95 цитат про «философы», которые захочется сохранить

Тема «философы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 95 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Стало быть, именно в том прежде всего обнаруживает себя философ, что освобождает душу от общения с телом в несравненно большей мере, чем любой другой из людей?

   Стало быть, именно в том прежде всего обнаруживает себя философ, что освобождает душу от общения с телом в несравненно большей мере, чем любой другой из людей?

   — Платон · книга
2. «

   Студент выучил все билеты по философии, но не пошёл на экзамен, потому что жизнь не имеет смысла и все люди в ней пешки.

   Студент выучил все билеты по философии, но не пошёл на экзамен, потому что жизнь не имеет смысла и все люди в ней пешки.
3. «

   Истинный философ — тот, кто умеет забыть о себе.

   Истинный философ — тот, кто умеет забыть о себе.

   — Уильям Хэзлитт
4. «

   Люди готовы, чтобы немного развлечься, послушать философов, как они слушали бы скрипача или фигляра. Но чтобы поступать так, как советует разумный человек, — никогда. Когда бы ни приходилось делать выбор между разумным и безумцем, человечество всегда без колебаний шло за безумцем. Ибо безумец обращается к самой сущности человека — к его страсти и инстинктам. Философы же обращаются к внешнему и второстепенному — рассудку.

   Люди готовы, чтобы немного развлечься, послушать философов, как они слушали бы скрипача или фигляра. Но чтобы поступать так, как советует разумный человек, — никогда. Когда бы ни приходилось делать выбор между разумным и безумцем, человечество всегда без колебаний шло за безумцем. Ибо безумец обращается к самой сущности человека — к его страсти и инстинктам. Философы же обращаются к внешнему и второстепенному — рассудку.

   — Олдос Хаксли
5. «

   Если хотя бы один лентяй написал философский трактат, то все те, кого ошибочно считают философами, лопнули бы от зависти. Но как только лентяй садится писать трактат, он тут же перестает им быть. Вот такая неразрешимая проблема.

   Если хотя бы один лентяй написал философский трактат, то все те, кого ошибочно считают философами, лопнули бы от зависти. Но как только лентяй садится писать трактат, он тут же перестает им быть. Вот такая неразрешимая проблема.

   — Дмитрий Горчев · книга
6. «

   Я изучил иногих философов и многих кошек. Мудрость кошек неизмеримо выше.

   Я изучил иногих философов и многих кошек. Мудрость кошек неизмеримо выше.

   — Ипполит Тэн
7. «

   В душе философа одни крупные противоречия; в душе обывателя полно мелких вопросов.

   В душе философа одни крупные противоречия; в душе обывателя полно мелких вопросов.

   — Фэн Цзицай · книга
8. «

   — Я думал, философ — это тот, кто высказывает идеи. — Совершенно верно. Но при этом у философа столько разных идей... — Но философ должен остановиться на одной из них и верить в неё. — Нет, так делает не философ, а дурак.

   — Я думал, философ — это тот, кто высказывает идеи. — Совершенно верно. Но при этом у философа столько разных идей... — Но философ должен остановиться на одной из них и верить в неё. — Нет, так делает не философ, а дурак.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
9. «

   Философы иногда обсуждают диалектические тонкости, которые неприменимы в жизненном быту. Врачи имеют дело с конкретными событиями жизни, с практикой.

   Философы иногда обсуждают диалектические тонкости, которые неприменимы в жизненном быту. Врачи имеют дело с конкретными событиями жизни, с практикой.

   — Гиппократ
10. «

    Философ идет вглубь, политик вверх, а обыватель плещется в луже безответственности.

    Философ идет вглубь, политик вверх, а обыватель плещется в луже безответственности.

    — Авессалом Подводный · книга
11. «

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    В России нет философии, но философствуют все, даже мелюзга.

    — Антон Павлович Чехов · книга
12. «

    Хороший врач должен быть философом.

    Хороший врач должен быть философом.

    — Клавдий Гален
13. «

    Отношение и характер обычного человека: он не ждет ничего от себя самого, ни хорошего, ни плохого, и во всем полагается на внешние обстоятельства. Отношение и характер философа: он ожидает всего, и хорошего и дурного, лишь от самого себя.

    Отношение и характер обычного человека: он не ждет ничего от себя самого, ни хорошего, ни плохого, и во всем полагается на внешние обстоятельства. Отношение и характер философа: он ожидает всего, и хорошего и дурного, лишь от самого себя.

    — Эпиктет · книга
14. «

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Платон · книга
15. «

    На вопрос, почему из других школ к эпикурейцам ученики перебегают, а от эпикурейцев к другим — никогда, Аркесилай ответил: — Потому что из мужчины можно стать евнухом, а из евнуха мужчиной — нельзя.

    На вопрос, почему из других школ к эпикурейцам ученики перебегают, а от эпикурейцев к другим — никогда, Аркесилай ответил: — Потому что из мужчины можно стать евнухом, а из евнуха мужчиной — нельзя.

    — Аркесилай
16. «

    Для воспитания истинного философа, быть может, необходимо, чтобы и сам он стоял некогда на всех тех ступенях, на которых остаются и должны оставаться его слуги, научные работники философии; быть может, он и сам должен быть критиком и скептиком, и догматиком, и историком, и, сверх того, поэтом и собирателем, и путешественником, и отгадчиком загадок, и моралистом, и прорицателем, и «свободомыслящим», и почти всем, чтобы пройти весь круг человеческих ценностей и разного рода чувств ценности, чтобы иметь возможность смотреть различными глазами и с различной совестью с высоты во всякую даль, из глубины во всякую высь, из угла во всякий простор. Но все это только предусловия его задачи; сама же задача требует кое-чего другого — она требует, чтобы он создавал ценности

    Для воспитания истинного философа, быть может, необходимо, чтобы и сам он стоял некогда на всех тех ступенях, на которых остаются и должны оставаться его слуги, научные работники философии; быть может, он и сам должен быть критиком и скептиком, и догматиком, и историком, и, сверх того, поэтом и собирателем, и путешественником, и отгадчиком загадок, и моралистом, и прорицателем, и «свободомыслящим», и почти всем, чтобы пройти весь круг человеческих ценностей и разного рода чувств ценности, чтобы иметь возможность смотреть различными глазами и с различной совестью с высоты во всякую даль, из глубины во всякую высь, из угла во всякий простор. Но все это только предусловия его задачи; сама же задача требует кое-чего другого — она требует, чтобы он создавал ценности

    — Жиль Делёз · книга
17. «

    Пытаясь унизить ученого, науськанные хамы пренебрежительно обращались к нему: «Как там тебя, философ, в натуре!» Или: «Ну ты, в натуре, философ!..» Так и приклеилось к нему словечко «внатуре-философ», а вскоре «натурфилософами» стали называть всех любителей естественно-научной тематики.

    Пытаясь унизить ученого, науськанные хамы пренебрежительно обращались к нему: «Как там тебя, философ, в натуре!» Или: «Ну ты, в натуре, философ!..» Так и приклеилось к нему словечко «внатуре-философ», а вскоре «натурфилософами» стали называть всех любителей естественно-научной тематики.
18. «

    Врачи, как и философы, с почтением относятся к богам. Ибо хотя они и могут многое лечить, но они более других имеют возможность и случай видеть и понимать, что есть многое такое, что превосходит их силу и мастерство, совершается само по себе, неподвластно ничему, кроме воли свыше.

    Врачи, как и философы, с почтением относятся к богам. Ибо хотя они и могут многое лечить, но они более других имеют возможность и случай видеть и понимать, что есть многое такое, что превосходит их силу и мастерство, совершается само по себе, неподвластно ничему, кроме воли свыше.

    — Гиппократ
19. «

    Писатель и философ будущего придет по мосткам журналистики.

    Писатель и философ будущего придет по мосткам журналистики.

    — Роберт Музиль · книга
20. «

    Человек должен быть сыт. В особенности философ. Голодные философы все злые.

    Человек должен быть сыт. В особенности философ. Голодные философы все злые.

    — Орландо (бродячий врач и философ) · фильм