66 цитат на тему «Красивые цитаты про город» — читать онлайн

Тема «Красивые цитаты про город» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 66 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Утро холодное, мокрые улицы - сердце скучает по прежней весне. Выпрямить спину и не сутулиться что-то мешает сегодня мне.

   Утро холодное, мокрые улицы - сердце скучает по прежней весне. Выпрямить спину и не сутулиться что-то мешает сегодня мне.

   — Ах Астахова (Ирина Астахова)
2. «

   Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас... Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял... А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.

   Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас... Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял... А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.

   — Аль Квотион · книга
3. «

   — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

   — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Что-то ужасное есть в оживленном вечернем Лондоне: черствость, безличность, отчужденность. Семь миллионов человек тесно снуют, замечая друг друга с обоюдным вниманием рыб в аквариуме.

   Что-то ужасное есть в оживленном вечернем Лондоне: черствость, безличность, отчужденность. Семь миллионов человек тесно снуют, замечая друг друга с обоюдным вниманием рыб в аквариуме.

   — Джордж Оруэлл · книга
5. «

   Чи справді вірив я у перемогу в такій тяжкій нерівній боротьбі? Так, вірив я. Найперше вірив — Богу. І вірив людям. Людям і собі.

   Чи справді вірив я у перемогу в такій тяжкій нерівній боротьбі? Так, вірив я. Найперше вірив — Богу. І вірив людям. Людям і собі.
6. «

   Единственная широкая улица и площадь, где раньше был рынок, казалось, утверждали: «Мы тоже когда-то играли немаловажную роль и для людей разумных и воспитанных таковыми и остались. Пусть современные машины мчатся по новой дороге, зато мы появились еще в ту пору, когда царила полная гармония, а согласие и красота шли рука об руку».

   Единственная широкая улица и площадь, где раньше был рынок, казалось, утверждали: «Мы тоже когда-то играли немаловажную роль и для людей разумных и воспитанных таковыми и остались. Пусть современные машины мчатся по новой дороге, зато мы появились еще в ту пору, когда царила полная гармония, а согласие и красота шли рука об руку».

   — Агата Кристи · книга
7. «

   — Что за город? — она прищурилась. — Тот, что давно потерян. Дороги к нему нет — каждый ищет её сам. Но кто попадает туда, навсегда там остаётся. Люди в том городе счастливы и богаты, и живут разумнее, чем остальные люди. — Я знаю это место. От её слов я задрожал всем телом.

   — Что за город? — она прищурилась. — Тот, что давно потерян. Дороги к нему нет — каждый ищет её сам. Но кто попадает туда, навсегда там остаётся. Люди в том городе счастливы и богаты, и живут разумнее, чем остальные люди. — Я знаю это место. От её слов я задрожал всем телом.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Ночь расстелила полотно, А дочь луна достала лютню. В окно повеет тишиной, И улицы безлюдны.

   Ночь расстелила полотно, А дочь луна достала лютню. В окно повеет тишиной, И улицы безлюдны.
9. «

   Будь мне другом, ведь дружба — прекрасный мотив. Будь мне просто дыханием ветра. Мне достаточно знать, что ты счастлив и жив И по-прежнему бродишь по свету. Мне достаточно чувствовать это плечо И тебе оставаться опорой. Ты горишь изнутри — мне опять горячо, Даже если февралится Город.

   Будь мне другом, ведь дружба — прекрасный мотив. Будь мне просто дыханием ветра. Мне достаточно знать, что ты счастлив и жив И по-прежнему бродишь по свету. Мне достаточно чувствовать это плечо И тебе оставаться опорой. Ты горишь изнутри — мне опять горячо, Даже если февралится Город.
10. «

    Токио милый! Твой лик из тумана встает, бледен, прозрачен — словно женщины сказочный лик, из тумана явленный мне…

    Токио милый! Твой лик из тумана встает, бледен, прозрачен — словно женщины сказочный лик, из тумана явленный мне…

    — Ёсии Исаму
11. «

    Ряды пятиэтажек так рассыпались вдоль дороги, как будто кто-то неудачно потушил сигарету об асфальт.

    Ряды пятиэтажек так рассыпались вдоль дороги, как будто кто-то неудачно потушил сигарету об асфальт.

    — Александр Студницын · книга
12. «

    Какой-то жизнью нереальной живёт мой город. Свет дневной на окна падает печально и красит брови их сурьмой. И солнца бледного лучи белилами легли на стены...

    Какой-то жизнью нереальной живёт мой город. Свет дневной на окна падает печально и красит брови их сурьмой. И солнца бледного лучи белилами легли на стены...

    — Жан Тардьё
13. «

    Мы, люди, – дети солнца. Мы любим свет и жизнь. Вот почему мы скучиваемся в городах, а в деревнях год от году становится все малолюднее. Днем, при солнечном свете, когда нас окружает живая и деятельная природа, нам по душе зеленые луга и густые дубравы. Но во мраке ночи, когда засыпает наша мать-земля, а мы бодрствуем, – о, какой унылой представляется нам вселенная, и нам становится страшно, как детям в пустом доме. И тогда к горлу подступают рыдания, и мы тоскуем по освещенным фонарями улицам, по человеческим голосам, по напряженному биению пульса человеческой жизни. Мы кажемся себе такими слабыми и ничтожными перед лицом великого безмолвия, нарушаемого только шелестом листьев под порывами ночного ветра. Вокруг нас витают призраки, и от их подавленных вздохов нам грустно-грустно. Нет, уж лучше будем собираться вместе в больших городах, устраивать иллюминации с помощью миллионов газовых рожков, кричать и петь хором и считать себя героями.

    Мы, люди, – дети солнца. Мы любим свет и жизнь. Вот почему мы скучиваемся в городах, а в деревнях год от году становится все малолюднее. Днем, при солнечном свете, когда нас окружает живая и деятельная природа, нам по душе зеленые луга и густые дубравы. Но во мраке ночи, когда засыпает наша мать-земля, а мы бодрствуем, – о, какой унылой представляется нам вселенная, и нам становится страшно, как детям в пустом доме. И тогда к горлу подступают рыдания, и мы тоскуем по освещенным фонарями улицам, по человеческим голосам, по напряженному биению пульса человеческой жизни. Мы кажемся себе такими слабыми и ничтожными перед лицом великого безмолвия, нарушаемого только шелестом листьев под порывами ночного ветра. Вокруг нас витают призраки, и от их подавленных вздохов нам грустно-грустно. Нет, уж лучше будем собираться вместе в больших городах, устраивать иллюминации с помощью миллионов газовых рожков, кричать и петь хором и считать себя героями.

    — Джером Клапка Джером · книга
14. «

    Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа...

    Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа...

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

    Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

    — Юкио Мисима · книга
16. «

    Город — такой прекрасный город, если звуки из моего окна, сада позади него, были знаком — все, что окружало меня. Нетронутое, невредимое. В то время, когда от остального мира остались лишь руины.

    Город — такой прекрасный город, если звуки из моего окна, сада позади него, были знаком — все, что окружало меня. Нетронутое, невредимое. В то время, когда от остального мира остались лишь руины.

    — Сара Дж. Маас · книга
17. «

    Немногие отваживаются войти в дебри, но всё же есть такие. Немногие выдерживают ужас пустыни, но всё же есть такие. А вот реку, эту самую реку, пересекают лишь единицы. Одно её течение толкает свои воды на запад. Именно оно унесло большинство искателей прочь от города, где каждый находит счастье; где каждый становится хозяином своей впечатляющей силы.

    Немногие отваживаются войти в дебри, но всё же есть такие. Немногие выдерживают ужас пустыни, но всё же есть такие. А вот реку, эту самую реку, пересекают лишь единицы. Одно её течение толкает свои воды на запад. Именно оно унесло большинство искателей прочь от города, где каждый находит счастье; где каждый становится хозяином своей впечатляющей силы.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Стоит оглянуться… каждая улица, бульвар — это своя особая форма искусства. И когда думаешь, что в холодной, жестокой, бессмысленной Вселенной существует Париж, эти огни… ну правда. Ничего же не происходит на Юпитере или Нептуне… Но ведь из самого космоса можно видеть эти огни, кафе, людей, которые пьют, поют… Я думаю, что Париж самое оживленное место во Вселенной.

    Стоит оглянуться… каждая улица, бульвар — это своя особая форма искусства. И когда думаешь, что в холодной, жестокой, бессмысленной Вселенной существует Париж, эти огни… ну правда. Ничего же не происходит на Юпитере или Нептуне… Но ведь из самого космоса можно видеть эти огни, кафе, людей, которые пьют, поют… Я думаю, что Париж самое оживленное место во Вселенной.

    — Гил Пендер · фильм
19. «

    ... в мёртвых городах почему-то хочется говорить шёпотом, хочется смотреть на закат.

    ... в мёртвых городах почему-то хочется говорить шёпотом, хочется смотреть на закат.

    — Рэй Брэдбери · книга
20. «

    Шататься по улицам без цели и смысла — это своего рода шаманизм. Медитация заброшенных гаражей, битых кирпичей и окон. Это тоже поэзия, эстетика внешней жизни, лишенной привкуса дома. Это свобода любых мыслей от тебя самого, потерявшегося где-то между разрисованной граффити стеной и беззубой ямой подъезда с выбитыми лампочками. Это та форма одиночества, от которой сладко и больно, но почему-то беспечально. Это полиритмия внутренней музыки.

    Шататься по улицам без цели и смысла — это своего рода шаманизм. Медитация заброшенных гаражей, битых кирпичей и окон. Это тоже поэзия, эстетика внешней жизни, лишенной привкуса дома. Это свобода любых мыслей от тебя самого, потерявшегося где-то между разрисованной граффити стеной и беззубой ямой подъезда с выбитыми лампочками. Это та форма одиночества, от которой сладко и больно, но почему-то беспечально. Это полиритмия внутренней музыки.

    — Аль Квотион · книга