73 цитаты «французы» — что говорили умные люди

Собрали 73 цитаты на тему «французы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ужин – это священный ритуал, одно из самых необходимых человечеству занятий, и он требует к себе благоговейного отношения.

   Ужин – это священный ритуал, одно из самых необходимых человечеству занятий, и он требует к себе благоговейного отношения.

   — Даниэла Постель-Виней · книга
2. «

   «Вместе» – вот основополагающее слово и идея. Смысл совместных трапез не столько в еде, сколько в единении. Хотя еда как таковая важна и доставляет немалое удовольствие, самым важным все-таки является процесс совместного накрывания на стол, совместные посиделки, совместное трапезничанье и совместная уборка.

   «Вместе» – вот основополагающее слово и идея. Смысл совместных трапез не столько в еде, сколько в единении. Хотя еда как таковая важна и доставляет немалое удовольствие, самым важным все-таки является процесс совместного накрывания на стол, совместные посиделки, совместное трапезничанье и совместная уборка.

   — Даниэла Постель-Виней · книга
3. «

   У французов натура более счастливая, — они скользят по поверхности событий и не отличаются злопамятством.

   У французов натура более счастливая, — они скользят по поверхности событий и не отличаются злопамятством.

   — Стендаль · книга
4. «

   В Париже намного лучше рассказать о прочитанной в выходные книге, чем кичиться своим Rolex.

   В Париже намного лучше рассказать о прочитанной в выходные книге, чем кичиться своим Rolex.

   — Даниэла Постель-Виней · книга
5. «

   Эти люди, падающие ниц перед золотой монетой или перед малейшим намеком на милость короля или министра, как беспощадны они к ошибкам, которые совершаются не из любви к деньгам!

   Эти люди, падающие ниц перед золотой монетой или перед малейшим намеком на милость короля или министра, как беспощадны они к ошибкам, которые совершаются не из любви к деньгам!

   — Стендаль · книга
6. «

   Мама, сегодня суббота, а мы уезжаем отсюда, слава тебе господи, во вторник — прямо в Quimper. Впоследствии будет приятно вспоминать эту гиперборейскую деревушку, но теперь часто слишком заставляют страдать — скука, висящая в воздухе, и неотъемлемое качество французов (а бретонцев, кажется, по преимуществу) — невылазная грязь, прежде всего — физическая, а потом и душевная. Первую грязь лучше не описывать; говоря кратко, человек сколько-нибудь брезгливый не согласится поселиться во Франции.

   Мама, сегодня суббота, а мы уезжаем отсюда, слава тебе господи, во вторник — прямо в Quimper. Впоследствии будет приятно вспоминать эту гиперборейскую деревушку, но теперь часто слишком заставляют страдать — скука, висящая в воздухе, и неотъемлемое качество французов (а бретонцев, кажется, по преимуществу) — невылазная грязь, прежде всего — физическая, а потом и душевная. Первую грязь лучше не описывать; говоря кратко, человек сколько-нибудь брезгливый не согласится поселиться во Франции.

   — Александр Александрович Блок
7. «

   Французов может он найти и здесь. Они воюют против нас семь лет. Их император — доблестный боец. Его не испугает даже смерть. Пред ним дитя любой из королей. С ним ни один не сладит человек.

   Французов может он найти и здесь. Они воюют против нас семь лет. Их император — доблестный боец. Его не испугает даже смерть. Пред ним дитя любой из королей. С ним ни один не сладит человек.

   — Турольд · книга
8. «

   Французов совершенно необоснованно обвиняют в волокитстве. Глупо предполагать, что с одной стороны пролива живут галантные кавалеры, а с другой – сплошь неуклюжие увальни.

   Французов совершенно необоснованно обвиняют в волокитстве. Глупо предполагать, что с одной стороны пролива живут галантные кавалеры, а с другой – сплошь неуклюжие увальни.

   — Дафна дю Морье · книга
9. «

   Бог мой! Честь и дамы! Я уже видел такие мелодрамы!

   Бог мой! Честь и дамы! Я уже видел такие мелодрамы!

   — Оноре де Бальзак · книга
10. «

    До меня дошло, что я только что получил важный урок, который пригодится для дальнейшей жизни в Париже: не надо пытаться понравиться всем и каждому — это так по-английски. Наоборот, ты должен показать, что тебе глубоко наплевать на чужое мнение. И только в этом случае ты получишь желаемое. Пытаясь расположить людей к себе, я, оказывается, все делал не так. Если во Франции ты чересчур часто улыбаешься, тебе сочтут умственно отсталым.

    До меня дошло, что я только что получил важный урок, который пригодится для дальнейшей жизни в Париже: не надо пытаться понравиться всем и каждому — это так по-английски. Наоборот, ты должен показать, что тебе глубоко наплевать на чужое мнение. И только в этом случае ты получишь желаемое. Пытаясь расположить людей к себе, я, оказывается, все делал не так. Если во Франции ты чересчур часто улыбаешься, тебе сочтут умственно отсталым.

    — Стефан Кларк · книга
11. «

    Французская поговорка гласит, что нет на свете героя, который оставался бы таковым в глазах своего лакея.

    Французская поговорка гласит, что нет на свете героя, который оставался бы таковым в глазах своего лакея.

    — Уильям Теккерей · книга
12. «

    ... Платини – француз, а мы знаем, что представляют из себя эти люди. Они искренне верят в то, что именно они лучше всех.

    ... Платини – француз, а мы знаем, что представляют из себя эти люди. Они искренне верят в то, что именно они лучше всех.

    — Диего Марадона
13. «

    Французы умеют находить удовольствие в повседневной жизни так, как никто.

    Французы умеют находить удовольствие в повседневной жизни так, как никто.

    — Даниэла Постель-Виней · книга
14. «

    Французы хотя проигрывали войны... в еде знают толк!

    Французы хотя проигрывали войны... в еде знают толк!

    — Даг Мэдсен · фильм
15. «

    Национальная форма француза, то есть парижанина, стала слагаться в изящную форму, когда мы еще были медведями. Революция наследовала дворянству. Теперь самый пошлейший французишка может иметь манеры, приемы, выражения и даже мысли вполне изящной формы, не участвуя в этой форме ни своею инициативою, ни душою, ни сердцем; все это досталось ему по наследству. Сами собою, они могут быть пустее пустейшего и подлее подлейшего. Ну-с, мистер Астелей, сообщу вам теперь, что нет существа в мире доверчивее и откровеннее доброй, умненькой и не слишком изломанной русской барышни.

    Национальная форма француза, то есть парижанина, стала слагаться в изящную форму, когда мы еще были медведями. Революция наследовала дворянству. Теперь самый пошлейший французишка может иметь манеры, приемы, выражения и даже мысли вполне изящной формы, не участвуя в этой форме ни своею инициативою, ни душою, ни сердцем; все это досталось ему по наследству. Сами собою, они могут быть пустее пустейшего и подлее подлейшего. Ну-с, мистер Астелей, сообщу вам теперь, что нет существа в мире доверчивее и откровеннее доброй, умненькой и не слишком изломанной русской барышни.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Постепенно я узнала, что французы не любят раскрывать подробности касательно того, что они имеют: ни один француз не станет признаваться, сколько стоит та или иная вещь или как много он зарабатывает. Считается грубым интересоваться или делиться деталями о вашем финансовом состоянии; никто также не будет хвастаться друзьям своими бонусами или зарплатой. Американцы ожидают подобных откровений и руководствуются ими, чтобы оценить социальный статус и иерархию. В противоположность им французы не опираются на богатство как отличительный признак и не раскрывают размеры своего достатка (и не жалуются на его отсутствие). Они не пытаются раболепствовать и не ведут себя снисходительно. Французы умеют иначе рассказать о себе: в какой школе учились, кем работают, фамилия и так далее. Они хотят верить в равенство всех людей вне зависимости от их финансового положения. Все это, разумеется, иллюзия, ибо деньги волнуют французов не меньше, чем всех остальных. Только во Франции богатство не трансформируется в статус и власть так, как это происходит в Америке. Во Франции культура и вкус (что вы думаете, что делаете, что читаете) гораздо интереснее, очаровательнее и соблазнительнее, а следовательно, и влиятельнее, нежели банковский счет. Разговоры о деньгах считаются дурным тоном, и вам следует как можно тщательнее прятать свое драгоценное имущество.

    Постепенно я узнала, что французы не любят раскрывать подробности касательно того, что они имеют: ни один француз не станет признаваться, сколько стоит та или иная вещь или как много он зарабатывает. Считается грубым интересоваться или делиться деталями о вашем финансовом состоянии; никто также не будет хвастаться друзьям своими бонусами или зарплатой. Американцы ожидают подобных откровений и руководствуются ими, чтобы оценить социальный статус и иерархию. В противоположность им французы не опираются на богатство как отличительный признак и не раскрывают размеры своего достатка (и не жалуются на его отсутствие). Они не пытаются раболепствовать и не ведут себя снисходительно. Французы умеют иначе рассказать о себе: в какой школе учились, кем работают, фамилия и так далее. Они хотят верить в равенство всех людей вне зависимости от их финансового положения. Все это, разумеется, иллюзия, ибо деньги волнуют французов не меньше, чем всех остальных. Только во Франции богатство не трансформируется в статус и власть так, как это происходит в Америке. Во Франции культура и вкус (что вы думаете, что делаете, что читаете) гораздо интереснее, очаровательнее и соблазнительнее, а следовательно, и влиятельнее, нежели банковский счет. Разговоры о деньгах считаются дурным тоном, и вам следует как можно тщательнее прятать свое драгоценное имущество.

    — Даниэла Постель-Виней · книга
17. «

    Нас, французов, все, что связано с чувством, не может сделать ни крайне счастливыми, ни глубоко несчастными, и наши величайшие огорчения происходят лишь от оскорбленного тщеславия.

    Нас, французов, все, что связано с чувством, не может сделать ни крайне счастливыми, ни глубоко несчастными, и наши величайшие огорчения происходят лишь от оскорбленного тщеславия.

    — Стендаль · книга
18. «

    На железной цепи сидело некое чудовище, которого невежды не преминули бы принять за пса, ибо оно лаяло и обладало песьей головой, песьей шерстью, песьим телом, песьим хвостом, но это был не пес, а сука.

    На железной цепи сидело некое чудовище, которого невежды не преминули бы принять за пса, ибо оно лаяло и обладало песьей головой, песьей шерстью, песьим телом, песьим хвостом, но это был не пес, а сука.

    — Александр Фёдорович Строев · книга
19. «

    Мысль о том, что он влюблен, наполнила его стыдом: он пал в собственных глазах. Как! В то время как вся французская молодежь волнуется высокими страстями, я, наподобие смешных героев Корнеля, проведу всю свою жизнь, любуясь парой красивых глаз?

    Мысль о том, что он влюблен, наполнила его стыдом: он пал в собственных глазах. Как! В то время как вся французская молодежь волнуется высокими страстями, я, наподобие смешных героев Корнеля, проведу всю свою жизнь, любуясь парой красивых глаз?

    — Стендаль · книга
20. «

    У французской полиции, может, быть, немало грехов, но найти нужного им человека они умеют быстро.

    У французской полиции, может, быть, немало грехов, но найти нужного им человека они умеют быстро.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга