583 цитаты по теме «философия» без воды

583 цитаты про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мы сами выбираем для себя правду, в соответствии со своим внутренним миром. Миром, который создавал кто угодно, но только не ты. Это твои родители, твои воспитатели в детском саду, детские мультфильмы и любимые супергерои, которых создали такие же люди, как ты сам, в соответствии со своими представлениями о том, каким должен быть супергерой. Или в соответствии с представлениями генерального директора. Или спонсора. Это уже детали.

   Мы сами выбираем для себя правду, в соответствии со своим внутренним миром. Миром, который создавал кто угодно, но только не ты. Это твои родители, твои воспитатели в детском саду, детские мультфильмы и любимые супергерои, которых создали такие же люди, как ты сам, в соответствии со своими представлениями о том, каким должен быть супергерой. Или в соответствии с представлениями генерального директора. Или спонсора. Это уже детали.
2. «

   — Чем ты занимаешься в свободное время? — Философией и извращениями. — Чем ты занимаешься во время, свободное от философии и извращений? — Сплю, впрочем, это синтез первого и второго.

   — Чем ты занимаешься в свободное время? — Философией и извращениями. — Чем ты занимаешься во время, свободное от философии и извращений? — Сплю, впрочем, это синтез первого и второго.

   — Йен Кёртис
3. «

   — Бессмысленно пытаться разговаривать с Jean-Paul. Мы уже давненько прекратили попытки понять его. Всё, что он делает, это несёт всякую лабуду о нечто таком, что называлось «философией». Если он вас заинтересовал, попытайте удачу и поговорите с его последователями. По крайней мере, они изъясняются меньшим количеством слов. — У него есть последователи? — Больше фанаты, я полагаю. Но, да, у него не мало покупателей его товаров. Не спрашивайте меня почему. Некоторые запросто проникаются такими вещами, я полагаю.

   — Бессмысленно пытаться разговаривать с Jean-Paul. Мы уже давненько прекратили попытки понять его. Всё, что он делает, это несёт всякую лабуду о нечто таком, что называлось «философией». Если он вас заинтересовал, попытайте удачу и поговорите с его последователями. По крайней мере, они изъясняются меньшим количеством слов. — У него есть последователи? — Больше фанаты, я полагаю. Но, да, у него не мало покупателей его товаров. Не спрашивайте меня почему. Некоторые запросто проникаются такими вещами, я полагаю.

   — Ball-Like Machine · игра
4. «

   Не позволяй злу свить свои сети в твоем сознании.

   Не позволяй злу свить свои сети в твоем сознании.

   — Илья Александрович Игин
5. «

   Образцовыми фигурами Зла сегодня являются не обычные потребители, которые загрязняют окружающую среду и живут в насильственном мире распада социальных связей, а те, кто, будучи в полной мере причастным к такому всеобщему опустошению и загрязнению, покупает себе свободу от результатов своей собственной деятельности, селясь в закрытых для посторонних районах, питаясь органическими продуктами, проводя отпуск в заповедниках дикой природы и т. д.

   Образцовыми фигурами Зла сегодня являются не обычные потребители, которые загрязняют окружающую среду и живут в насильственном мире распада социальных связей, а те, кто, будучи в полной мере причастным к такому всеобщему опустошению и загрязнению, покупает себе свободу от результатов своей собственной деятельности, селясь в закрытых для посторонних районах, питаясь органическими продуктами, проводя отпуск в заповедниках дикой природы и т. д.

   — Славой Жижек · книга
6. «

   А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

   А дождь все идет, хлопая меня мокрой рукой по плечу. Словно бы говорит с сарказмом: «Я с тобой, парень. Я всегда с тобой, чувствуешь это? Это твоя персональная осень, дружок». Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Мой умысел — к закату парус править, За грань его, и, прежде чем умру, Быть там, где тонут западные звезды. Быть может, пропасть моря нас проглотит, Быть может, к Островам дойдем Счастливым, Увидим там великого Ахилла, Которого мы знали. Многих нет, Но многие доныне пребывают. И нет в нас прежней силы давних дней, Что колебала над землей и небо, Но мы есть мы. Закал сердец бесстрашных, Ослабленных и временем и роком, Но сильных неослабленною волей Искать, найти, дерзать, не уступать.

   Мой умысел — к закату парус править, За грань его, и, прежде чем умру, Быть там, где тонут западные звезды. Быть может, пропасть моря нас проглотит, Быть может, к Островам дойдем Счастливым, Увидим там великого Ахилла, Которого мы знали. Многих нет, Но многие доныне пребывают. И нет в нас прежней силы давних дней, Что колебала над землей и небо, Но мы есть мы. Закал сердец бесстрашных, Ослабленных и временем и роком, Но сильных неослабленною волей Искать, найти, дерзать, не уступать.

   — Альфред Теннисон
8. «

   Можно сколько угодно спрашивать «почему?». Но холодному небу с россыпью созвездий нет никакого дела до разумной песчинки по имени человек.

   Можно сколько угодно спрашивать «почему?». Но холодному небу с россыпью созвездий нет никакого дела до разумной песчинки по имени человек.

   — Олег Рой · книга
9. «

   Весь будущий мир уже задан в мире современном.

   Весь будущий мир уже задан в мире современном.

   — Готфрид Вильгельм Лейбниц
10. «

    Из-за облака слов людям не видно звёзд.

    Из-за облака слов людям не видно звёзд.

    — Вячеслав Машнов (Гнойный)
11. «

    Все есть одно — это первое слово философии, и этим словом впервые возвещались человечеству его свобода и братское единение. Этим словом в корне подрывалось рабство религиозное и общественное, разрушалось всякое неравенство и обособление.

    Все есть одно — это первое слово философии, и этим словом впервые возвещались человечеству его свобода и братское единение. Этим словом в корне подрывалось рабство религиозное и общественное, разрушалось всякое неравенство и обособление.

    — Владимир Сергеевич Соловьёв
12. «

    Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец.

    Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец.

    — Антон Павлович Чехов · книга
13. «

    Вселенная. Бескрайний простор пространства и материй. Она охватывает всё, что мы видим, и всё, что мы знаем. Испокон веков нас волнует вопрос: как она возникла? Был ли это чей-то безупречный план, цепь случайных событий или нечто совершенно нелепое?

    Вселенная. Бескрайний простор пространства и материй. Она охватывает всё, что мы видим, и всё, что мы знаем. Испокон веков нас волнует вопрос: как она возникла? Был ли это чей-то безупречный план, цепь случайных событий или нечто совершенно нелепое?
14. «

    Нужно внимательно следить, куда ведёт тебя сердце, и затем прилагать все сыли, чтобы не свернуть с этого пути!

    Нужно внимательно следить, куда ведёт тебя сердце, и затем прилагать все сыли, чтобы не свернуть с этого пути!
15. «

    Конечная цель человеческой жизни — счастье. Счастье понимается как жизнь согласно природе, и только такая жизнь является добродетельной. Идеалом стоиков является мудрец, достигший добродетели и бесстрастия. добровольно следующий судьбе, жизнь которого и душевное состояние не зависят от внешних обстоятельств.

    Конечная цель человеческой жизни — счастье. Счастье понимается как жизнь согласно природе, и только такая жизнь является добродетельной. Идеалом стоиков является мудрец, достигший добродетели и бесстрастия. добровольно следующий судьбе, жизнь которого и душевное состояние не зависят от внешних обстоятельств.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
16. «

    Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить — пусть не ловить — рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнем или же переводом с немецкого.

    Изучать философию следует, в лучшем случае, после пятидесяти. Выстраивать модель общества — и подавно. Сначала следует научиться готовить суп, жарить — пусть не ловить — рыбу, делать приличный кофе. В противном случае, нравственные законы пахнут отцовским ремнем или же переводом с немецкого.

    — Иосиф Александрович Бродский
17. «

    Многие грешат против послушания, ибо любят мало, а вы утратили любовь, греша против послушания.

    Многие грешат против послушания, ибо любят мало, а вы утратили любовь, греша против послушания.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга
18. «

    Вселенная должна быть такой, чтобы в ней на некоторой стадии эволюции мог существовать наблюдатель.

    Вселенная должна быть такой, чтобы в ней на некоторой стадии эволюции мог существовать наблюдатель.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
19. «

    Философ, – писал он, – желающий изменить какой-нибудь дурной закон, не проповедует восстания против этого закона. Совсем иной характер у анархиста. Анархист отрицает самое существование закона, отвергает право закона приказывать нам, возбуждает людей к непризнанию в законе обязательного повеления и зовёт к восстанию против исполнения закона.

    Философ, – писал он, – желающий изменить какой-нибудь дурной закон, не проповедует восстания против этого закона. Совсем иной характер у анархиста. Анархист отрицает самое существование закона, отвергает право закона приказывать нам, возбуждает людей к непризнанию в законе обязательного повеления и зовёт к восстанию против исполнения закона.

    — Джереми (Иеремия) Бентам
20. «

    Однако при этом сама плоть иногда требует стать героем какой-нибудь мелодрамы при условии, что я вполне осознанно отделяю актерство от существа жизни. Игра, игра, игра. Давно выскочил из этого возраста, но порой хочется поиграть в жизнь, исполненную страстей и переживаний. Для человека, лишенного всех зубов и половины памяти, эта игра сродни бодрящему напитку. Пусть это лекарство от скуки. Какая разница! Главное – избегать уныния, ибо уныние – страшный грех, из которого рождаются отвратительные идеи и мысли. Счастливый, радостный, влюбленный человек увлечен добром и веселостью. Мрачный тип ковыряется в собственных болячках, как мазохист-самоед. А расковырявши свои язвы, приступает терзать раны близких людей. Болезнь души рождает осуждение, осуждение углубляет болезнь. Мрачность, что яма, чем больше из нее берешь, тем глубже она становится. Не дай бог залезть в нее. Она как болото – начинаешь выбираться с грубыми усилиями, затягивает сильнее. Тут либо вытягивать себя за волосы как барон Мюнхгаузен, либо осторожно звать на помощь. Начнешь орать во все горло, и себя глубже усадишь, и помощников распугаешь воплями. Вопросы веры – это пожар. Нет времени для философских размышлений.

    Однако при этом сама плоть иногда требует стать героем какой-нибудь мелодрамы при условии, что я вполне осознанно отделяю актерство от существа жизни. Игра, игра, игра. Давно выскочил из этого возраста, но порой хочется поиграть в жизнь, исполненную страстей и переживаний. Для человека, лишенного всех зубов и половины памяти, эта игра сродни бодрящему напитку. Пусть это лекарство от скуки. Какая разница! Главное – избегать уныния, ибо уныние – страшный грех, из которого рождаются отвратительные идеи и мысли. Счастливый, радостный, влюбленный человек увлечен добром и веселостью. Мрачный тип ковыряется в собственных болячках, как мазохист-самоед. А расковырявши свои язвы, приступает терзать раны близких людей. Болезнь души рождает осуждение, осуждение углубляет болезнь. Мрачность, что яма, чем больше из нее берешь, тем глубже она становится. Не дай бог залезть в нее. Она как болото – начинаешь выбираться с грубыми усилиями, затягивает сильнее. Тут либо вытягивать себя за волосы как барон Мюнхгаузен, либо осторожно звать на помощь. Начнешь орать во все горло, и себя глубже усадишь, и помощников распугаешь воплями. Вопросы веры – это пожар. Нет времени для философских размышлений.

    — Юрий Меркеев · книга