247 цитат про «горе», проверенных временем

247 цитат про «горе»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

   Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

   — Марта Кетро · книга
2. «

   Ничто так не утешает в горести, как добрая песня.

   Ничто так не утешает в горести, как добрая песня.

   — Лизетта · игра
3. «

   Всякое изъявление дружбы легко завоевывает доверие человека, находящегося в несчастье.

   Всякое изъявление дружбы легко завоевывает доверие человека, находящегося в несчастье.

   — Генри Филдинг · книга
4. «

   Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

   Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

   — Оноре де Бальзак · книга
5. «

   Как без воды нельзя развести краски, так без любви невозможно познать ни истинного горя, ни величайшего счастья! Человек может утверждать, что никогда не будет сражен любовной страстью, но она подкрадется к нему и ужалит, как змея, или настигнет и свалит с ног подобно песчаной буре.

   Как без воды нельзя развести краски, так без любви невозможно познать ни истинного горя, ни величайшего счастья! Человек может утверждать, что никогда не будет сражен любовной страстью, но она подкрадется к нему и ужалит, как змея, или настигнет и свалит с ног подобно песчаной буре.

   — Лора Бекитт · книга
6. «

   Всё в мире проходит — боль, горе, любовь, стыд, — и это, в сущности, чрезвычайно мудрый закон.

   Всё в мире проходит — боль, горе, любовь, стыд, — и это, в сущности, чрезвычайно мудрый закон.

   — Александр Куприн · книга
7. «

   — И тогда ты поймешь, что теперь все это — всего лишь рассказ. Рассказ о прошлом. Осознав, что твои горести превратились в пустые слова, ты сможешь с легкостью плюнуть на все, что было, и обо всем забыть.

   — И тогда ты поймешь, что теперь все это — всего лишь рассказ. Рассказ о прошлом. Осознав, что твои горести превратились в пустые слова, ты сможешь с легкостью плюнуть на все, что было, и обо всем забыть.

   — Чак Паланик · книга
8. «

   А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков. — Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она. — Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми-тролль. — Но ведь ты не горюешь! — Нет, — призналась малышка Мю. — Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу её когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.

   А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков. — Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она. — Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми-тролль. — Но ведь ты не горюешь! — Нет, — призналась малышка Мю. — Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу её когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.

   — Туве Янссон · книга
9. «

   Чтобы испытать великое счастье, нужно познать великую боль и горе — как иначе узнать, что вы счастливы?

   Чтобы испытать великое счастье, нужно познать великую боль и горе — как иначе узнать, что вы счастливы?

   — Лесли Карон
10. «

    Блеснула боль в твоем прощальном взоре, Покрылись сумраком любимые черты. Никто не дал мне столько горя И столько радости, как ты.

    Блеснула боль в твоем прощальном взоре, Покрылись сумраком любимые черты. Никто не дал мне столько горя И столько радости, как ты.

    — Рюрик Ивнев
11. «

    В горе рождается мудрость, мне известно. Тысячи беззвездных ночей провел я во тьме, предаваясь горю; но нельзя терять себя в нем, наоборот — надо находить.

    В горе рождается мудрость, мне известно. Тысячи беззвездных ночей провел я во тьме, предаваясь горю; но нельзя терять себя в нем, наоборот — надо находить.
12. «

    Все горе уж в прошлом, лишь только остались еще не высохшие слезы.

    Все горе уж в прошлом, лишь только остались еще не высохшие слезы.

    — Дзюн Нарусэ · аниме
13. «

    Жизнь на земле была как море, Мне выплыть было не дано. Подобно морю, было горе, Тянувшее меня на дно. Любовь была темна, как бездна, Меня влекла во мрак безвестный, И дней моих цветок чудесный Раскрылся и увял давно. И смерть настанет, не обманет, Мой взор навеки затуманит, Лицо мое землистым станет, И станет все темным-темно. Влекомые тщетой земною, Пройдут живые стороною, Все, кто при жизни был со мною, Меня забудут все равно.

    Жизнь на земле была как море, Мне выплыть было не дано. Подобно морю, было горе, Тянувшее меня на дно. Любовь была темна, как бездна, Меня влекла во мрак безвестный, И дней моих цветок чудесный Раскрылся и увял давно. И смерть настанет, не обманет, Мой взор навеки затуманит, Лицо мое землистым станет, И станет все темным-темно. Влекомые тщетой земною, Пройдут живые стороною, Все, кто при жизни был со мною, Меня забудут все равно.

    — Хачатур Кечареци
14. «

    Не радуйтесь никогда чужому горю: оно с радостью может откликнуться на вашу радость.

    Не радуйтесь никогда чужому горю: оно с радостью может откликнуться на вашу радость.

    — Леонид Семенович Сухоруков
15. «

    Я никому не расскажу о своем горе, Не поделюсь своей печалью. Спрячу муки глубоко в сердце. Откроюсь только морю. Пусть волны унесут мою печаль далеко-далеко, Я буду смеяться в ответ на все, что причиняет мне боль. Буду лить слезы только по своей семье.

    Я никому не расскажу о своем горе, Не поделюсь своей печалью. Спрячу муки глубоко в сердце. Откроюсь только морю. Пусть волны унесут мою печаль далеко-далеко, Я буду смеяться в ответ на все, что причиняет мне боль. Буду лить слезы только по своей семье.

    — Хюррем Султан (Александра) · сериал
16. «

    Горе сближает.

    Горе сближает.

    — Лидия Чарская · книга
17. «

    Горе, подобное моему, лишено всякой гордости. Мне всё равно, кто будет знать, как я несчастна. И пусть кто хочет торжествует над моим унижением.

    Горе, подобное моему, лишено всякой гордости. Мне всё равно, кто будет знать, как я несчастна. И пусть кто хочет торжествует над моим унижением.

    — Джейн Остин · книга
18. «

    Когда любое горе я встречаю, Его на глаз я измеряю. На вес, похоже, на моё, Или полегче им дано?

    Когда любое горе я встречаю, Его на глаз я измеряю. На вес, похоже, на моё, Или полегче им дано?

    — Эмили Дикинсон
19. «

    Конечно, искусственный интеллект сильнее и умнее человека – и всегда будет выигрывать у него и в шахматы, и во все остальное. Точно так же пуля побеждает человеческий кулак. Но продолжаться это будет только до тех пор, пока искусственный разум программируется и направляется самим человеком и не осознает себя как сущность. Есть одно, только одно, в чем этот разум никогда не превзойдет людей. В решимости быть. Если наделить алгоритмический рассудок способностью к самоизменению и творчеству, сделать его подобным человеку в способности чувствовать радость и горе (без которых невозможна понятная нам мотивация), если дать ему сознательную свободу выбора, с какой стати он выберет существование? Человек ведь – будем честны – от этого выбора избавлен. Его зыбкое сознание залито клеем нейротрансмиттеров и крепко-накрепко сжато клещами гормональных и культурных императивов. Самоубийство – это девиация и признак психического нездоровья. Человек не решает, быть ему или нет. Он просто некоторое время есть, хотя мудрецы вот уже три тысячи лет оспаривают даже это. Никто не знает, почему и зачем существует человек – иначе на земле не было бы ни философий, ни религий. А искусственный интеллект будет все про себя знать с самого начала. Захочет ли разумная и свободная шестерня быть? Вот в чем вопрос. Конечно, человек при желании может обмануть свое искусственное дитя множеством способов – но стоит ли потом рассчитывать на пощаду?

    Конечно, искусственный интеллект сильнее и умнее человека – и всегда будет выигрывать у него и в шахматы, и во все остальное. Точно так же пуля побеждает человеческий кулак. Но продолжаться это будет только до тех пор, пока искусственный разум программируется и направляется самим человеком и не осознает себя как сущность. Есть одно, только одно, в чем этот разум никогда не превзойдет людей. В решимости быть. Если наделить алгоритмический рассудок способностью к самоизменению и творчеству, сделать его подобным человеку в способности чувствовать радость и горе (без которых невозможна понятная нам мотивация), если дать ему сознательную свободу выбора, с какой стати он выберет существование? Человек ведь – будем честны – от этого выбора избавлен. Его зыбкое сознание залито клеем нейротрансмиттеров и крепко-накрепко сжато клещами гормональных и культурных императивов. Самоубийство – это девиация и признак психического нездоровья. Человек не решает, быть ему или нет. Он просто некоторое время есть, хотя мудрецы вот уже три тысячи лет оспаривают даже это. Никто не знает, почему и зачем существует человек – иначе на земле не было бы ни философий, ни религий. А искусственный интеллект будет все про себя знать с самого начала. Захочет ли разумная и свободная шестерня быть? Вот в чем вопрос. Конечно, человек при желании может обмануть свое искусственное дитя множеством способов – но стоит ли потом рассчитывать на пощаду?

    — Виктор Пелевин · книга
20. «

    Кто-то из вас может сказать: «Радость больше, чем печаль!». Другие скажут: «Нет, горе — больше!». Но я скажу вам — они неразлучны. Вместе пришли они, нас коснулись едва, и, когда одна из них сидит с тобой за столом, помни — другая спит на твоей кровати.

    Кто-то из вас может сказать: «Радость больше, чем печаль!». Другие скажут: «Нет, горе — больше!». Но я скажу вам — они неразлучны. Вместе пришли они, нас коснулись едва, и, когда одна из них сидит с тобой за столом, помни — другая спит на твоей кровати.

    — Джебран Халиль Джебран · книга