входила в эти сны долгожданной и любимой гостьей. Она была изображена на картинах художника Курочкина и улыбалась Алексею, когда он бродил по Бульвару Грез. Вероника умудрилась проникнуть даже туда, куда девушкам путь был заказан — в душевую кабину санобработки, в котором нанятый с воли брадобрей стриг всех желающих; где санитар Василий раздевал пациентов до «сатировых желез» и направлял струю горячей воды, а потом подозрительно долго разглядывал обнаженных мужчин, проверяя их на наличие чесотки или вшей. Вероника проникла на единственный островок свободы, где Кубинец пел гимны мировой революции, а Ванька Длинный обстряпывал свои сомнительные коммерческие дела, — в туалет, в котором была открытая форточка, служившая и почтой, и телеграфом, и пересылочным пунктом для пациентов первого буйного. Через форточку зарешеченного окна выбрасывалась леска с грузилом — «конек», и в заранее обговоренный час с воли присылалась посылочка: кому-то нужен был чай, сигареты, водка, наркотики. Кому-то еда или деньги.

   Алексей захлебывался от безысходности и плутал по аллеям сна, пытаясь найти выход. «Трещинка — это не дефект, это лазейка на волю». Где эта трещинка? Ему нужно было отыскать ее во снах, потому что сны стали явью после того, как он перестал принимать пилюли. Нужна была мысль — яркая, дерзкая, оригинальная, сильная, о которой ему говорил и напутствовал Шаман. Теперь Вероника сопровождала его повсюду. Фактически она весь день безвылазно находилась в третьем женском отделении, корпус которого был в самой низине больничного дворика. А Суббота, опьяненный книжным нектаром любви, видел ее на утренних и вечерних обходах врачей, она улыбалась ему забавной улыбкой из-за плеча Сан Саныча, игриво морщила носик с веснушками, строила за спиной важного доктора рожки и смеялась так, что вокруг оживали глиняные птички — поделки больных, — и носились по отделению ласточками, синичками, стрижами. Он видел ее сидящей напротив себя в столовой во время обеда в те минуты, когда другая Вероника делила трапезу со своими соседками по палате. Ночью милая девушка являлась пожелать ему приятных снов и тут же входила в эти сны долгожданной и любимой гостьей. Она была изображена на картинах художника Курочкина и улыбалась Алексею, когда он бродил по Бульвару Грез. Вероника умудрилась проникнуть даже туда, куда девушкам путь был заказан — в душевую кабину санобработки, в котором нанятый с воли брадобрей стриг всех желающих; где санитар Василий раздевал пациентов до «сатировых желез» и направлял струю горячей воды, а потом подозрительно долго разглядывал обнаженных мужчин, проверяя их на наличие чесотки или вшей. Вероника проникла на единственный островок свободы, где Кубинец пел гимны мировой революции, а Ванька Длинный обстряпывал свои сомнительные коммерческие дела, — в туалет, в котором была открытая форточка, служившая и почтой, и телеграфом, и пересылочным пунктом для пациентов первого буйного. Через форточку зарешеченного окна выбрасывалась леска с грузилом — «конек», и в заранее обговоренный час с воли присылалась посылочка: кому-то нужен был чай, сигареты, водка, наркотики. Кому-то еда или деньги.

   — Юрий Меркеев · книга
3. «

   Первое, что обещает дать философия, — это умение жить среди людей, благожелательность и общительность; но несходство с людьми не позволит нам сдержать это обещание.

   Первое, что обещает дать философия, — это умение жить среди людей, благожелательность и общительность; но несходство с людьми не позволит нам сдержать это обещание.

   — Луций Анней Сенека · книга
4. «

   Проблема времени есть основная проблема человеческого существования.

   Проблема времени есть основная проблема человеческого существования.

   — Николай Александрович Бердяев
5. «

   Хуже подлости бывает только глупость.

   Хуже подлости бывает только глупость.

   — Илья Александрович Игин
6. «

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Когда нам делают добро, Мы вечно ищем в нём подвох. Мол, вдруг какое-то «бюро», Разводит нас, как тех дурёх.

   Когда нам делают добро, Мы вечно ищем в нём подвох. Мол, вдруг какое-то «бюро», Разводит нас, как тех дурёх.
8. «

   Главный закон философии: излишне не философствовать.

   Главный закон философии: излишне не философствовать.

   — Леонид Семенович Сухоруков
9. «

   Ты волен выбирать. И ты ответственен за свой выбор. Если твой выбор делает тебя несчастным, в этом виноват ты сам. Надо было думать головой.

   Ты волен выбирать. И ты ответственен за свой выбор. Если твой выбор делает тебя несчастным, в этом виноват ты сам. Надо было думать головой.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Моя философия — встречать закат с другом; мои принципы — встречать рассвет в одиночестве; моё творчество — проводить день с врагами.

    Моя философия — встречать закат с другом; мои принципы — встречать рассвет в одиночестве; моё творчество — проводить день с врагами.

    — Ги де Мопассан
11. «

    Философ противится тому, чтобы быть обманутым. Почему бы и нет? Что истина ценнее видимости, — простой моральный предрассудок, вообще самая бездоказательная гипотеза, какая только есть на свете.

    Философ противится тому, чтобы быть обманутым. Почему бы и нет? Что истина ценнее видимости, — простой моральный предрассудок, вообще самая бездоказательная гипотеза, какая только есть на свете.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
12. «

    Мы ведь не дети и отлично понимаем, что сила современной философии не в силлогизмах, а в авиационной поддержке.

    Мы ведь не дети и отлично понимаем, что сила современной философии не в силлогизмах, а в авиационной поддержке.

    — Виктор Пелевин · книга
13. «

    Однако при этом сама плоть иногда требует стать героем какой-нибудь мелодрамы при условии, что я вполне осознанно отделяю актерство от существа жизни. Игра, игра, игра. Давно выскочил из этого возраста, но порой хочется поиграть в жизнь, исполненную страстей и переживаний. Для человека, лишенного всех зубов и половины памяти, эта игра сродни бодрящему напитку. Пусть это лекарство от скуки. Какая разница! Главное – избегать уныния, ибо уныние – страшный грех, из которого рождаются отвратительные идеи и мысли. Счастливый, радостный, влюбленный человек увлечен добром и веселостью. Мрачный тип ковыряется в собственных болячках, как мазохист-самоед. А расковырявши свои язвы, приступает терзать раны близких людей. Болезнь души рождает осуждение, осуждение углубляет болезнь. Мрачность, что яма, чем больше из нее берешь, тем глубже она становится. Не дай бог залезть в нее. Она как болото – начинаешь выбираться с грубыми усилиями, затягивает сильнее. Тут либо вытягивать себя за волосы как барон Мюнхгаузен, либо осторожно звать на помощь. Начнешь орать во все горло, и себя глубже усадишь, и помощников распугаешь воплями. Вопросы веры – это пожар. Нет времени для философских размышлений.

    Однако при этом сама плоть иногда требует стать героем какой-нибудь мелодрамы при условии, что я вполне осознанно отделяю актерство от существа жизни. Игра, игра, игра. Давно выскочил из этого возраста, но порой хочется поиграть в жизнь, исполненную страстей и переживаний. Для человека, лишенного всех зубов и половины памяти, эта игра сродни бодрящему напитку. Пусть это лекарство от скуки. Какая разница! Главное – избегать уныния, ибо уныние – страшный грех, из которого рождаются отвратительные идеи и мысли. Счастливый, радостный, влюбленный человек увлечен добром и веселостью. Мрачный тип ковыряется в собственных болячках, как мазохист-самоед. А расковырявши свои язвы, приступает терзать раны близких людей. Болезнь души рождает осуждение, осуждение углубляет болезнь. Мрачность, что яма, чем больше из нее берешь, тем глубже она становится. Не дай бог залезть в нее. Она как болото – начинаешь выбираться с грубыми усилиями, затягивает сильнее. Тут либо вытягивать себя за волосы как барон Мюнхгаузен, либо осторожно звать на помощь. Начнешь орать во все горло, и себя глубже усадишь, и помощников распугаешь воплями. Вопросы веры – это пожар. Нет времени для философских размышлений.

    — Юрий Меркеев · книга
14. «

    Древние философы размышляли гораздо больше, чем читали. Книгопечатание все изменило. Теперь читают больше, чем размышляют. Вместо философии у нас одни комментарии. Именно это имеет в виду Жильсон, когда говорит, что на смену эпохе философов, занимавшихся философией, пришли профессора философии, занимающиеся философами. Дошло до того, что сегодня философский трактат, не ссылающийся ни на какие авторитеты, не подкрепленный цитатами и комментариями, никто не принял бы всерьёз.

    Древние философы размышляли гораздо больше, чем читали. Книгопечатание все изменило. Теперь читают больше, чем размышляют. Вместо философии у нас одни комментарии. Именно это имеет в виду Жильсон, когда говорит, что на смену эпохе философов, занимавшихся философией, пришли профессора философии, занимающиеся философами. Дошло до того, что сегодня философский трактат, не ссылающийся ни на какие авторитеты, не подкрепленный цитатами и комментариями, никто не принял бы всерьёз.

    — Альбер Камю
15. «

    Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

    Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

    — Ярослав Гашек · книга
16. «

    Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.

    Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.

    — Альбер Камю
17. «

    Слабый духом человек противится испытанию, сильный идёт навстречу этому испытанию. Но никому не дано избежать его.

    Слабый духом человек противится испытанию, сильный идёт навстречу этому испытанию. Но никому не дано избежать его.

    — Чингиз Айтматов
18. «

    Двойственная натура человека именно в том, что он сверх своего положительного бытия, не может не стать отрицательно к бытию; он распадается не только с внешней природой, но даже с самим собою.

    Двойственная натура человека именно в том, что он сверх своего положительного бытия, не может не стать отрицательно к бытию; он распадается не только с внешней природой, но даже с самим собою.

    — Александр Герцен
19. «

    Нечеткая граница вовсе не граница. Ограждение с дырою — это то же самое, что и полное отсутствие ограды.

    Нечеткая граница вовсе не граница. Ограждение с дырою — это то же самое, что и полное отсутствие ограды.

    — Людвиг Витгенштейн
20. «

    Не позволяй злу свить свои сети в твоем сознании.

    Не позволяй злу свить свои сети в твоем сознании.

    — Илья Александрович Игин