81 цитата на тему «философия» — подборка редакции

81 цитата про «философия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Всё идёт хорошо, но почему-то мимо…

   Всё идёт хорошо, но почему-то мимо…
2. «

   Если воин испытывает потребность в утешении, он просто выбирает кого-то или что-то, будь то друг, собака или гора, и высказывает свои сокровенные чувства. Для воина не имеет значения, ответят ли ему, услышат ли его, так как он не ищет ни понимания, ни помощи – высказывая свои чувства, он просто высвобождает напряжение своей битвы.

   Если воин испытывает потребность в утешении, он просто выбирает кого-то или что-то, будь то друг, собака или гора, и высказывает свои сокровенные чувства. Для воина не имеет значения, ответят ли ему, услышат ли его, так как он не ищет ни понимания, ни помощи – высказывая свои чувства, он просто высвобождает напряжение своей битвы.

   — Теун Марез · книга
3. «

   Философия — это приправа, без которой все блюда кажутся безвкусными, но которая сама по себе не годится для пищи.

   Философия — это приправа, без которой все блюда кажутся безвкусными, но которая сама по себе не годится для пищи.

   — Жозеф Эрнест Ренан
4. «

   Могу сказать абсолютно откровенно — я против любых наркотиков, психотропных веществ, любых веществ, вызывающих зависимость: алкоголя, никотина, кофеина. Против беспорядочных половых связей. Проитив брака. Против образования. Против власти. Против средств массовой информации. Против плохой погоды. Против хорошей погоды. Против... В общем, вот так вот. Я — за здоровый похуизм.

   Могу сказать абсолютно откровенно — я против любых наркотиков, психотропных веществ, любых веществ, вызывающих зависимость: алкоголя, никотина, кофеина. Против беспорядочных половых связей. Проитив брака. Против образования. Против власти. Против средств массовой информации. Против плохой погоды. Против хорошей погоды. Против... В общем, вот так вот. Я — за здоровый похуизм.
5. «

   Горацио, остались ещё вещи меж небом и землёй что не подвластны философии людской.

   Горацио, остались ещё вещи меж небом и землёй что не подвластны философии людской.

   — Уильям Шекспир · книга
6. «

   Пустые умствования опасны, они сушат сердце.

   Пустые умствования опасны, они сушат сердце.

   — Феликс Юсупов · книга
7. «

   Я понял вдруг, что у любой мелодии есть свой точный смысл. И ещё мне представилось, что все мы — всего лишь звуки, летящие из-под пальцев неведомого пианиста, просто короткие терции, плавные сексты и диссонирующие септимы в грандиозной симфонии, которую никому из нас не дано услышать целиком.

   Я понял вдруг, что у любой мелодии есть свой точный смысл. И ещё мне представилось, что все мы — всего лишь звуки, летящие из-под пальцев неведомого пианиста, просто короткие терции, плавные сексты и диссонирующие септимы в грандиозной симфонии, которую никому из нас не дано услышать целиком.

   — Виктор Пелевин · книга
8. «

   — Когда тебе надоест задавать вопросы? — Никогда не надоест. — Но ответа ты не получишь.

   — Когда тебе надоест задавать вопросы? — Никогда не надоест. — Но ответа ты не получишь.

   — Смерть · фильм
9. «

   Кто говорит мне, что любую истину надо проверять огнём?

   Кто говорит мне, что любую истину надо проверять огнём?
10. «

    Проиграть можно лишь отказавшись от борьбы.

    Проиграть можно лишь отказавшись от борьбы.

    — Теун Марез · книга
11. «

    Философия изучает ошибочные взгляды людей, а история – их ошибочные поступки.

    Философия изучает ошибочные взгляды людей, а история – их ошибочные поступки.

    — Филип Гедалла
12. «

    Проходим мимо лиц, штрихов созвездий... Раздав минуты, как буклеты у метро, Мы незаметно как-то повсеместно Живем по принципу простому домино.

    Проходим мимо лиц, штрихов созвездий... Раздав минуты, как буклеты у метро, Мы незаметно как-то повсеместно Живем по принципу простому домино.

    — Марина Матисс
13. «

    Почему ты веришь в то, во что веришь? Что ты знаешь и почему ты думаешь, что ты это знаешь?

    Почему ты веришь в то, во что веришь? Что ты знаешь и почему ты думаешь, что ты это знаешь?

    — Элиезер Юдковский · книга
14. «

    Я моллюск. Я лежу в прохладной темной воде на глубине в несколько десятков метров. Мне тихо и спокойно... Меня окружают лишь пушистые водоросли. Я привык к их ленивому колыханию. Они привыкли к моей неподвижности. Нам уютно и скучно вместе. Невыразимо скучно... Когда я умру, рядом не окажется никого, кто взялся бы это опровергнуть. Потому что моя жизнь не отличима от смерти.

    Я моллюск. Я лежу в прохладной темной воде на глубине в несколько десятков метров. Мне тихо и спокойно... Меня окружают лишь пушистые водоросли. Я привык к их ленивому колыханию. Они привыкли к моей неподвижности. Нам уютно и скучно вместе. Невыразимо скучно... Когда я умру, рядом не окажется никого, кто взялся бы это опровергнуть. Потому что моя жизнь не отличима от смерти.

    — Мацуо Монро · книга
15. «

    Чем постыднее жизнь человека, тем он сильнее за неё цепляется.

    Чем постыднее жизнь человека, тем он сильнее за неё цепляется.

    — Оноре де Бальзак · книга
16. «

    Вот оно — философское отношение к бытию! Жив — хорошо, умер — тем более не о чем беспокоиться.

    Вот оно — философское отношение к бытию! Жив — хорошо, умер — тем более не о чем беспокоиться.

    — Андрей Белянин · книга
17. «

    Нечеткая граница вовсе не граница. Ограждение с дырою — это то же самое, что и полное отсутствие ограды.

    Нечеткая граница вовсе не граница. Ограждение с дырою — это то же самое, что и полное отсутствие ограды.

    — Людвиг Витгенштейн
18. «

    Давайте рассуждать так. Очень сложно представить, что Адольф Гитлер и мать Тереза попадут в одно и то же место. Приятнее верить, что существует некая справедливость. Мое определение Бога – это попытка повернуться лицом к физике, математике и химии, которые мы уже немного понимаем. Это мой Бог. Что-то должно было что-то создать. Я лежу ночью в постели без сна и тревожусь. Думаю о том, как бы уйти куда-нибудь навсегда, улететь с облаками, арфами, ангелами, крыльями. У Святого Питера есть секрет, и Святой Питер однажды спросил Бога. А у него не было права спрашивать Бога, но Господь ему позволил. Бог сказал: «Хорошо, что у тебя за вопрос?». Если ты такой милосердный… если ты всезнающ, и ты создал всех своих детей, которых, как ты знаешь, несет прямо в Ад – зачем ты, Боже, вообще их создал? И ответ был: «Потому что Ад не вечен». Никто не попадает в Ад навечно. Это как комната ожидания – место, где нет Бога. А Питер снова спросил: «Если ты знаешь о страданиях людей на земле, почему такие ужасные вещи происходят с хорошими людьми?» А Бог ответил: «Потому что я настолько люблю их, что посылаю им боль, и переход из жизни в смерть получается более глубоким, что позволяет им прочувствовать мой дар лучше, чем другим».

    Давайте рассуждать так. Очень сложно представить, что Адольф Гитлер и мать Тереза попадут в одно и то же место. Приятнее верить, что существует некая справедливость. Мое определение Бога – это попытка повернуться лицом к физике, математике и химии, которые мы уже немного понимаем. Это мой Бог. Что-то должно было что-то создать. Я лежу ночью в постели без сна и тревожусь. Думаю о том, как бы уйти куда-нибудь навсегда, улететь с облаками, арфами, ангелами, крыльями. У Святого Питера есть секрет, и Святой Питер однажды спросил Бога. А у него не было права спрашивать Бога, но Господь ему позволил. Бог сказал: «Хорошо, что у тебя за вопрос?». Если ты такой милосердный… если ты всезнающ, и ты создал всех своих детей, которых, как ты знаешь, несет прямо в Ад – зачем ты, Боже, вообще их создал? И ответ был: «Потому что Ад не вечен». Никто не попадает в Ад навечно. Это как комната ожидания – место, где нет Бога. А Питер снова спросил: «Если ты знаешь о страданиях людей на земле, почему такие ужасные вещи происходят с хорошими людьми?» А Бог ответил: «Потому что я настолько люблю их, что посылаю им боль, и переход из жизни в смерть получается более глубоким, что позволяет им прочувствовать мой дар лучше, чем другим».

    — Питер Стил
19. «

    Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?

    Когда меня спросят: «кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдофилософии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда будешь иным, чем тот, кем ты знаешь себя изнутри. Потому что каждый из нас видит в первую очередь себя, многократно отраженного в чужих лицах. Мы, как симфонию по нотам, разбиваем этот мир на собственные болевые точки. Когда меня спросят: «кто ты?», я загляну в глаза собеседнику, узнавая человека. Одержимому верой я отвечу, что я атеист, одержимому одиночеством я скажу, что я муж и отец, ищущему ответов я назовусь дураком. И тогда ответ станет равен вопросу, но ничего не расскажет обо мне. Когда меня спросят: «кто ты?», я уверенно отвечу:» Я — никто. Я фрагмент, осколок зеркала мира, мелькнувший в твоих руках на долю мгновения, прежде, чем исчезнуть навсегда.» А ты, задающий вопросы, ищущий ответов, кто ты?

    — Аль Квотион · книга
20. «

    — Поверхностны только те, которые считают себя глубокомысленными. — А вот я определённо поверхностна. Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни. Мне нравится только прекрасное. Вот ты принёс сирень — и я уже счастлива. — Это не поверхностность — это высшая философия.

    — Поверхностны только те, которые считают себя глубокомысленными. — А вот я определённо поверхностна. Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни. Мне нравится только прекрасное. Вот ты принёс сирень — и я уже счастлива. — Это не поверхностность — это высшая философия.

    — Эрих Мария Ремарк · книга