36 цитат «Красивые цитаты про город» — избранное

Тема «Красивые цитаты про город» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 36 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Жара вскрывает городу череп, обнажая его белый мозг и узлы нервов, шипящих, как провода в лампах ночных фонарей. И тогда изо всех пор выступает тот кислый, сугубо человеческий запах, от которого даже камни кажутся живой пульсирующей плотью.

   Жара вскрывает городу череп, обнажая его белый мозг и узлы нервов, шипящих, как провода в лампах ночных фонарей. И тогда изо всех пор выступает тот кислый, сугубо человеческий запах, от которого даже камни кажутся живой пульсирующей плотью.

   — Трумен Капоте · книга
2. «

   Как счастлив я, когда могу покинуть Докучный шум столицы и двора И убежать в пустынные дубравы, На берега сих молчаливых вод.

   Как счастлив я, когда могу покинуть Докучный шум столицы и двора И убежать в пустынные дубравы, На берега сих молчаливых вод.

   — Александр Сергеевич Пушкин
3. «

   Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

   Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

   — Юкио Мисима · книга
4. «

   Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

   Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   Города — как люди. Один пройдет мимо, не оставив и воспоминаний. Другой станет добрым приятелем, а третий — безусловной любовью. У каждого места — своя история и неповторимая атмосфера. У каждого города бьется свое сердце.

   Города — как люди. Один пройдет мимо, не оставив и воспоминаний. Другой станет добрым приятелем, а третий — безусловной любовью. У каждого места — своя история и неповторимая атмосфера. У каждого города бьется свое сердце.

   — Валентина Маршалович · книга
6. «

   Хорошо жить в городе, который любишь всем сердцем. Что бы ни случилось, необходимый минимум радости всегда при тебе.

   Хорошо жить в городе, который любишь всем сердцем. Что бы ни случилось, необходимый минимум радости всегда при тебе.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Утро холодное, мокрые улицы - сердце скучает по прежней весне. Выпрямить спину и не сутулиться что-то мешает сегодня мне.

   Утро холодное, мокрые улицы - сердце скучает по прежней весне. Выпрямить спину и не сутулиться что-то мешает сегодня мне.

   — Ах Астахова (Ирина Астахова)
8. «

   Все ветви – смычки, тени – струны аллеи; Струится беззвучный экспромт. («Светотень»)

   Все ветви – смычки, тени – струны аллеи; Струится беззвучный экспромт. («Светотень»)

   — Алена Иванова · книга
9. «

   У города-призрака разбито лицо, а бинты, что завязанные ленточки на память, все облетели!

   У города-призрака разбито лицо, а бинты, что завязанные ленточки на память, все облетели!

   — Александр Студницын · книга
10. «

    Быстрый удар, как делает ястреб, падая на зайца, — и город наш.

    Быстрый удар, как делает ястреб, падая на зайца, — и город наш.

    — Джордж Мартин · книга
11. «

    Сиэтл. Мечтающий, безумствующий город… Здесь всем без исключения позволяется грезить совершенно любой жизнью… Но грёзы эти обращаются в пыль с такой же быстротой, с какой возникают в чьей-либо голове. И тем не менее здесь и сейчас может произойти всё, что угодно.

    Сиэтл. Мечтающий, безумствующий город… Здесь всем без исключения позволяется грезить совершенно любой жизнью… Но грёзы эти обращаются в пыль с такой же быстротой, с какой возникают в чьей-либо голове. И тем не менее здесь и сейчас может произойти всё, что угодно.
12. «

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Преследование истории всегда присутствует в Барселоне. Для меня города – организмы, живые существа. Для меня Мадрид – мужчина, а Барселона – женщина. И это очень самодовольная женщина.

    Преследование истории всегда присутствует в Барселоне. Для меня города – организмы, живые существа. Для меня Мадрид – мужчина, а Барселона – женщина. И это очень самодовольная женщина.

    — Карлос Руис Сафон
14. «

    Нигде и никогда, ни в одном городе мира, ты уж мне поверь, это правда, звезды не светят так ярко и пленительно, как в городе детства.

    Нигде и никогда, ни в одном городе мира, ты уж мне поверь, это правда, звезды не светят так ярко и пленительно, как в городе детства.

    — Михаил Соломатин · фильм
15. «

    — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

    — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Стамбул — текучий город. Здесь всё не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несёт в себе гены тех, кто не верит в род людской. Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили всё на своём пути — животных, растения, людей. Так появились и Чёрное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив всё вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город. И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут. По-прежнему изменяются.

    Стамбул — текучий город. Здесь всё не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несёт в себе гены тех, кто не верит в род людской. Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили всё на своём пути — животных, растения, людей. Так появились и Чёрное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив всё вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город. И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут. По-прежнему изменяются.

    — Элиф Шафак · книга
17. «

    Пока 20 минут мы мчали по объездной дороге, ночь становилась глубже, небо – чернее, а звезды – ярче. Но все меркло и бледнело под воздействием искусственного освещения, как только мы стали приближаться к населенному пункту. Мы оказались на возвышенности, постепенно переходящей в склон. Такой маленький и одновременно большой город предстал перед нами. Он напоминал картинку из какого-нибудь анимешного фильма, поскольку в нем было множество аккуратных деталей, подсвеченных яркими огнями...

    Пока 20 минут мы мчали по объездной дороге, ночь становилась глубже, небо – чернее, а звезды – ярче. Но все меркло и бледнело под воздействием искусственного освещения, как только мы стали приближаться к населенному пункту. Мы оказались на возвышенности, постепенно переходящей в склон. Такой маленький и одновременно большой город предстал перед нами. Он напоминал картинку из какого-нибудь анимешного фильма, поскольку в нем было множество аккуратных деталей, подсвеченных яркими огнями...

    — Анастасия Белинских · книга
18. «

    В этом городе я мимоходом. Я чужой. И прошу об одном. Меня усыпили сказкой... а был я разбужен сном. Расскажите, разносчики сказок, расскажите мне просто сон, не мираж, не заклятье — сон, не прошу я волшебных марев. Расскажите мне просто хороший сон - без сетей, без цепей... без кошмаров...

    В этом городе я мимоходом. Я чужой. И прошу об одном. Меня усыпили сказкой... а был я разбужен сном. Расскажите, разносчики сказок, расскажите мне просто сон, не мираж, не заклятье — сон, не прошу я волшебных марев. Расскажите мне просто хороший сон - без сетей, без цепей... без кошмаров...

    — Леон Фелипе
19. «

    Венеция, где нет никаких автомобилей, наслаждается блаженным отсутствием обычного наземного транспорта и метро, тут не услышишь сирен, тут звуковое пространство полностью отдано живому, немеханическому переплетению человеческих голосов, голубиного воркования и музыки, доносящейся из кафе под открытым небом, где скрипачи играют посетителям серенады. На слух Венеция не похожа ни на какой другой крупный город на свете.

    Венеция, где нет никаких автомобилей, наслаждается блаженным отсутствием обычного наземного транспорта и метро, тут не услышишь сирен, тут звуковое пространство полностью отдано живому, немеханическому переплетению человеческих голосов, голубиного воркования и музыки, доносящейся из кафе под открытым небом, где скрипачи играют посетителям серенады. На слух Венеция не похожа ни на какой другой крупный город на свете.

    — Дэн Браун · книга
20. «

    Луна проснулась. Город шумный Гремит вдали и льет огни, Здесь всё так тихо, там безумно, Там всё звенит, — а мы одни...

    Луна проснулась. Город шумный Гремит вдали и льет огни, Здесь всё так тихо, там безумно, Там всё звенит, — а мы одни...

    — Александр Александрович Блок