419 цитат «горе» — избранное

419 цитат про «горе»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Свое горе начинает драть душу с опозданием, когда все доделано, убрано, сожжено и ты остаешься с ним один на один. Или почти один на один. Вот тогда оно и приходит, садится на кровать и начинает здесь жить. Долго... А горе друзей, оно болит сразу, оно зазора не дает. Правда, оно, сделав свое дело, иногда собирается и уходит.

   Свое горе начинает драть душу с опозданием, когда все доделано, убрано, сожжено и ты остаешься с ним один на один. Или почти один на один. Вот тогда оно и приходит, садится на кровать и начинает здесь жить. Долго... А горе друзей, оно болит сразу, оно зазора не дает. Правда, оно, сделав свое дело, иногда собирается и уходит.

   — Вера Камша · книга
2. «

   Мир и вправду полон опасностей, и в нем много темного, но много и прекрасного. Нет такого места, где любовь не была бы омрачена горем, но не становится ли она от этого только сильнее?

   Мир и вправду полон опасностей, и в нем много темного, но много и прекрасного. Нет такого места, где любовь не была бы омрачена горем, но не становится ли она от этого только сильнее?

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
3. «

   Из горя, как из болота — Рвитесь скорей вперёд! Не ждите, чтоб вынес кто-то, Болото — всегда болото: Задержитесь — засосёт!

   Из горя, как из болота — Рвитесь скорей вперёд! Не ждите, чтоб вынес кто-то, Болото — всегда болото: Задержитесь — засосёт!

   — Эдуард Аркадьевич Асадов
4. «

   — Даже сейчас, — сказал он, погладив мечи сквозь ткань. — Даже сейчас я не могу о них плакать. — Другие могут говорить что угодно, — Лютиэн положила на его руку свою ладонь. — Но я-то знаю, что твое горе не меньше, а больше слез.

   — Даже сейчас, — сказал он, погладив мечи сквозь ткань. — Даже сейчас я не могу о них плакать. — Другие могут говорить что угодно, — Лютиэн положила на его руку свою ладонь. — Но я-то знаю, что твое горе не меньше, а больше слез.

   — Ольга Брилёва · книга
5. «

   Книги говорили: для того, чтобы забыть, лучше всего уехать куда-нибудь, и не возвращаться в свой дом, пока горе не превратится в воспоминание.

   Книги говорили: для того, чтобы забыть, лучше всего уехать куда-нибудь, и не возвращаться в свой дом, пока горе не превратится в воспоминание.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   А ты Бога защищаешь... Но это только сейчас, а хлебнешь горя в жизни — увидишь, и тебе захочется его стукнуть.

   А ты Бога защищаешь... Но это только сейчас, а хлебнешь горя в жизни — увидишь, и тебе захочется его стукнуть.

   — больная старушка · фильм
7. «

   Дай горю своему слезами изойти! Оправдывает их безмерное страданье... Когда сгорает жизнь, что призвана цвести, И мудрости самой не удержать рыданья.

   Дай горю своему слезами изойти! Оправдывает их безмерное страданье... Когда сгорает жизнь, что призвана цвести, И мудрости самой не удержать рыданья.

   — Жан-Батист Мольер
8. «

   Горе, как пьяный гость, всегда возвращается для прощальных объятий.

   Горе, как пьяный гость, всегда возвращается для прощальных объятий.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   Когда ты училась в школе, тебе нравилась история, Клара? Или точные науки? Я любил и то и другое и был очень прилежным учеником. Математику — потому что там порядок, все четко. А историю — потому что ничего не меняется, люди остаются такими же. Людовик Четырнадцатый, Король-солнце, меня восхищал больше всех. И он похож на нас с тобой, знаешь? В его правлении было два этапа, очень разных: один злой и кровавый, а второй — мирный, благородный… Два этапа, которые повлияли на страну, на весь континент, на жизнь миллионов людей. А знаешь, почему он так резко изменился? Свищ, Клара, фистула, не больше и не меньше. Все изменилось, когда врачи короля избавили его от маленького свища прямой кишки, который осложнял ему жизнь. Все изменилось настолько серьезно, что некоторые историки делят его правление на «ante fistulam» и «post fistulam»… Я люблю историю, потому что она учит нас жизни, Клара. То, что произошло с Людовиком, учит нас, что наше счастье или горе определяют самые маленькие детали...

   Когда ты училась в школе, тебе нравилась история, Клара? Или точные науки? Я любил и то и другое и был очень прилежным учеником. Математику — потому что там порядок, все четко. А историю — потому что ничего не меняется, люди остаются такими же. Людовик Четырнадцатый, Король-солнце, меня восхищал больше всех. И он похож на нас с тобой, знаешь? В его правлении было два этапа, очень разных: один злой и кровавый, а второй — мирный, благородный… Два этапа, которые повлияли на страну, на весь континент, на жизнь миллионов людей. А знаешь, почему он так резко изменился? Свищ, Клара, фистула, не больше и не меньше. Все изменилось, когда врачи короля избавили его от маленького свища прямой кишки, который осложнял ему жизнь. Все изменилось настолько серьезно, что некоторые историки делят его правление на «ante fistulam» и «post fistulam»… Я люблю историю, потому что она учит нас жизни, Клара. То, что произошло с Людовиком, учит нас, что наше счастье или горе определяют самые маленькие детали...

   — Альберто Марини · книга
10. «

    Извлекающий уроки из горестей и прошлых бедствий становится мудрым.

    Извлекающий уроки из горестей и прошлых бедствий становится мудрым.

    — Хасан аль-Басри
11. «

    Один мальчик вернулся из леса домой и сообщил: – Я видел двуглавую змею. – Горе тебе! – воскликнула в ужасе мать. – Горе тебе! Знай, что увидевший двуглавую змею будет всю жизнь несчастным! Услышав это, мальчик заплакал. Отец его тяжело вздохнул и проговорил: – Ступай, скажи жителям ближних деревень, чтобы они не ходили в лес. Иначе они увидят двуглавую змею и тоже будут несчастны. – Никто больше не увидит двуглавую змею, – сказал сквозь слезы мальчик. – Я ведь убил ее… Снова заплакала мать: – Других ты избавил от беды, а себя обрек на жизнь в несчастье!.. – Не бойся за нашего сына, – сказал вдруг весело отец. – Он убил двуглавую тварь и, значит, избавил от несчастья множество людей. И в трудный час он вспомнит, как много людей обязаны ему своим счастьем. Тогда собственное горе покажется нашему сыну ничтожным. Потому что известно с древних времен: кто приносит счастье другим, тот счастлив сам.

    Один мальчик вернулся из леса домой и сообщил: – Я видел двуглавую змею. – Горе тебе! – воскликнула в ужасе мать. – Горе тебе! Знай, что увидевший двуглавую змею будет всю жизнь несчастным! Услышав это, мальчик заплакал. Отец его тяжело вздохнул и проговорил: – Ступай, скажи жителям ближних деревень, чтобы они не ходили в лес. Иначе они увидят двуглавую змею и тоже будут несчастны. – Никто больше не увидит двуглавую змею, – сказал сквозь слезы мальчик. – Я ведь убил ее… Снова заплакала мать: – Других ты избавил от беды, а себя обрек на жизнь в несчастье!.. – Не бойся за нашего сына, – сказал вдруг весело отец. – Он убил двуглавую тварь и, значит, избавил от несчастья множество людей. И в трудный час он вспомнит, как много людей обязаны ему своим счастьем. Тогда собственное горе покажется нашему сыну ничтожным. Потому что известно с древних времен: кто приносит счастье другим, тот счастлив сам.
12. «

    Горе знают и великие и малые мира сего.

    Горе знают и великие и малые мира сего.

    — Чарльз Диккенс · книга
13. «

    … Горе детей — родителям худшее проклятье и кара божья.

    … Горе детей — родителям худшее проклятье и кара божья.

    — Шолом-Алейхем · книга
14. «

    ...когда у меня горе, я боюсь поделиться им с теми, кого люблю, чтобы не причинить им боль, и не могу признаться тем, к кому я равнодушна, потому что их соболезнования мне безразличны.

    ...когда у меня горе, я боюсь поделиться им с теми, кого люблю, чтобы не причинить им боль, и не могу признаться тем, к кому я равнодушна, потому что их соболезнования мне безразличны.

    — Шарлотта Бронте · книга
15. «

    Из-за этой боли Меня разрывает на части. Ты показал, что такое горе. Ты показал, что такое счастье.

    Из-за этой боли Меня разрывает на части. Ты показал, что такое горе. Ты показал, что такое счастье.
16. «

    Ничто не становится ненавистно так быстро, как горе; недавнее находит утешителя и некоторых привлекает к себе, застарелое вызывает насмешки. И не зря: ведь оно или притворно, или глупо.

    Ничто не становится ненавистно так быстро, как горе; недавнее находит утешителя и некоторых привлекает к себе, застарелое вызывает насмешки. И не зря: ведь оно или притворно, или глупо.

    — Луций Анней Сенека · книга
17. «

    Тебе всё равно придётся вкусить горечь смертной жизни. От меча или от медленной старости Арагорн умрёт. И ты не найдёшь утешения, ничто не умолит боль этой утраты. Он встретит смерть, воплощая величие короля людей, увенчанный славой, которая не померкнет до последнего дня существования мира. Но ты, моя дочь, будешь влачить свою долю во мраке и сомнениях, которые накроют тебя неожиданно как зимние сумерки. Здесь ты будешь жить обручённая со своим горем под сенью увядающих деревьев, пока мир не изменится и твоя бесконечно долгая жизнь не угаснет. ====================================================================== Тебе всё равно придётся испробовать горечь смерти. Или от меча, или подтачиваемый временем, Арагорн умрёт. А для тебя не будет утешения — утешения, которое облегчит его уход. Он умрет, а образ величия короля людей восстанет, не тускнеющий перед концом мира. Но ты, дочь моя, ты будешь продолжать жить во тьме и горечи. Когда будет спускаться ночь, так ты и будешь существовать, связанная своим горем под угасающими деревьями, пока весь мир не изменится и отпущенные тебе годы не будут сожжены дотла...

    Тебе всё равно придётся вкусить горечь смертной жизни. От меча или от медленной старости Арагорн умрёт. И ты не найдёшь утешения, ничто не умолит боль этой утраты. Он встретит смерть, воплощая величие короля людей, увенчанный славой, которая не померкнет до последнего дня существования мира. Но ты, моя дочь, будешь влачить свою долю во мраке и сомнениях, которые накроют тебя неожиданно как зимние сумерки. Здесь ты будешь жить обручённая со своим горем под сенью увядающих деревьев, пока мир не изменится и твоя бесконечно долгая жизнь не угаснет. ====================================================================== Тебе всё равно придётся испробовать горечь смерти. Или от меча, или подтачиваемый временем, Арагорн умрёт. А для тебя не будет утешения — утешения, которое облегчит его уход. Он умрет, а образ величия короля людей восстанет, не тускнеющий перед концом мира. Но ты, дочь моя, ты будешь продолжать жить во тьме и горечи. Когда будет спускаться ночь, так ты и будешь существовать, связанная своим горем под угасающими деревьями, пока весь мир не изменится и отпущенные тебе годы не будут сожжены дотла...

    — Элронд · фильм
18. «

    Горе надобно пережить. К тому же горе заразно, а люди этого боятся и поэтому готовы пойти на все, чтобы не дать горевать тому, у кого есть для этого основания. Они лгут. Они читают мораль. Они пронзительно кричат и хохочут, чтобы заглушить скорбь.

    Горе надобно пережить. К тому же горе заразно, а люди этого боятся и поэтому готовы пойти на все, чтобы не дать горевать тому, у кого есть для этого основания. Они лгут. Они читают мораль. Они пронзительно кричат и хохочут, чтобы заглушить скорбь.

    — Майгулль Аксельссон · книга
19. «

    Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

    Каждый раз, оказываясь на границе своего горя (потому что именно это-горе), она списывает всё на фазы луны, ПМС или время года.

    — Марта Кетро · книга
20. «

    Демонакт пришел к человеку, который, запершись в темном помещении, горько оплакивал своего сына. Философ заявил, что он маг и может вывести на землю тень умершего, при том, однако, условии, что несчастный отец назовет ему имена трех человек, которым никогда не приходилось никого оплакивать. Человек, потерявший сына, не мог никого назвать. — Не смешон ли ты, — сказал Демонакт, — считая, что только сам невыносимо страдаешь, и не зная никого, кто был бы незнаком с горем?

    Демонакт пришел к человеку, который, запершись в темном помещении, горько оплакивал своего сына. Философ заявил, что он маг и может вывести на землю тень умершего, при том, однако, условии, что несчастный отец назовет ему имена трех человек, которым никогда не приходилось никого оплакивать. Человек, потерявший сына, не мог никого назвать. — Не смешон ли ты, — сказал Демонакт, — считая, что только сам невыносимо страдаешь, и не зная никого, кто был бы незнаком с горем?

    — Демонакт