«философы» в 96 цитат

Тема «философы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 96 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Философы — это дети с чрезмерным запасом слов.

   Философы — это дети с чрезмерным запасом слов.

   — Клея · фильм
2. «

   Философы, не ищите философский камень! Его привяжут вам на шею.

   Философы, не ищите философский камень! Его привяжут вам на шею.

   — Станислав Ежи Лец
3. «

   И великие философы бывали властителями и государственными деятелями – на службе они могли отдохнуть от мышления.

   И великие философы бывали властителями и государственными деятелями – на службе они могли отдохнуть от мышления.

   — Станислав Ежи Лец · книга
4. «

   Философ легко торжествует над будущею и минувшею скорбями, но он же легко побеждается настоящею.

   Философ легко торжествует над будущею и минувшею скорбями, но он же легко побеждается настоящею.

   — Козьма Прутков
5. «

   Писатель и философ будущего придет по мосткам журналистики.

   Писатель и философ будущего придет по мосткам журналистики.

   — Роберт Музиль · книга
6. «

   Все, кто анализирует вещи, которые того не заслуживают, называются философами.

   Все, кто анализирует вещи, которые того не заслуживают, называются философами.
7. «

   «Мир, — учил он, мое представление». А когда ему в стул под сидение Сын булавку воткнул, Он вскричал: «Караул! Как ужасно мое представление!»

   «Мир, — учил он, мое представление». А когда ему в стул под сидение Сын булавку воткнул, Он вскричал: «Караул! Как ужасно мое представление!»

   — Самуил Маршак
8. «

   Что такое философ? Это человек, который законам противопоставляет природу, обычаям — разум, общепринятым взглядам — совесть и предрассудкам — собственное мнение.

   Что такое философ? Это человек, который законам противопоставляет природу, обычаям — разум, общепринятым взглядам — совесть и предрассудкам — собственное мнение.

   — Николя де Шамфор
9. «

   Нет никого счастливее, чем философ, читающий в той великой книге, которую бог развернул перед нашими глазами. Открываемые им истины состовляет его достояние. Ими он питает и возвышает свою душу; его жизнь спокойна, ему нечего бояться людей, и нежная супруга не придет отрезать ему нос.

   Нет никого счастливее, чем философ, читающий в той великой книге, которую бог развернул перед нашими глазами. Открываемые им истины состовляет его достояние. Ими он питает и возвышает свою душу; его жизнь спокойна, ему нечего бояться людей, и нежная супруга не придет отрезать ему нос.

   — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ) · книга
10. «

    Вероятно, мы, смертные, только тогда можем быть истинными философами, когда сознательно к этому не стремимся.

    Вероятно, мы, смертные, только тогда можем быть истинными философами, когда сознательно к этому не стремимся.

    — Герман Мелвилл · книга
11. «

    Пытаясь унизить ученого, науськанные хамы пренебрежительно обращались к нему: «Как там тебя, философ, в натуре!» Или: «Ну ты, в натуре, философ!..» Так и приклеилось к нему словечко «внатуре-философ», а вскоре «натурфилософами» стали называть всех любителей естественно-научной тематики.

    Пытаясь унизить ученого, науськанные хамы пренебрежительно обращались к нему: «Как там тебя, философ, в натуре!» Или: «Ну ты, в натуре, философ!..» Так и приклеилось к нему словечко «внатуре-философ», а вскоре «натурфилософами» стали называть всех любителей естественно-научной тематики.
12. «

    Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

    Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
13. «

    0000268. Философ не нуждается в законах, чтобы их соблюдать.

    0000268. Философ не нуждается в законах, чтобы их соблюдать.
14. «

    Подлинный философ ничего не умеет делать и обо всем может судить.

    Подлинный философ ничего не умеет делать и обо всем может судить.

    — Юрий Крижанич
15. «

    Философы с презрением относятся к подобному недостатку духовных амбиций – именно поэтому философы частенько ночуют на улице и с пустым брюхом.

    Философы с презрением относятся к подобному недостатку духовных амбиций – именно поэтому философы частенько ночуют на улице и с пустым брюхом.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    Право, даже трудно сказать, что больше поражает в ученых и философах — их величие или их ничтожность.

    Право, даже трудно сказать, что больше поражает в ученых и философах — их величие или их ничтожность.

    — Герберт Уэллс · книга
17. «

    Нищета — оселок, предусмотренный для зубов грызунов-реформаторов. Число планов её упразднения равняется числу реформаторов, которые от неё страдают, плюс числу философов, которые ничего о ней не знают. Её жертвы отличаются всеми возможными достоинствами, а ещё – верой в лидеров, ищущих, как привести их к процветанию, при котором, как им мнится, она неведома.

    Нищета — оселок, предусмотренный для зубов грызунов-реформаторов. Число планов её упразднения равняется числу реформаторов, которые от неё страдают, плюс числу философов, которые ничего о ней не знают. Её жертвы отличаются всеми возможными достоинствами, а ещё – верой в лидеров, ищущих, как привести их к процветанию, при котором, как им мнится, она неведома.

    — Амброз Бирс · книга
18. «

    Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

    Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
19. «

    Когда афиняне шумели о том, чтобы изгнать его [Аристида] остракизмом, к нему подошел какой-то человек, неученый и неграмотный, с черепком в руке и попросил написать ему имя Аристида. «Ты знаешь Аристида?» — спросил Аристид. «Нет, — ответил тот, — но мне надоело слушать, как все его только и зовут, что Справедливый да Справедливый». И Аристид, не сказав ни слова, написал свое имя и отдал ему черепок.

    Когда афиняне шумели о том, чтобы изгнать его [Аристида] остракизмом, к нему подошел какой-то человек, неученый и неграмотный, с черепком в руке и попросил написать ему имя Аристида. «Ты знаешь Аристида?» — спросил Аристид. «Нет, — ответил тот, — но мне надоело слушать, как все его только и зовут, что Справедливый да Справедливый». И Аристид, не сказав ни слова, написал свое имя и отдал ему черепок.

    — Аристид Справедливый
20. «

    Слова «хорошо подражать Гомеру и ему подобным» не позволяют считать хорошим само творчество Гомера и ему подобных, — ведь они-то не подражали сами себе!

    Слова «хорошо подражать Гомеру и ему подобным» не позволяют считать хорошим само творчество Гомера и ему подобных, — ведь они-то не подражали сами себе!

    — Филодем из Гадары