114 цитат «философы» — что говорили умные люди

Тема «философы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 114 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Розанов изобрел компромисс – который известен и нам самим: говорить то, что мы думаем, но каждый раз там, в зависимости от того, что мы хотим сказать, где это если не желательно, то хотя бы терпимо.

   Розанов изобрел компромисс – который известен и нам самим: говорить то, что мы думаем, но каждый раз там, в зависимости от того, что мы хотим сказать, где это если не желательно, то хотя бы терпимо.

   — Владас Повилайтис
2. «

   Чтобы стать философом, начните ходить очень медленно.

   Чтобы стать философом, начните ходить очень медленно.

   — Нассим Николас Талеб
3. «

   ...профессия могильщика сделала его философствующим пьяницей.

   ...профессия могильщика сделала его философствующим пьяницей.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Шутка у философов столь умеренна, что её не отличишь от серьёзного рассуждения.

   Шутка у философов столь умеренна, что её не отличишь от серьёзного рассуждения.

   — Люк де Клапье де Вовенарг
5. «

   Философ и врач едины в отрицании невоздержанности, корыстолюбия, в своём презрении непомерной жажды наживы, алчности, хищения и бесстыдства.

   Философ и врач едины в отрицании невоздержанности, корыстолюбия, в своём презрении непомерной жажды наживы, алчности, хищения и бесстыдства.

   — Гиппократ
6. «

   На вопрос, почему из других школ к эпикурейцам ученики перебегают, а от эпикурейцев к другим — никогда, Аркесилай ответил: — Потому что из мужчины можно стать евнухом, а из евнуха мужчиной — нельзя.

   На вопрос, почему из других школ к эпикурейцам ученики перебегают, а от эпикурейцев к другим — никогда, Аркесилай ответил: — Потому что из мужчины можно стать евнухом, а из евнуха мужчиной — нельзя.

   — Аркесилай
7. «

   В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

   В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

   — Антон Павлович Чехов · книга
8. «

   Платон не стал ни поэтом, ни драматургом, ни оратором. Он стал великим философом, сочинения которого, однако, отличались поэтичностью стиля, драматичностью ситуаций и убедительностью ораторской речи.

   Платон не стал ни поэтом, ни драматургом, ни оратором. Он стал великим философом, сочинения которого, однако, отличались поэтичностью стиля, драматичностью ситуаций и убедительностью ораторской речи.

   — Алексей Фёдорович Лосев
9. «

   Настоящий философ не ограничен темой. Настоящий поэт и молчит стихами.

   Настоящий философ не ограничен темой. Настоящий поэт и молчит стихами.

   — Авессалом Подводный · книга
10. «

    Боги чегой-то там решили, что знания, мол, умножают скорбь — и вовсю бездействовали из этих гуманных соображений. Ну не скандал ли: Афина, богиня войны, числилась также богиней мудрости по совместительству, да и то — чисто номинально, чтобы заткнуть дыру в штатном расписании! Так и повелось: подлинный философ — всегда самоучка.

    Боги чегой-то там решили, что знания, мол, умножают скорбь — и вовсю бездействовали из этих гуманных соображений. Ну не скандал ли: Афина, богиня войны, числилась также богиней мудрости по совместительству, да и то — чисто номинально, чтобы заткнуть дыру в штатном расписании! Так и повелось: подлинный философ — всегда самоучка.
11. «

    Философу, конечно, мало надо. Но пока им станешь...

    Философу, конечно, мало надо. Но пока им станешь...

    — Михаил Саулович Туровский
12. «

    Реальность — грёза безумного философа. То, что остаётся в пробирной чашке, когда иллюзию подвергают количественному анализу. Зародыш пустоты.

    Реальность — грёза безумного философа. То, что остаётся в пробирной чашке, когда иллюзию подвергают количественному анализу. Зародыш пустоты.

    — Амброз Бирс · книга
13. «

    Пока большинство ученых слишком заняты развитием новых теорий, описывающих, что есть Вселенная, и им некогда спросить себя, почему она есть. Философы же, чья работа в том и состоит, чтобы задавать вопрос «почему», не могут угнаться за развитием научных теорий. В XVIII в. философы считали все человеческое знание, в том числе и науку, полем своей деятельности и занимались обсуждением вопросов типа: было ли у Вселенной начало? Но расчеты и математический аппарат науки XIX и XX вв. стали слишком сложны для философов и вообще для всех, кроме специалистов. Философы настолько сузили круг своих запросов, что самый известный философ нашего века Виттгенштейн по этому поводу сказал: «Единственное, что еще остается философии, — это анализ языка». Какое унижение для философии с ее великими традициями от Аристотеля до Канта!

    Пока большинство ученых слишком заняты развитием новых теорий, описывающих, что есть Вселенная, и им некогда спросить себя, почему она есть. Философы же, чья работа в том и состоит, чтобы задавать вопрос «почему», не могут угнаться за развитием научных теорий. В XVIII в. философы считали все человеческое знание, в том числе и науку, полем своей деятельности и занимались обсуждением вопросов типа: было ли у Вселенной начало? Но расчеты и математический аппарат науки XIX и XX вв. стали слишком сложны для философов и вообще для всех, кроме специалистов. Философы настолько сузили круг своих запросов, что самый известный философ нашего века Виттгенштейн по этому поводу сказал: «Единственное, что еще остается философии, — это анализ языка». Какое унижение для философии с ее великими традициями от Аристотеля до Канта!

    — Стивен Хокинг · книга
14. «

    Философ изготовляет неуклюжие доводы словам истины, политикан же возводит мощные доказательства пустопорожним словесам.

    Философ изготовляет неуклюжие доводы словам истины, политикан же возводит мощные доказательства пустопорожним словесам.

    — Аллама Мухаммад Икбал
15. «

    Истинные философы много думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше, чем эти люди. Суди сам. Если они непрестанно враждуют со своим телом и хотят обособить от него душу, а когда это происходит, трусят и досадуют, — ведь это же чистейшая бессмыслица! Как не испытывать радости, отходя туда, где надеешься найти то, что любил всю жизнь, любил же ты разумение, — и избавиться от общества давнего своего врага! Немало людей жаждали сойти в Аид после смерти любимого, супруги или же сына: их вела надежда встретиться там со своими желанными и больше с ними не разлучаться. А человек, который на самом деле любит разумение и проникся уверенностью, что нигде не приобщится к нему полностью, кроме как в Аиде, — этот человек будет досадовать, когда наступит смерть, и отойдет, полный печали?!

    Истинные философы много думают о смерти, и никто на свете не боится ее меньше, чем эти люди. Суди сам. Если они непрестанно враждуют со своим телом и хотят обособить от него душу, а когда это происходит, трусят и досадуют, — ведь это же чистейшая бессмыслица! Как не испытывать радости, отходя туда, где надеешься найти то, что любил всю жизнь, любил же ты разумение, — и избавиться от общества давнего своего врага! Немало людей жаждали сойти в Аид после смерти любимого, супруги или же сына: их вела надежда встретиться там со своими желанными и больше с ними не разлучаться. А человек, который на самом деле любит разумение и проникся уверенностью, что нигде не приобщится к нему полностью, кроме как в Аиде, — этот человек будет досадовать, когда наступит смерть, и отойдет, полный печали?!

    — Платон · книга
16. «

    Филологи думают, что философы что-то знают, те смутно надеются на историков, историки на микробиологов, микробиологи на физиков-ядерщиков. Физики-ядерщики надеются только на авось и майора Пахомова, который сидит на главном пульте управления ракетами, разгадывает кроссворд и сожалеет, что не стал филологом.

    Филологи думают, что философы что-то знают, те смутно надеются на историков, историки на микробиологов, микробиологи на физиков-ядерщиков. Физики-ядерщики надеются только на авось и майора Пахомова, который сидит на главном пульте управления ракетами, разгадывает кроссворд и сожалеет, что не стал филологом.

    — Дмитрий Емец · книга
17. «

    Но то, о чем ты сейчас говорил, будто философы с легкостью и с охотою согласились бы умереть, — это как-то странно, Сократ, раз мы только что правильно рассудили, признав, что бог печется о нас и что мы — его достояние. Бессмысленно предполагать, чтобы самые разумные из людей не испытывали недовольства, выходя из-под присмотра и покровительства самых лучших покровителей — богов. Едва ли они верят, что, очутившись на свободе, смогут лучше позаботиться о себе сами. Иное дело — человек безрассудный: тот, пожалуй, решит как раз так, что надо бежать от своего владыки. Ему и в голову не придет, что подле доброго надо оставаться до последней крайности, о побеге же и думать нечего. Побег был бы безумием, и, мне кажется, всякий, кто в здравом уме, всегда стремится быть подле того, кто лучше его самого. Но это очевиднейшим образом противоречит твоим словам, Сократ, потому что разумные должны умирать с недовольством, а неразумные — с весельем.

    Но то, о чем ты сейчас говорил, будто философы с легкостью и с охотою согласились бы умереть, — это как-то странно, Сократ, раз мы только что правильно рассудили, признав, что бог печется о нас и что мы — его достояние. Бессмысленно предполагать, чтобы самые разумные из людей не испытывали недовольства, выходя из-под присмотра и покровительства самых лучших покровителей — богов. Едва ли они верят, что, очутившись на свободе, смогут лучше позаботиться о себе сами. Иное дело — человек безрассудный: тот, пожалуй, решит как раз так, что надо бежать от своего владыки. Ему и в голову не придет, что подле доброго надо оставаться до последней крайности, о побеге же и думать нечего. Побег был бы безумием, и, мне кажется, всякий, кто в здравом уме, всегда стремится быть подле того, кто лучше его самого. Но это очевиднейшим образом противоречит твоим словам, Сократ, потому что разумные должны умирать с недовольством, а неразумные — с весельем.

    — Платон · книга
18. «

    Слова «хорошо подражать Гомеру и ему подобным» не позволяют считать хорошим само творчество Гомера и ему подобных, — ведь они-то не подражали сами себе!

    Слова «хорошо подражать Гомеру и ему подобным» не позволяют считать хорошим само творчество Гомера и ему подобных, — ведь они-то не подражали сами себе!

    — Филодем из Гадары
19. «

    Когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос.

    Когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос.

    — Андре Жид
20. «

    — Это и есть твой философ? — спросил демиург Мазукта. — Он самый, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Хм… — Демиург Мазукта брезгливо потыкал ногой неподвижное тело. — Он что, пьян? — Да, с философами такое случается.

    — Это и есть твой философ? — спросил демиург Мазукта. — Он самый, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Хм… — Демиург Мазукта брезгливо потыкал ногой неподвижное тело. — Он что, пьян? — Да, с философами такое случается.

    — Пётр Бормор · книга